9. Знакомцы. Полгода, как вечность

Валентина ИВАНОВА

ТАМ, ГДЕ КОНЧАЮТСЯ ЗЕМНЫЕ РИТУАЛЫ, НАЧИНАЕТСЯ ВЕЧНОСТЬ:
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ В.К.ИВАНОВА.

     Сегодня, 2 августа, исполняется полгода, как ушёл из жизни мой дорогой человек, мой муж, любовь всей моей жизни - Иванов Владимир Карлович.
     Полгода... Для вечности - это лишь краткий миг, но для сердца, бьющегося в разлуке, - это целая вечность, полная звенящей тишины. Говорят, что время лечит, что боль притупляется. Но эти утешения идут вразрез с горькой правдой. Нет, время не лечит. Оно лишь заставляет заново учиться дышать в мире, где больше нет твоего земного присутствия. Мысли о Владимире Карловиче не покидают меня ни на минуту, а душевный плач продолжается и после того, как утихло «надгробное рыдание» в церковном отпевании.
     Он был поистине золотым человеком. Масштаб его личности сочетал в себе безупречное благородство и великую, чуткую душу. Всю свою жизнь он посвятил служению Справедливости -свыше двух десятилетий в органах прокуратуры г. Бельцы, а затем в адвокатской практике. Коллеги и соратники до сих пор называют его легендой за высочайший профессионализм, абсолютную верность присяге и преданность закону.
     Но за этой строгой профессиональной гранью билось удивительно доброе, отзывчивое сердце. Он глубоко переживал за всё, что происходило вокруг, а в людях и дружбе больше всего ценил чистоту, искренность и верность. Вокруг него всегда концентрировалась жизнь. Стоило ему войти, как пространство наполнялось светом. Все с замиранием сердца ждали рассказов Карловича. В искусстве слова он был непревзойдённым мастером: его истории изобиловали искромётными шутками и точными сравнениями. Многие из его фраз становились нарицательными, и друзья до сих пор цитируют их с улыбкой: «Как сказал Карлович...».
     Особой, пламенной страстью его жизни был футбол. Вся его молодость была неразрывно связана с мячом - он сам играл за различные сборные, и где бы он ни появлялся, его знали как классного, талантливого футболиста. В дни футбольных чемпионатов все знали: у Иванова особый день. Он готовился к матчам как к величайшему празднику, и в это священнодействие должны были вовлекаться все, кто находился рядом. Реагировать на игру нужно было точно так же страстно, как он сам! В семье знали: футбол - это свято. Не дай бог было кому-то пройти или перебежать перед экраном телевизора во время матча! Как преданно он болел за свой любимый «Спартак»! Его переживания из-за проигрышей команды были глубинными, а радость от побед - безграничной и безудержной, что всегда становилось добрым предметом для шуток его друзей. Боже, как теперь не хватает в доме этих шумных, живых, эмоциональных матчей...
     Владимир Карлович обладал редким даром - он умел дружить преданно и на всю жизнь. Дорогие сердцу глодянские ровесники и одноклассники: Виталий Шубернецкий, Геннадий Левицкий, Татьяна Бальцан; ушедшие в мир иной бельцкие друзья Валерий Главацкий, Игорь Смирнов, С.П. Мазур - все они составляли важную часть его земного пути.
     Костя Лунгу - дорогой родственник и верный друг, с которым были связаны прекрасные жизненные моменты в период неоднократных совместных семейных путешествий   по стране и за рубежом.
     Особое место занимал Б.Д. Штепа - его наставник по комсомольской и партийной юности в Глодянах и друг на всю жизнь. К сожалению, Бориса Дмитриевича и его старшего сына Геннадия нет тоже в этой земной жизни, но по-прежнему члены этой удивительной семьи Лидия Павловна и Дима остаются близкими людьми.
     И, конечно, ныне здравствующий друг детства, юности и всей жизни - Владимир Андрущак. Эту великую дружбу они с Владимиром Карловичем пронесли через почти семь десятилетий! Эти прекрасные, благородные взаимоотношения связали наши семьи, жен и детей, которые продолжают крепко дружить и поддерживать связь до настоящего времени.
     Он ушёл, оставив огромный след на земле и в сердцах двоих сыновей - Саши и Емельяна. В них сегодня продолжается его чистая душа, его мужская сила и мудрость. Самые сложные дни для нас - это дни полного осознания этой невидимой границы: он - там, на небесах, в обителях света и покоя, а мы - родные, близкие, друзья - здесь.
     Разлука ранит, но любовь такого масштаба не умирает. Она перерождается в вечную память. Я бесконечно благодарна Богу за то, что в моей судьбе был этот великий дар - быть любимой моим дорогим Володей и любить его всем сердцем, потому что настоящая любовь не знает слова «НЕТ» ...
     Ты навсегда с нами, наш дорогой, наш незаменимый Карлович. Царствие Небесное и вечный покой твоей светлой, яркой и благородной душе.


Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

СТРОГОСТЬ ПРОКУРОРА, ДУША ДРУГА

     Валентина, я подписываюсь под каждым твоим словом. Читаю эти строки, и сердце сжимается от боли и одновременно наполняется тихой, светлой грустью. Каждое слово, написанное тобой, отзывается в душе живым эхом, потому что Володя (или как многие, в том числе упомянутый тобой Гена Левицкий, называют его Карлович) был именно таким - человеком-солнцем, человеком-эпохой для всех, кто имел счастье его знать.
     Он обладал редким даром - создавать вокруг себя позитивную атмосферу. Ему была чужда манера академического монолога; благодаря своему тонкому юмору он умел превратить любую беседу в увлекательное многостороннее обсуждение.
     А как он любил жизнь! Во всех её проявлениях. С какой мальчишеской страстью он мог спорить о политике, с каким азартом рассказывал о любом событии, не говоря уже о футболе.
     В нём удивительным образом уживались строгость прокурора и безграничная доброта отца и друга, принципиальность законника и широта души, готовой обнять весь мир.
     Мы, его друзья, осиротели вместе с тобой, Валентина. Наши встречи уже никогда не будут прежними. В них навсегда останется пустота, которую мог заполнить только его зычный смех, его меткое слово, его невероятная харизма. Мы тоже часто ловим себя на мысли: «А что бы на это сказал Колёс?». Такой кличкой мы его наделили за невероятную активность на футбольном поле.
     Володя оставил после себя не просто память - он оставил наследие. Наследие чести, порядочности, верности своему делу, своим друзьям и близким. Он невероятно умел ценить дружбу, не размениваться по мелочам и всегда оставаться верным себе.
     К самым близким школьным друзьям Володи, о которых ты упомянула, я бы добавил ещё двоих - Славу Полупанова и Сашу Павловского (Смирнова). Дружба со Славой началась с первого класса и была поистине удивительной: десять лет они просидели за одной партой, став родственными душами. Их связь не прерывалась ни на день, пока жизнь Славы трагически рано не оборвалась.
     С Сашей Павловским Володя подружился только в третьем классе. Это могло случиться и раньше, если бы не моя детская ревность. Мы с Сашей были неразлучны с ясельных времён, проводили вместе дни и ночи, и я не хотел его ни с кем делить. Мы даже подрались с Володей.
     Однако, уже тогда, Володя проявил незаурядную находчивость: он позвал нас обоих к себе домой под предлогом совместной подготовки уроков. Мы, разумеется, быстро справились с заданиями и до самого вечера играли в прятки. Тот день и положил начало нашему тройственному союзу...
     Володя вообще отличался своей способностью дружить со всеми, чего я никогда не умел и до сих пор «страдаю этим недугом». Для него не существовало «своих» и «чужих», а только люди, с которыми он ещё не успел поздороваться. Он находил общий язык со всеми. Эта его лёгкость в общении казалась мне каким-то врождённым даром, почти магией. Он словно носил в кармане универсальный ключ к любой человеческой душе. И глядя на него, я понимал, что мир для него - это огромный дом, полный друзей.
     Ему достаточно было улыбнуться, чтобы незнакомец стал приятелем. Он собирал людей вокруг себя, как магнит - железные опилки. Мы вместе взрослели. Вместе открывали для себя мир за пределами школьного двора.
     После школы наши пути начали расходиться, как это часто бывает. Новые города, институты, работа, семьи... Но наш школьный союз выдержал и это испытание. Мы могли не видеться годами, но каждый звонок или редкая встреча возвращали нас в детство и школьную юность. Словно и не было прошедших лет.
     Да, сегодня, 2 августа 2026 года, исполнилось полгода, как не стало Володи. А завтра, 3 августа, - мой день рождения. Удивительное соседство дат, словно жизнь и смерть взялись за руки, напоминая о вечном круговороте бытия.
     Завтра я обязательно подниму бокал за Володю - мы ведь оба августовские. Сделаю это не с печалью, а со светлой грустью и благодарностью за то, что он был в нашей жизни. Настоящая дружба не умирает, она лишь переходит в иное измерение - в память. И пока мы помним, он рядом.
     Он всё так же сидит за первой партой со Славой Полупановым, как наш вечный громоотвод. Помню, как он спасал задние ряды от нашего Пифагора - учителя математики Григория Антоновича. Учитель относился к Володе с особой, трогательной симпатией (по причине, понятной лишь нам, его одноклассникам). Стоило Пифагору попытаться вызвать кого-то к доске с замысловатой задачей, как Володя тут же вступал с ним в диалог, который мог продолжаться до самого звонка, спасая нас от неминуемого ответа у доски. Иногда учитель в сердцах пытался выставить Володю за дверь, но даже это ему не удавалось - звонок всегда раздавался вовремя.
     ...Как по-разному звучит одна и та же мера времени - полгода. С одной стороны, это всего лишь шесть смен луны на небе. Но для бабочки-однодневки - это вечность, целая вселенная жизненных циклов. Для вековой сосны, что видела смену поколений, - это лишь мимолётный сезон, короткий вздох природы между зимой и летом. А для влюблённых - это сотня рассветов, встреченных вместе, и тысячи тайных улыбок.
     В юности, когда жизнь кажется бесконечной, мы нетерпеливо бросаем: «Всего полгода!». В зрелости, ощущая скоротечность бытия, мы удивлённо произносим: «Уже полгода?». И лишь столкнувшись с горечью утраты, мы с тихой грустью шепчем: «Полгода прошло…», и в этой фразе - целая вечность.
     А для того, кто потерял, - это бесконечная череда пустых календарей. Это пропасть, отделяющая «тогда» от «сейчас».
     Вечная память нашему дорогому другу, Владимиру Карловичу Иванову! Он навсегда в наших сердцах.