Слово становится бессмертным и становится живым

   
На первом плане изображён легендарный театр «Глобус» — то самое место, где Шекспир впервые оживлял написанное Слово, превращая его в живое дыхание сцены. С тех пор это Слово не умолкает: оно летает над нами сквозь века, взмахивая крыльями, и продолжает радовать наши души и сегодня.


Короткое название на обложке — «Слово становится бессмертным и становится живым» — связано с техническим ограничением сайта на длину заголовка. Полное название, отражающее замысел этого текста, звучит так:




    «Когда Слово становится бессмертным — и когда оно становится живым».






 



Чем старше я становлюсь, тем настойчивее меня преследует вопрос:
 
в чём, в сущности, разница между литературой и театром?


Я люблю книги с детства. Книга научила меня думать, мечтать, видеть мир так, как мои собственные глаза никогда бы сами его не открыли. Многие из этих книг закрыты уже давно, и всё же они остаются приоткрытыми в моей душе. Они продолжают жить во мне, незаметно меняя мои мысли, мои поступки, мой взгляд на других.


Именно поэтому, как мне кажется, литература делает Слово бессмертным.


Однажды написанное слово перестаёт принадлежать своему автору. Оно начинает собственную жизнь, переходя из поколения в поколение. Оно пересекает государства, войны, религии и даже языки. Оно вписывается в память человечества.

Но театр подчиняется другим законам.

Если книга подобна Слову, высеченному в мраморе, то театр похож на Слово, которое только что родилось и уже бежит повсюду по сцене.

 На подмостках оно получает дыхание актёра, его взгляд, его паузу, его молчание. Оно рождается заново каждый вечер.

 Даже когда текст остаётся неизменным, само представление никогда не повторяется.

Оно существует лишь здесь и сейчас — в этом подвешенном пространстве между актёром и зрителем.


Вот почему театр, как я верю, делает Слово живым.


И всё же книга и театр не противостоят друг другу. Они прочерчивают один и тот же путь.


Книга выковывает бессмертие Слова.


                Театр дарит ему дыхание.

                А человеческая душа


                позволяет ему продолжать свой путь.



Если зритель выходит из зала таким же, каким вошёл, значит, театр угас в тот же миг, когда сцена опустела.
Но если он выходит преображённым —

значит,

         Слово продолжает свой путь в самой глубине его существа.


Тогда декорации стираются.
 
                Огни гаснут.
               
                Занавес падает.


Но именно тогда начинается главное. Отныне спектакль играется в памяти человека.


И в этот самый миг

                театр становится литературой,

   
                а литература вновь становится жизнью.



Наверное, именно поэтому Энхедуанна вошла в мою жизнь, не спросив на то моего разрешения.


Её слова пересекли четыре тысячи лет, потому что литература их сохранила. Но я мечтаю, что однажды театр вновь вдохнёт в них дыхание. Чтобы они вновь зазвучали перед людьми, как некогда звучали под небом древнего Шумера.


Ибо я продолжаю верить:


Литература делает Слово бессмертным.
               
Театр делает Слово живым.

А человек делает его вечным, когда принимает его в своё сердце.



«Литература, посылая Слово в театр, открывает ему небо — то пространство, где Слово наконец раскрывает крылья».



       «Именно здесь Слово, сошедшее со страниц, учится дышать».