В рабстве у Пигмалиона. Глава 17

Глава 18. Ёлка на опушке

Идея пришла Роберту в голову
 собрать всех — друзей, их семьи, всех, кого он любил и уважал, — именно тридцать первого, в самый вечер, когда часы отсчитывают последние минуты года. Ему нравилась эта картина: распахнутые двери, гул голосов, огни на ёлке зажигаются одновременно с курантами.

Но мама Лариса покачала головой.

— Если людей действительно так много, больше тридцати, лучше познакомиться заранее, — сказала она мягко, но настойчиво. — Иначе тридцать первого будет не праздник, а толчея из незнакомцев.

Илья кивнул, соглашаясь. И Юнг Су, который в тот момент как раз заглянул к ним обсудить дела, тоже подтвердил:

— Лариса права. Лучше собраться раньше, обвыкнуться, а потом уже — сам праздник.

Роберт нахмурился.

— Но это же дополнительные хлопоты. Для Айталины Эрсхановны, для Нины, для Василия, для Коли — им ведь и без того есть чем заняться.

Пожилая повариха, услышав это (она как раз проходила через гостиную с подносом), остановилась и махнула рукой.

— Хлопоты, да не те, от которых устаёшь, а те, от которых душа радуется, Робочка. А Нине так даже легче будет — кто-то за детьми присмотрит, пока она по хозяйству бегает.

Василий, поправляя дровяную поленницу у камина, добавил спокойно:

— А снег убрать — нам с Колей не в тягость. Дело привычное.

Роберт, услышав это, вдруг весь подобрался и заявил, что тогда лошадей и конюшню он берёт на себя лично — в помощь Василию и Коле.

Юнг Су усмехнулся.

— Ты последнее время только о лошадях и думаешь. А ведь в агрохолдинге дел хватает и других. — Он выложил на стол несколько папок с таким видом, будто давно это готовил.

Роберт схватился за голову.

— Ой, ну опять!..

Родители переглянулись и покачали головами почти одновременно.

— Никуда не деться, Робочка, — сказала Лариса. — Ты единственный наследник.

— В конюшне я понимаю, что делаю, — надулся Роберт. — А в менеджменте — нет.

Илья усмехнулся, отхлебнув чай.

— В гнилой конторе Йошихиро ты тоже, помнится, всё понимал.

Роберт покраснел, потёр шрам на щеке — старая привычка, когда становилось стыдно, — и тихо признался:


— Там я был просто красивой куклой. Приманкой для рабочих. Совесть у меня появилась позже. А вместе с ней и смекалка — как помочь им оттуда выбраться.

Разговор прервался — во дворе послышался шум машины.

Первыми приехали Лиза, Фредди и Шарль. У Томасовых и их прислуги карликовость Шарля никого не удивляла — все давно знали эту историю и были рады познакомиться с человеком, который вырастил Фредди после смерти его родителей и которого сам Фредди с детства называл просто Шарль. А вот дети Нины, выбежавшие в прихожую, замерли, во все глаза разглядывая невысокого, пухлого, но удивительно добродушного гостя. Тот не растерялся и с ходу увёл их за собой в гостиную, где, как шепнула прислуга, уже стояла ещё не наряженная ёлка.

Почти в то же время у крыльца остановилась ещё одна машина — Боря с отцом. Владимир Вячеславович не успел переодеться и явился прямо в форме полковника. На него косились с невольным уважением. Он был со всеми ровно вежлив, разве что с Лизой держался холоднее — давно простил, но привычка осталась. Боря тоже был сдержан, почти молчалив.

Владимир вышел на крыльцо встречать Елену и Ростика — они приезжали позже: в конце декабря у школьников контрольные, и никто их не отменял.

Ростик, войдя, восхищённо ахнул:

— Ничего себе, куда вы забрались!

— Я тоже не подумала бы искать особняк на опушке леса, — улыбнулась Елена, — но дом и правда уютный.

Лариса поблагодарила её, а Илья, довольный, пояснил:

— Лошадям и под огород нужно много земли. Вот и забрались.

Следом приехал  Леонид Кириллович, с Розой Гавриловной — с которой у него, впрочем, давно были отношения куда более нежные, чем предполагала должность. Леонид Кириллович расцвёл, увидев бильярдную, и Юнг Су с удовольствием составил ему компанию за партией. А Роза Гавриловна, устроившись на кухне рядом с Айталиной Эрсхановной, принялась делиться с ней бытовыми хитростями — обе быстро нашли общий язык.

Прибыли Анна Егоровна с Ритой. Анна Егоровна, оглядев дом, всплеснула руками:

— Как умело всё устроено! Настоящие хозяева.

Рита, уже немного «принявшая на грудь», с энтузиазмом кинулась к коробкам с ёлочными игрушками и восторженно перебирала редкие ручные экспонаты — со времён «русского Шанхая», от предков самой Ларисы.

— Толя приехал? — спросила Анна Егоровна у Роберта.

— Анатолий Васильевич приедет вместе с Ксюшей, — ответил тот.

Анна Егоровна вздохнула.

— Не одобряю я, если честно, этот его развод и отношения с такой молодой девушкой. Но познакомиться готова. И согласна на то, что нравится сыну.

Заглянувший в столовую Леонид Кириллович присоединился к разговору:

— Я тоже не в восторге, но что уже переиначить? Придётся жить с новой реальностью. И не сказал бы, что она во вред — скорее кому и на пользу. Анатолий отцом хорошим остаётся, и Лизе внимание уделяет, и Ростику — прежде всего. А Елена вон вполне счастлива с Владимиром.

Вскоре на такси прибыли и Анатолий с Ксюшей. Он объяснил, что после уроков в музыкальной школе дожидался, пока закончатся Ксюшины занятия на курсах.

Ксюша, войдя, оробела. Дом показался ей сказочным — удивительное соседство современных материалов и технологий с декором в стиле ретро. Глаза разбегались, пока Анатолий заботливо снимал с неё пальто. Она сдержанно и робко поздоровалась со всеми, а потом молча пила чай в углу, не участвуя в общем разговоре.

Лиза, заметив её неловкость, подошла и позвала наряжать ёлку — заодно и Анатолий пошёл туда же: для высокой раскидистой (хоть и искусственной) ели без мужских рук было не обойтись. Шарль уже распутывал гирлянду, а дети Нины крутились вокруг него, наперебой пересказывая любимые мультики и игры. Рита с Ростиком тем временем украшали нижние ветки.

Вскоре приехал Матвей со Светланой и детьми. Увидев сестру, он в шутку пожурил её:

— Не слушает старшего брата! Приехала без меня, с Анатолием Васильевичем!

Потом обернулся к самому Анатолию, с притворной серьёзностью:

— А может, удочерить её тебе, а?

— Собираюсь, — с улыбкой ответил тот.

Ксюша, отойдя в сторону, тихо спросила у Матвея и Светланы:

— А что вы родителям сказали?

— Что их сын и дочь встречают Новый год с друзьями, — заверил Матвей. — Спокойны они. Но когда-нибудь правду всё равно придётся сказать.

Ксюша смутилась. Анатолий бережно обнял её за плечи.

— Матвею ты тоже не сразу говорила. А потом само собой получилось. Так же и здесь будет.

Анна Егоровна, наблюдавшая это со стороны, заметно смягчилась — избранница сына, оказывается, имела «род и племя», не безродная какая-то.

Но не всё в этот вечер было беззаботно.

В другом конце города, в неприметной квартире, Тамара Жарковская говорила Геннадию Дубченко резко, почти зло:

— Мне абсолютно ни к чему тетрадь с твоими разработками. Я всего лишь директор швейного цеха, в отличие от тебя, бывшего директора завода и учёного. Но я помогаю тебе устранить Лизу, Фредди и всю их компанию — молокососов, которые лезут в клуб сильных города сего и уже успели набрать какой-то авторитет.

Они перебрали все мыслимые версии, где могла быть спрятана тетрадь, — все, кроме одной. Им и в голову не пришло искать её в сейфе полковника, в отделе полиции. В итоге остановились на доме Роберта.

Вдвоём они навестили Йошихиро — узнать, где живёт Роберт. Пожилой японец лениво раскурил трубку и произнёс не спеша:

— Адрес дам, конечно. Но сам участвовать не буду. Не хочу знать ничего про этого предателя. — Он выпустил кольцо дыма. — Хотя не против, если кто-то разберётся с ним и его дружками, которые, как я вижу, продолжают кому-то докучать. И если бы я был на вашем месте, — добавил он, глядя куда-то в сторону, — не стал бы нападать открыто. Изолировал бы кого-то самого уязвимого. Остальные заволнуются — и сами всё расскажут.

Разговор этот, впрочем, не остался незамеченным. Сева немедля, тихо и без лишних слов, предупредил Роберта. А  Ваня, столь же незаметно предупредил Фредди.

Оба, Роберт и Фредди, в этот момент были на ипподроме — занимались лошадьми, готовили конюшню к завтрашним хлопотам.

Именно туда, к ипподрому, наконец добрались и последние гости —  Веня, Зина, Эльвира, Семён и Валера.

— Не опоздали? — спросила Зина, отряхивая снег с рукава.

— Нет, — успокоил Фредди.

— А как вы дом-то нашли? Как добрались вообще? — удивился Роберт.

Веня усмехнулся, поправляя шапку.

— Для аборигенов преград нет.

И где-то там, за деревьями, в доме на опушке уже горели окна, пахло хвоей и мандаринами, и никто из тех, кто наряжал ёлку смехом и тихими разговорами, пока не знал, что праздник этот придётся защищать.