День Обозных войск и кавалерии

Каждый год в начале августа газеты Российской Империи размещают на первых страницах поздравительные статьи под заголовками, типа: «Сегодня — День обозных войск и кавалерии! Слава тем, кто везёт, и тем, кто мчится!»

Этот праздник отмечается вся России, а также царство Польское и княжество Финляндское, где находятся постоянные контингенты российских войск.

Но наибольший размах праздничные мероприятия достигают в столице Российской Империи — Санкт-Петербурге.

С утра Невский проспект наполнился грохотом колёс и цоканьем копыт. Обозники в начищенных до блеска ремнях и кавалеристы в лоснящихся ментиках шли бок о бок, будто не было между ними вечного полушутливого соперничества: «Вы только возите, а мы — летим!» — «Зато без нас вы бы летели прямо в канаву!» В этот день вражда отменялась. Действовал особый указ: сегодня все — братья по службе, и даже фуражка обозника рядом с кивером гусара смотрелась как знак великого союза.

Традиция требовала одного: купать коней. Обычные части вели своих скакунов к фонтанам Летнего сада и к каскадам Петергофа. Вода летела брызгами, кони фыркали, дамы в ярких нарядах отступали с изящным возмущением, а мальчишки бегали вокруг и хохотали. А вот элитные обозные и кавалерийские части, поступали по высшему разряду: они не только купали своих коней в фонтанах, но и поили их шампанским!

— Не жалей, братец, лей до краёв! — кричал ротмистр конногвардеец, пока его денщик опоражнивал бутылки «Мадам Клико» в эскадронную поилку для коней.
— Это сколько же денег на ветер! — шептали наблюдавшие за этой картиной  штабные писаря.
— Для боевых товарищей — не жалко! Путь повеселятся вместе с нами!

К полудню над Дворцовой площадью взмыли флаги, и на балкон Зимнего дворца вышел император Александр III. Толпа замерла, только где-то в задних рядах обозник тихо шмыгнул носом и пробормотал: «Лишь бы не простудился государь…»

Александр III развернул свиток и начал читать поздравление всем, кто служил, служит и будет служить в обозных войсках и кавалерии — овеянных славой сражений, от Куликовской битвы до взятия в Константинополя, самых дерзких и бесстрашных войск Российской Империи. Его голос звучал торжественно, чуть печально и вместе с тем тепло, будто он сам когда-то сидел на козлах обоза или мчался в атаку.

— …Ваш неофициальный девиз «После нас хоть потоп!» звучит дерзко, но в нём — ваша правда: вы — альфа и омега, начало и конец, жизнь и смерть. Кавалерия на острие атаки, а обозы — венец победы, ибо где они прошли, там навсегда российская земля. Слава вам, верные сыны монархического Отечества!

Толпа взревела «Ура!», и тут же загремели салюты из 64 орудий, расположенных на равелинах Петропавловской крепости. Затем на Дворцовой площади состоялись соревнования по джигитовке и гонка обозных повозок, а в Александровском саду — концентр полковых оркестров и казачьих хоров.

К вечеру веселье стало гуще, а жандармы — внимательнее. Они, кстати, тоже считали себя причастными: ведь и они носили шпоры и ездили верхом, и им случалось сопровождать обозы, а значит, по неписаному кодексу, имели полное право на толику торжества. Правда, их праздник был более сдержанным: вместо купания коней в шампанском они пили горячий сбитень и ворчали на молодёжь.

Но ближе к ночи жандармам пришлось вспомнить о службе. Полицейские участки были переполнены: туда свозили обозников и кавалеристов, задержанных за купание в фонтанах. Причём задерживали их не из вредности, а скорее из заботы: «Ну куда же вы, господа, в воду-то с головой! Ещё простудитесь, а завтра парад!»

И вот жандармы, сами слегка уставшие от праздника, ходили по участкам и «освобождали» задержанных.

— Вы что же это, братцы, устроили? — ворчали они, подписывая бумаги об освобождении «шалунов».
— Так традиция же! — отвечали промокшие кавалеристы.
— Традиция — это когда чинно и благородно. А не когда вы в фонтанах пузыри пускаете!

Обозники оправдывались тем, что хотели показать лошадям, «как живут господа в столице», кавалеристы — что «это был манёвр по преодолению водной преграды». Жандармы слушали, вздыхали, качали головами, но всё равно отпускали: какой же праздник без шалостей? Главное, что без крамолы.

Когда последние фонари погасли, а улицы опустели, Петербург наконец-то выдохнул. Где-то вдали ещё слышался тихий цокот копыт и смех, а над городом витал запах шампанского, сена и пороха — запах славного дня, который, возможно, никогда не существовал, но который все запомнили навсегда.