23. Непредсказуемое

- Это просто черный квадрат на стене…
- Это диалог с пустотой…
- Это край бездны и небытия…
Все трое переглядываются со значением и задумчиво кивают.
                ДП

Дорожная Пыль проснулся от того, что осеннее солнце ярко светило ему прямо в глаза. Он встал, подошел к окну и открыл его: полный штиль, на небе ни облачка, зато землю покрывал тонкий, но плотный слой тумана. Тишина и терпкие осенние запахи создавали физическое ощущение полноты жизни. Он поблагодарил Бога за прекрасное утро и решил после завтрака непременно прогуляться по городку, чтобы лучше познакомиться с ним. Через час Дорожная Пыль уже наслаждался своей прогулкой, прищуриваясь на солнце и незаметно кланяясь встретившимся жителям.
Издалека он заметил небольшой стадион, который располагался на границе обширного дикого парка. Он решил рассмотреть получше это место. У входа на стадион было написано большими буквами «Ракета». Сам же стадион состоял из небольшого здания и двух травяных футбольных полей, обрамленных беговыми дорожками. На одном поле азартно носились уже взрослые мужики. Дорожная Пыль любил футбол и решил понаблюдать за игрой. Один из игроков показался ему знакомым. Он присмотрелся. Ба! Да это же Басмач! Басмач тоже заметил его, помахал рукой и жестом показал, чтобы Дорожная Пыль не уходил. Это совпадало с его желанием, и он удобно расположился на скамейке для зрителей.
Басмач очевидно играл центрального полузащитника. Он был подвижен, техничен, хитер и хорошо видел поле. Очевидно было, что дирижировал игрой он. Впрочем, через десять минут игра закончилась и игроки, шумно обсуждая события матча, направились в кирпичный дом, где видимо находились раздевался и душевая. Не прошло и десяти минут, как появился Басмач с мокрой головой и довольным видом.
- Ну, как закончился матч?
- Очевидно, мы победили… с разгромным счетом. Горе побежденным. Им теперь надо будет поить своих победителей напитками по их выбору. Кстати, я сегодня как раз хотел связаться с вами, но мне повезло, и вы сами ко мне заявились. – Басмач присел радом на скамейку. – Я хотел продолжить тот начатый разговор, когда вы решили искупаться в одежде. Не знаю, готовы ли вы к продолжению. Моя обязанность по поручению Кэкэ учить вас тому, что вызовет интерес, так что я в вашем распоряжении. Кажется, мы с вами остановились на математике и науке вообще. Мы говорили о предсказании, законах, моделях и прочих вещах. Вы как, готовы продолжить? – он открыл спортивную сумку, вынул из нее полотенце и стал насухо вытирать волосы.
–  Да-да, я готов. Я много думал об этом и, кажется, в первом приближении переварил эту беседу. Но у меня осталось много вопросов.
– Отлично! Может быть с них и начнем?
– Извольте.
– Я согласен с вами, что математика не предсказывает никаких протоколов измерений, потому что она вне мира и времени и слово "предсказание" никак к ней не относится. Но подобно ей, есть много наук, которые по-вашему тоже не являются науками, поскольку их предсказательный характер не очевиден. Возьмите, например, филологию или изучение моральных и нравственных аспектов. Вот.
– Во-первых, филология изучает язык, который сам является мощным средством предсказания.  А во-вторых, изучение морально-нравственных проблем, разумеется, наукой не является. Как может быть наукой то, относительно чего не может быть единого мнения? Так что, как нет научной морали и нравственности, так нет безнравственной и аморальной науки. Дело здесь вот в чём.
     Далеко не все явления и события мира являются верифицируемыми. Неверифицируемые события, как правило, связаны с деятельностью живых существ. Это, конечно, не означает, что такие события не важны или не могут изучаться. Скажем, литературоведение изучает важный вид деятельности человека. Кто скажет, что это пустое занятие!? Хотя мы не можем предсказывать неверифицируемые, неповторяющиеся события, мы широко используем их в своей жизни, опираясь на личный опыт. Допустим, смерть моей мамы - это единичное событие. Хотя ваша мама тоже умерла, но это было совершенно по-другому. Но я не могу, понимаете, не могу не учитывать и не пытаться познавать такие события, поскольку они крайне важны для моей и вашей жизни. Ваше и моё поведение зависят от таких событий.  Этим изучением и использованием неверифицируемых событий и явлений как раз и занимается искусство.
– Искусство? Вы хотите сказать, что искусство – это та же наука, только для неповторяющихся явлений? Честно говоря, я до сегодняшнего дня думал, что наука обслуживает аналитический разум, а искусство – эмоциональный.
Басмач усмехнулся: «Что значит, обслуживает?»
– Ну, не знаю. Наверное, наука порождает мысли, а искусство – чувства.
– Давайте, скажем иначе: наука и искусство порождают смыслы. Не важно, являются ли эти смыслы ментальными или эмоциональными. Но наука порождает смыслы для верифицируемых событий. Ее смыслы – это модели этих событий в виде законов. Но для неверифицируемых событий моделей и законов быть не может, потому что события единичные: у вас одни у меня другие. Так что тут можно сделать только одно: создать какой-то механизм, который поможет человеку переработать его единичное в смыслы, ментальные или эмоциональные, не важно.
– Вы, Басмач, говорите о высоком искусстве, как о каком-то устройстве. Это как-то принижает и выхолащивает, что ли. А понятие прекрасного, а эстетика?
– Это чувственные оценки и смыслы. И они далеко не всегда прекрасны. Вы любите картины Босха? А черный квадрат Малевича? Прекрасное – это лишь одна сторона. К тому же это уже результаты. Нас же должен интересовать сам механизм появления этих результатов. Не так ли?
– Я догадываюсь, что разговор перейдет в плоскость обсуждения содержания и формы, их диалектической борьбы и прочая, прочая, прочая… – Махнул рукой Дорожная Пыль.
– В некотором смысле, да, - кивнул Басмач, - но я не диалектик и мне чужды такие рассуждения. В мире магов диалектика не в чести. Это сильное упрощение.
– Вот как, – удивился Дорожная Пыль, – и что же у вас в чести, позвольте спросить?
– Триалектика, дорогой, триалектика! Мы не превращаем обычные взаимодействия в выдуманную борьбу. Вся эта псевдоборьба находится в вас, в вашей интерпретации, а не там в миру.
– Позвольте, позвольте, - упёрся Дорожная Пыль. – Примеров не счесть, причем, стопудовых примеров. День - ночь, добро – зло, жизнь – смерть, движение – покой, любовь – ненависть. Да их не сочтешь. Всё сплетено из этого.
Басмач задумался. – Хорошо, – наконец, сказал он. Разберемся по сути. Вас учили, что источником развития является борьба противоположностей. А что является источником этой борьбы? Ну, вот день и ночь. Они за что борются? В чем причина конфликта? Что день хочет забрать у ночи, а она ни в какую, ни за что отдавать не хочет? Или они, как Портос, дерутся просто потому, что дерутся?
– Ну-у-у, наверное, борьба идет за освещенность. Они этим и отличаются.
– Вот именно. Смена освещенности – следствие вращения Земли. Вы же сами понимаете: здесь нет никакой борьбы. Эта борьба навязана нашим сознанием обычным природным процессам. Источник борьбы – вы сами.
Пример был настолько очевидным, что Дорожная Пыль сразу же согласился: «Хорошо. Тогда возникает другой вопрос: Почему наше сознание везде видит борьбу? А?»
– Думаю, что мне надо будет с вами как-нибудь поговорить о природе языка. Там кроется вся проблема. Когда мы формируем понятия, мы фактически проводим границы, которые отделяют вектора измерений параметров, соответствующие понятию, от всех других векторов, которые в это понятие не входят. Вот эти границы, которых на самом деле нет и которые создаются нашим сознанием, и являются причиной этих «да» и «нет». На самом деле, окружающий нас мир – это мир изменения интенсивностей. Не день и ночь, а изменение интенсивности освещенности, не жизнь и смерть, а изменение интенсивности биологических процессов. Из-за этих границ мы сталкиваем лбами то, что придумали сами. Кстати, Гегель это хорошо понимал. Его диалектика – идеалистическое учение, учение о законах функционирования сознания. То, что ее распространили на всё – определенно является ошибкой. Ну, ладно, кому нравится так думать, пусть и думает, но он будет ошибаться, как с искусством, например.
– Вы хотите сказать, что содержание и форма не противоречат друг другу? – Дорожная Пыль запнулся, – Хотя я согласен, что с противоречиями явный перегиб. Но, если отбросить все выдумки сознания, ведь в мире действительно много борьбы, реальных противодействий, скажем, каждая сила, приложенная к телу, вызывает такую же противодействующую. Разве нет?
– Если система замкнута, то противодействие должно возникать хотя бы для того, чтобы закон сохранения энергии оставался справедливым. Надеюсь, вы это понимаете? Когда мы наблюдаем действительную борьбу, то всегда есть один или несколько ресурсов, за которые эта борьба идет. Это как с вашим примером противодействия. Обе стороны хотят забрать эти ресурсы себе, отняв у противостоящей стороны.  Наличие этих ресурсов является лакмусовой бумажкой настоящего противоречия. Но это не всё. Эти ресурсы должны быть важны для этой борьбы. То есть обладание ими увеличивает возможности стороны в борьбе за них, а потеря – уменьшает такие возможности. Именно поэтому я и был против интерпретации смены ночи и дня, как борьбы за ресурс освещения. Действительно, начинается вечер, день теряет ресурс освещения и его возможность бороться за него тоже слабеет. И вот, когда этого ресурса у дня вообще нет, он вдруг ни с того ни с сего начинает его отвоевывать. При этом никакие другие ресурсы в дело не подключаются. Это явный признак обычного процесса и борьбы в нем нет. Борьба двух сторон в замкнутой системе должна заканчиваться победой одной стороны и полным низвержением другой просто потому, что такая борьба имеет вид положительной обратной связи: чем сильнее становится А, тем слабее становится В, что еще более уменьшает возможности В противостоять А, так что А еще больше способна забрать то, что осталось у В и так далее до полного истощения В. А в вашей диалектике закон отрицания отрицания утверждает, что такая борьба приводит к возникновению нового, отличного от А и В.
– Подождите, – прервал его Дорожная Пыль, – в природе и обществе опять же есть множество примеров действия этого закона. Разве нет?
- Разумеется, нет, – кивнул Басмач, – Это либо открытая система и ресурсы в это противостояние приходят откуда-то со стороны, поддерживая борьбу, либо это ошибочно сформированная замкнутая система. Я хочу сказать, что, если это замкнутая система, и противостояние не прекращается без победы одной стороны, значит есть еще какой-то элемент С, который подворовывает ресурс у А, чтобы вернуть его стороне В, так что надо рассматривать триаду А, В и С. Только так вы поймете, что происходит.
– В этом варианте, я согласен, – у В должен быть помощник, чтобы всё встало на свои места.
– Вот-вот. Если говорить в рамках триалектики, то есть три объекта А, В и С. Между этими объектами действует отношение давления. Оно проявляется так, что, если А давит на В, то увеличение давления от А уменьшает возможности В давить на других, например, на С. Вот это давление в общем случае и есть тот обобщенный ресурс, за который идёт борьба. Итак, если А давит на В, В давит на С, а С давит на А, и по каким-то причинам возможности А увеличились, то они приведут к уменьшению таких возможностей у В, что в свою очередь позволит С увеличить свои возможности давить на А, в результате чего возросшие возможности А будут компенсированы. Это типичный пример отрицательной обратной связи. Такая связь быстро приводит всю триаду к устойчивому состоянию, когда значения обобщенного ресурса перестают меняться, или они колеблются между двумя устойчивыми состояниями триады. Я понятно излагаю?
– Да-да, я понял. Триады – отрицательная обратная связь и отсюда устойчивость, диады – положительная обратная связь и борьба до неизбежного поражения одного и победы другого. Только вот причем здесь искусство?
– Не спешите, уважаемый. Скоро всё станет ясно. Я продолжу. В противоположную сторону относительно давления, действует отношение поддержки или порождения. Это легко показать, но я не буду этого делать. Сами разберетесь. А теперь смотрите внимательно. Допустим я автор. У меня есть некоторые смыслы, которые я хотел бы передать другим людям. Это возможно ментальные, а возможно эмоциональные смыслы. Для примера можно взять писателя. Итак, я - писатель и у меня есть смыслы. Для того, чтобы вы усвоили эти смыслы, надо чтобы вы их прожили. Я не могу заставить вас пойти на войну или влюбиться, но я могу сделать так, чтобы вы получили этот опыт хотя бы в своем воображении. Для этого мне надо придумать содержание, которое будет отражать или выражать мои смыслы. Для того, чтобы сформировать содержание, мне надо выбрать какую-то форму, которая будет способствовать наилучшей передаче содержания. Итак, содержание порождает форму. В свою очередь форма сама по себе уже определяет те смыслы, которые ей могут соответствовать. Скажем, форма анекдота или притчи уже говорит нам, на какие смыслы следует настроиться. В противоположном направлении порождения будет действовать отношение давления. Именно, форма будет давить на содержание, содержание на смысл, а смысл на форму. Если я напишу гармоническое произведение, то у меня получится устойчивая триада из смысла, содержания и формы. Итак, я написал произведение и издал его, а вы купили эту книгу. Что вы купили? Вы купили содержание и форму. Меня вы не знаете и мои смыслы вам не ведомы. В ваших руках усеченная триада писателя без его смыслов. Чтобы триада закрутилась, как стиральная машина, в вершину смыслов надо что-то положить. Вот вы и положите туда свои смыслы, которые соответствуют вашим образам, сформированным вашим жизненным опытом. Понятно? Всё! Машинка загружена, и она начинает крутиться. Как мы говорили, она в конце концов установится в каком-то устойчивом состоянии. В вершине, где хранятся смыслы, будут сформированы новые смыслы, полученные из вашего единичного опыта с помощью содержания и формы автора. И это для вас очень важно, поскольку вы смогли сформировать смыслы из мусорной кучи своего единичного. Возможно в другой раз вы придете уставшим и чем-то расстроенным и снова возьмете эту книгу и начнете читать. Поскольку вы в другом состоянии, то загрузите в эту машинку другие данные своего опыта и получите другие смыслы. И вы подумаете: «Какой же этот автор мастеровитый! Создать такое многослойное произведение! Ведь я при первом прочтении даже не заметил такие важные смыслы». Хотя машинка одна и та же, но она молотит разные смыслы у разных людей и реально помогает им переработать свое единичное. В процессе этой работы в триаде будут меняться и содержание, и форма. Вы скажите, что этот образ выписан неудачно или в этом фильме эту сцену нужно было бы снимать не так. Вы также возможно сочтете, что эту идею лучше воплотить в форме мультфильма и так далее. Другими словами, ваши смыслы изменят все элементы триады. Вы даже будете спорить с другими людьми. А как же? У них ведь машинка отработала иначе.
– Так, так, так, - потер подбородок Дорожная Пыль, - А почему же в диалектическом толковании рассматривают только борьбу формы и содержания?
– А вы не догадались? Реально-то произведение искусства – это только форма и содержание. Понимаете? Вы купили миксер, а уж что вы там будете молоть… Реально на выходе творчества только это, вот его и обсуждают. Конечно, литературоведы ночей не спят, чтобы понять, как же автор написал это произведение, то есть это содержание в этой форме? Как выглядела его изначальная триада? Каковы были его смыслы в той триаде? Но я-то автора того не знаю.
– В каком смысле? Я не понял.
– Мне наплевать, что там имел в виду автор. Вот что я хотел сказать. Для меня важно, что имею в виду я. Допустим, автор пишет, что он хочет своим произведением передать читателю что-то там. Он, что, по-вашему, нормальный? Допустим, глухой Бетховен, мотив судьбы... Глухота - это мотив его судьбы, это его смыслы, это для музыковедов. У меня своя судьба и проблемы, может быть, пострашнее. Но мне его мотив позарез нужен, - и он провел ладонью по горлу. - А глухота, что? Ее лечить надо, конечно. Главное, что он оттолкнулся от своего единичного, от боли этой, но врезался в меня и во всех других своим музыкальным содержанием в музыкальной форме.
 Он несколько раз кашлянул и продолжил:
- Искусство и наука идут рука об руку, помогая человеку познать мир и себя. Я вам это к тому говорю, что искусство и наука не являются прерогативой человеческой цивилизации. Любое сознание, познающее мир, с некоторого момента своего развития порождает науку и искусство.
– Механизм в принципе понятен, но ведь одни произведения лучше, чем другие, что-то талантливо, а что-то новаторское. Как это получается в вашей триаде?
– Если вы поняли работу триады смысл-содержание-форма, то все особенности объясняются ее работой. Вот, скажем, картина Решетникова «Опять двойка». Содержания так много и форма столь однозначная, что фактически смысл получается только один. Подождите, подождите, я поясню. Содержание давит на смысл. Оно очень детально прописано, в очень реалистической форме. Что вы можете поместить в вершину смыслов из личного опыта. Любовь? Нет. Борьбу? Нет. Вы возможно вспомните, когда в детстве получили двойку в дневнике и пришли в расстройстве домой. Вам практически нечего грузить в машинку, так как содержание слишком велико и велико его ограничение на допустимые смыслы. В итоге ничего особо нового вы и не получите. Машинка сразу останавливается и в ней почти что тоже самое. Это совсем не сбалансированная работа. Она практически бессмысленная, хотя технически безупречна. А теперь возьмем, например, Лунную сонату Бетховена или лучше первый концерт Чайковского, первую его часть. Что там? Счастье, любовь, радость, победа... У каждого свой смысл. Машинка перемалывает много разного единичного. Большой диапазон. Это безусловно гениальное произведение. Я хочу сказать, что талантливый автор способен на базе своих смыслов создать такое содержание в некоторой форме, которые вместе применимы к очень широкому объему единичного и которые его реально перерабатывают в смыслы. Поэтому такие вещи очень ценятся людьми и часто просто необходимы для их жизни. Вот собственно и всё.
– Да уж… Хорошо я сегодня прогулялся, - задумчиво сказал Дорожная Пыль.
Басмач улыбнулся.
– Вот напишите какой-нибудь стих и выложите его для всеобщего обозрения. А потом слушайте, что будут говорить читатели. Если они будут говорить одно и тоже, ваш стих не очень. А вот если у вас волосы дыбом встанут от того, что они придумали и за что вас благодарят, тогда да… Вы будите им говорить: «Да я ничего такого не писал, и не думал никогда так». А они будут улыбаться и грозить вам пальцем: «У-у-у, хитрюга! Талантливый чертяга!» И еще. Поосторожней будьте с вашей диалектикой. Это философия войны, а не гармонии. Так-то. Всё. Мне надо бежать, да и вам ваш план прогулки надо выполнить. – С этими словами Басмач встал, закинул ремень спортивной сумки на плечо, пожал Дорожной Пыли руку и быстрым шагом направился восвояси.