Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 3

Некоторое время они молчали. Тверской курил, пуская вверх струйки дыма, а следователь с озабоченным видом перелистывал страницы дела, словно отыскивая в нём что-то. Между тем взгляд Тверского скользнул по боковой стене и остановился на портрете Брежнева. Внешность генерального секретаря, заметно одряхлевшего, в последнее время, ему показалась немного даже комичной. Он вообще чем-то смахивал на большого бобра, только с испорченными зубами. Взглянув на него, Тверской невольно улыбнулся.   
А тем временем следователь, перестав шелестеть страницами, вдруг как бы о чём-то задумался. Надо заметить, за последние минуты самоуверенности у него явно поубавилось.
- Итак, - помолчав ещё немного, заговорил он, - итак, вернёмся опять к Таировой. Так вот, насколько нам известно, незадолго до её гибели, вы с ней довольно много и плотно общались. На этот счёт у меня есть свидетельские показания.
- Допустим, - с запинкой отвечал Тверской. – Хотя нет, как раз наоборот.
- Что, значит, наоборот? – уставился на него следователь.
- А то и значит, что уже за несколько недель до случившегося, мы с Раисой… Раисой Павловной… совсем почти перестали встречаться. И вообще, мы решили с ней расстаться.
- Ну, хорошо, допустим, что так, - пожал плечами следователь. – Да, но ведь до этого же вы с ней общались?
- Да, случалось…. Но с каждым разом всё реже. 
- Ага, понятно. И, тем не менее, она ведь что-то же вам рассказывала? Ну, скажем, о себе, о своём прошлом. Может быть, она даже рассказывала вам и о студенческих годах? Или, ну я не знаю…
- Или, к примеру, о бывшем своём муже, так? – с усмешкой подсказал Тверской, как бы желая пощекотать ему нервы. – Вас ведь это тоже интересует. Или я ошибаюсь?
От этих слов следователь вздрогнул и заёрзал на стуле. Было видно, что проницательность Тверского пришлась ему не по вкусу. 
 - А разве… - пробормотал он, вдруг забегав глазами. – И вообще, она что же и о Викентии Вениаминовиче вам рассказывала? – Губы его вытянулись в подобострастной улыбке. Хотя глаза сузились и смотрели холодно и настороженно.
«А вот теперь, дружок, - мысленно предупредил себя Тверской, - теперь будь начеку. Вон, как уставился. Ну, прямо, как из пулемётной амбразуры».
От этого сравнения ему даже сделалось немного весело. Его так и подмывало подпустить чего-нибудь такого, что окончательно сбило бы спесь с этого мордатого сноба.   
- Конечно, и не раз, - невозмутимо отвечал он.
- Ну, и?.. – В горле у следователя вдруг запершило. Он плеснул себе в стакан из графина воды и жадно выпил. - Ну, так и что же она успела вам наговорить? – напустив на себя скучающий вид, поинтересовался он. 
- Да я сейчас уже в точности и не припомню, - с рассеянным видом отвечал Тверской. – Помню только, что она весьма нелестно о нём отзывалась. Мне даже кажется, что она была на него за что-то обижена.
- Даже, так?
- А что вас, собственно, удивляет? – выпустив клуб дыма, усмехнулся Тверской. - Ведь они как-никак развелись. А значит, у них были на то причины. К тому же, если мне не изменяет память, она считала его человеком лживым, безнравственным и вдобавок ко всему ещё и очень корыстолюбивым. Да, точно, корыстолюбивым, - с наслаждением повторил он, заметив, что каждое его слово заставляет следователя то морщиться, то краснеть.    
- И вы ей верили? – спросил тот, не скрывая досады. - Вы верили этой… я даже не знаю, как её и назвать… вы верили этой потаскушке?
- Но, но, я бы вас попросил, - сдвинул брови Тверской. – И потом, не забывайте, она хоть и в прошлом, но всё же являлась женой самого Таирова. А вот интересно,  как вы думаете, ему бы понравилось такое услышать о своей, пусть и бывшей, но всё-таки жене? Лично я в этом очень сомневаюсь. 
- А что я такого сказал, - слегка смутился следователь. – И потом, она ведь действительно… По крайней мере, многие из опрошенных свидетелей, называют её женщиной… как бы это помягче выразиться?.. ну, то есть не слишком разборчивой. Опять же эти её связи с самыми разными мужчинами… Между прочим, их было у неё немало.
- Возможно, вы и правы, - не стал противоречить Тверской. – Однако, так или иначе, она умерла. И потом, я думаю, не нам её судить. И вообще, говорить гадости об умерших это уже, знаете ли…
- Ну, хорошо, хорошо, оставим это, - вдруг засуетился следователь. – И вообще, будем считать, что я просто оговорился. Ну, а о чём ещё она вам рассказывала?
- Да много всякого, - нехотя отозвался Тверской. – Всего и не упомнишь. – И вдруг прищурился. – А вас что-то конкретно интересует?
Вопрос застал следователя врасплох. Уж очень ему, видимо, не хотелось раскрывать свои карты. Но иначе никак не получалось.
- Ну, может, она с вами делилась, - осторожно произнёс он, - ну, скажем, хотя бы тем… ну, я не знаю… чем она занималась. То есть я имею в виду помимо школы?
И тут Тверского словно обожгло. Получалось, что в какой-то момент он всё же забылся и начисто забыл об осторожности, Мало того, он даже позволил себя втянуться в разговор на довольно рискованную тему. И про слова Сорокина он тоже забыл. Ему так понравилось дразнить и водить за нос этого заносчивого типа, что он, сам того не заметив, чуть было не угодил в расставленную им ловушку. Хорошо ещё, что он вовремя спохватился.
- Я вам задал вопрос? – напомнил следователь, выводя Тверского из задумчивости.
- Вопрос? Какой вопрос? – Сергей тряхнул головой, как бы возвращаясь к действительности. - Ах да, вопрос… Сейчас вспомнил. Да нет, знаете ли, я что-то ничего такого не припомню. К тому же Раиса… Раиса Павловна… должен сказать, она была женщиной довольно скрытной. А о своих личных делах она вообще не любила распространяться. И даже, когда я пытался её расспрашивать, она только ещё больше замыкалась, или старалась перевести разговор на другую тему.
И после этого, сколько бы следователь ни изощрялся, сколько бы ни пытался навести Сергея на интересующую его тему, тот знай, твердил своё: «Не слышал», «не помню», «не знаю»… Так что, конце концов, тот окончательно выбился из сил.
- Ну, хорошо, - произнёс он, вытирая платочком лоб и шею. – Ладно, я вас пока что отпускаю. Но имейте в виду, наш разговор ещё не закончен. Мне надо будет ещё кое-что проверить, ну, а там, как знать, возможно, я вас ещё вызову. – При этом он прикрыл один глаз, изобразив коварную мину. - В любом случае, - прибавил он, ухмыльнувшись, - с этой минуты вы у меня на примете, так и знайте. Да, и ещё, попрошу вас на время следствия никуда из города не выезжать и являться ко мне по первому вызову. Да и вот ещё что, - сделав паузу, прибавил он, - вы там, у себя, в школе, помалкивайте. Ну, насчёт этого нашего разговора. Слышите, я думаю, другим совсем не обязательно о нём знать. Особенно о его содержании. Нет, я серьёзно. Ну, а если вы всё-таки вздумаете болтать, ну, или я ещё что-то такое узнаю, то имейте в виду, больше мы с вами церемониться не будем.
- А кто это «мы»? – поинтересовался Тверской. – И вообще, что означают эти ваши угрозы?
- Что означают? А ничего хорошего. По крайней мере, для вас. Я, кажется, вам уже обрисовал нынешнее ваше, так сказать, положение. Так вот, я не шучу. И потом, учитывая вашу репутацию… а я слышал, что вы и там уже успели отличиться… Что? Что вы смотрите? Удивлены?.. Просто я навёл о вас кое-какие справки, так что… - Следователь развёл руки и расплылся в злорадной ухмылке. 
Кровь ударила Тверскому в голову. Во рту стало сухо, как в пустыне. Мысли лихорадочно заметались.
- Во-первых, - с трудом себя сдерживая, сказал он, - во-первых, это всё чистой воды клевета и ничего больше. А во-вторых….
- Оно, конечно, может, и клевета, - бесцеремонно перебил его следователь, продолжал ухмыляться. Щекастое его лицо буквально лоснилось. -  Однако, я думаю, - прибавил он, - что дыма без огня не бывает. А в свете нашего дела и тем более. Так что вы подумайте, крепко подумайте, - смахнув с лица ухмылку, жёстко предупредил он. – Ну, а пока, что ж, пока я вас не задерживаю…


Продолжение: