Глава 80. Библиофил

«Осел, который носит на спине книги, не станет мудрецом».
(Шведская пословица)
– Юноша, – поприветствовал меня Тропинин, – а вы не думали еще о перспективе получения второго верхнего образования?
– Нет, – удивился я, – я и первое-то меньше года назад получил! И кстати, молодой человек, никакое не верхнее, а самое, что ни на есть, высшее!
– Это вы зря, думать нужно уже теперь. Я вот очень хочу выучиться на.… Не знаю, как там профессия эта называется, на библиографа, что ли. В общем, хочу после выхода на пенсию, устроиться работать в библиотеку.
– Библиотекарем? А почему? Ведь штатное место военных пенсионеров – инженер по технике безопасности. Ну, или на почту марки клеить! Опять же, военруком в школу можно.
– Я не военный пенсионер. Нет, юноша, вы проявляете странное непонимание. Библиотека – это ведь не просто дополнительный заработок. Это свободный доступ к новым поступлениям литературы, и возможность читать их в рабочее время! Сам ты столько книг вряд ли купишь, сидеть дома жена не позволит, и детям нужно помогать. И хорошо еще, если семья с пониманием отнесется к твоему увлечению чтением. Я вот был уже женат, – признался вдруг Виталий, – так жена вообще не понимала, не одобряла и наоборот осуждала мою любовь к чтению. И это, заметь, при том, что у нас не было детей! Я читал… стыдно сказать, в туалете, представляешь?
– Чего же здесь стыдного? У русских царей тоже в туалете была книжная полка с книгами, и они там их читали. На досуге.
– Русские цари были люди занятые … и умные, надо полагать, раз любили читать до такой степени. Хоть бы Чернилин не услышал, – Тропинин оглянулся по сторонам, – а то он нас с тобой итак иначе как антисоветчиками и не называет. А как твоя жена относится к твоему чтению?
– Да мы женаты-то не так давно, и то не все время вместе, хотя…. Она как-то говорила, что кроме нескольких книг по школьной программе ничего в своей жизни и не читала.
– Что же вас связывает, если вы такие разные?
– А что связывало тебя с твоей бывшей женой?
– Красивая она, стерва, была. Очень, – вздохнул Виталий.
– И у меня такая же картина, – усмехнулся я.
– Где эта Зазера? – раздались вопли зампотеха.
– Что это еще за зазера? – удивился Тропинин, – ругательство, что ли какое-то новое?
– Нет, Виталий, это не мат. Это фамилия такая. Солдат к нам вчера из учебки прибыл с такой фамилией.
– Товарищ лейтенант! – подлетел к зампотеху дежурный по роте. – Рядовой Зазера сейчас находится в мехпарке!
– А-а, я же вижу, что я его не вижу, – тут же успокоился зампотех, – почему я об этом ничего не знаю?
– Рядового Зазеру командир роты направил, – начал объяснять дежурный, но Гунько сразу перебил его.
– Это все рилика. Мне это не интересно.
– Что? – не понял сержант Ильин.
– Рилика, значит, – осуждающе покачал головой Тропинин, – я вообще «пиджак» и здесь временно, но за кадровых офицеров обидно. Гунько – это та самая овца, которая все стадо портит. Ладно, пойдем, за угол штаба зайдем, чтобы не слышать этого урода. Если не сказать больше.
– Да мне в политотдел нужно. Ну, да, ладно, несколько минут у меня есть. Виталь, а ты что сейчас читаешь?
– А, да, – встрепенулся Тропинин, – достал «Огнем и мечом» Сенкевича. Читал?
– Да.
– Эх, вот бы эту книгу экранизовали! Представляешь?
– Представляю, но честное слово, удивляюсь, что тебя там так восхищает? Есть книги и поинтереснее. Кстати, поляки грозились снять фильм по этой книге.
– Я слышал, но наш ЦК КПСС как-то замял это дело. А какую книгу ты можешь поставить в один ряд с «Огнем и мечом?» что-то я ничего подобного не читал и не слышал.
– Тетралогию Владимира Малика «Черный всадник». Сразу четыре книги: «Посол Урус-шайтана», «Фирман султана», «Черный всадник» и «Шелковый шнурок». Вот это, скажу я тебе, силища! «Огнем и мечом» против этой книги – ерунда, честное слово. А если бы по этой книге сняли фильм! Я бы и сам с удовольствием снялся в этом фильме!
– А в какое время события происходят?
– Уже после смерти Богдана Хмельницкого.
– Значит, тоже про казацкую Украину?
– Да, но поверь мне, это гораздо интереснее, чем книга Сенкевича.
– Расскажешь мне как-то. Обязательно!
– Сейчас, разбежался! Четыре книги ему пересказывай! Позвоню родителям, они будут ехать сюда – привезут. Вот тогда сам и прочитаешь.
– Не врешь? Смотри, ловлю на слове! Ну, наперед спасибо!
– Старший лейтенант Тропинин, ко мне!
– О-о, начштаба меня зовет. Пойду я. Труба зовет! Так ты не забывай про свое обещание! Я жду книгу! С нетерпением жду!
– Жди! Пока.
– Ладно, топай. И не забывай, что дембелей после обеда провожаем, не загуляй!
Сегодня действительно мы провожаем первую партию солдат, отслуживших срочную службу. Среди них уезжает домой и мой художник рядовой Чучалин.
Майор Чернилин откровенно радуется, что отныне одним думающим человеком, а по определению самого Мразика, одним «антисоветчиком» в части будет меньше.
Перед тем, как сесть в автомобиль, в котором дембелей увозят сразу на железнодорожный вокзал в Мукачево, Чучалин торопливо сбегал в оба туалета, и в тот, который в роте, и в тот, что за казармой.
Зачем, стало ясно почти сразу же. Оказывается, Чучалин разрисовал туалетную бумагу портретами начальника штаба! Он даже трафареты изготовил, чтобы ускорить процесс. В общем, в каждой кабинке красуется рулончик бумаги с портретами начштаба.
Наш старшина роты клянется, что сам видел, как жена н/ш, которая работает у нас в штабе, бегала по туалету в поисках бумаги без портрета супруга. Но поскольку таковой не оказалось, пришлось ей воспользоваться бумагой с портретом любимого мужа.
Один рулончик она прихватила с собой, и побежала к супругу. Взбешенный начальник штаба лично ринулся по туалетам изымать туалетную бумагу.
Но один рулончик солдаты успели припрятать. Разумеется, начштаба легко вычислил, что одного рулончика не хватает, но ему его так и не вернули. Солдаты аккуратно порезали его на фрагменты и вклеили на память в свои дембельские альбомы.
– Циник хренов, – шумно возмущается н/ш, злясь, что Чучалина ему уже не достать. До этого случая он всегда вел себя очень даже интеллигентно. – Интересно только, как он только до такого додумался? Или ему подсказал кто?
– Ничто не ново под Луной. В 1943 году американцы на туалетной бумаге печатали портрет Гитлера.
– О! На «воре» и шапка горит! Я так и знал, что без Иванова не обошлось! – говорит начальник штаба.
– Да при чем здесь я? Он сам додумался!
– Вот так, товарищи офицеры, – громко говорит Талалихин, – не лишайте солдат отпуска, особенно уже объявленного! И не окажетесь в подобной ситуации.
– Да уж, – крякнул наш ротный, – не хотел бы я красоваться в солдатских альбомах на туалетной бумаге!