Восхождение. Том 4. Часть 14

Если верить словам Равира, в Духарт прибыли три полные и равные дивизии – то есть, в осаде лагеря участвовало девять сотен воинов Наргилоса. Учитывая холодные месяцы, болезни и сопротивление немногочисленных стражников и селян, в походе от границ до нынешних земель захватчики потеряли не меньше пятидесяти воинов. Кроме того, если верить подчинённым, во время семидневной осады, погибло ещё порядка полутора сотен противников. Многие были ранены снарядами, и, поскольку природа оставалась суровой, а войска Наргилоса давно не получали поставок продовольствия, следовало думать, что раненные также отошли на тот свет. Следовательно, на начало месяца Долгих ночей враг потерял по меньшей мере две сотни воинов.
Семь сотен обученных воинов Наргилоса против пяти сотен стражников, которые до этого едва ли сражались в настоящих битвах. Резервные войска, ударив с тыла, без сомнения, отнимут множество жизней, не смогут полностью погубить захватчиков. А резервные войска оставались нужны, если столичные земли действительно намеревались выслать в каждое мятежное княжество ещё по тысяче воинов.
Генур прекрасно понимал: истощённые осадой, нехваткой ресурсов и бессонными ночами, воинам, пребывавшим в лагере, не справится с полными сил воинами короля. Потому следовало сохранить и правильно обучить резервные войска. А это можно было сделать лишь в том случае, если большая их часть выживет. И поэтому, хотел того князь или нет, во время финальной битвы, пехотным и верховым войскам Равира придётся выступить за пределы лагеря. Только так можно было расправится с захватчиками, при это сохранив резервные войска.
Наконец, настал долгожданный день. Варнир скрывался за тонкой мантией облаков, покрывавших всё небо, освещая смертных людей королевства Вундрат блеклым свечением. Воины Наргилоса продолжали обстреливать частокол, продолжали пытаться перейти ров, в котором уже погибло с пару десятков воинов, напоровшихся на заострённые колья. Повсюду валялись лестницы, мешки с сеном, сколоченные из досок импровизированные мосты – свидетельства многочисленных попыток захваченных преодолеть губительные ямы.
Вражеские пехотинцы с десяток раз пытались преодолеть частокол, но каждый раз они нарывались на стрелы воинов Духарта. Верховые всё это время ожидали в тылу, между палатками с припасами и снаряжением, понимая, что в сложившейся ситуации от них не было никакой пользы. Командиры трёх дивизий, уставшие терпеть поражения от воинов Равира, были напряжены и встревожены. Они терять всё больше воинов, а запасов на дальнейшее продвижение к столице Духарта становилось всё меньше. Если осада лагеря продлится ещё на неделю, придётся отступать, делать крюк и страдать от преследования войск Равира. Захват мелкого княжества Духарт замёт вдвое больше времени, чем подразумевалось изначально. Если, конечно, после долгих сражений у командиров останутся подчинённые.
Оборонявшиеся не сбавляли напора. Лучники как никогда прежде выпускали стрелу за стрелой, смертельно разя или нанося ранения противникам. Осадные орудия метали дроты и крупные стрелы, поражая сразу несколько воинов Наргилоса. Без всякого сомнения, в это кровавое утро погибло не меньше сотни воинов Домура. Казалось, что сегодня Равир и его подчинённые намеревались истребить всех захватчиков.
Впрочем, такой натиск не мог остаться без ответа. Войска Наргилоса также усилили своё давление на войска Духарта: они разили лучников, обстреливали стены и активно пытались преодолеть ров, словно не обращая внимания на потери и жертвы своих товарищей. Вероятно, благодаря немыслимым и скрытым силам мира Данмара, каждый воин на поле боя понимал – в этот день разрешится многодневная битва, результаты которой повлияют на дальнейший ход войны.
- Разите ублюдков! – Громогласно кричал генерал Грутен, метаясь между разными частями лагеря, вдохновляя воинов. – Отправьте их к Андарону. Покажите ярость Духарта!
Прошло несколько часов. Выпавший снег, покрытый алой кровью, сохранявший в себе трупы и части тел, мрачно и скорбно сиял под лучами Варнира. В середине дня, когда воины с обеих сторон уже перестали надеяться, что враг будет побеждён, с севера раздался глубокий вой боевого рога. И через пару мгновений подобный, но более протяжный вой раздался с восточного направления.
Воины Наргилоса и Духарта принялись оглядываться по сторонам, не понимая, что происходит. Следовало ли ждать пришествия врага или союзника – каждый воин с двух сторон надеялся, что союзники отправили помощь, которая переломит ход событий.
К несчастью для дивизий Домура, подмога пришла к князю Равиру. Это можно было понять по штандартам, развивающимся на ветру. Плеча, вышитая на чёрном полотне, и башня, вышитая на синей ткани – командиры дивизий из Наргилоса быстро поняли, что в скором времени им придётся переформировать войска, чтобы сражаться сразу на два фронта.
Командиры, возглавлявшие две неполные дивизии резервных войск из Поварина и Духарта, жестами приказали своим войскам выдвигаться на противника. Сотня верховых – по пятьдесят воинов от каждого княжества – ринулись на захватчиков из Наргилоса. За ними направились по сотне пехотинцев, и последними отправились две сотни лучников.
Резервные войска пришли вовремя. Верховые тараном врежутся в войска Наргилоса, пехотинцы будут теснить врагов, а лучники примутся отстреливать подчинённых Домура. Разумеется, рассчитывать на боевой опыт резервных войск – не стоило. Однако, подобное распределение воинов могло значительно перевесить чашу весов, даже если бы генерал Грутен не стал вмешивать свои войска в предстоящую битву.
И всё же: резервные войска могли заняться дивизией, атаковавшей с севера. Грутен с конницей и пехотой могла атаковать дивизию, напавшей с юга, а стрелки на стенах и осадные орудия насядут на третью дивизию Наргилоса, пришедшей с востока. Такое распределение могло сберечь множество жизней, при том не расходуя снаряды и войска Равира впустую.
Услышав вой боевых рогов, взвесив все за и против, мысленно отрепетировав оправдательную речь перед князем Духарта, генерал Грутен принял решение и отдал следующий приказ:
- Готовить лошадей! Атакуем врага с юга.
Захватчики из Наргилоса также не стали поддаваться страху из-за внезапной атаки резервных войск. Командир северной дивизии дал чёткие распоряжения:
- Копья во фронт. Пехотинцы по флангам. Лучники – стрелять по готовности.
Первая дивизия Наргилоса выстроилась по приказу командира. Резервные войска, во главе которых мчались верховые, находились в десятке метров от воинов Домура.
- За королевство! – Проорал командир дивизии, призывая своих подчинённых не страшиться коней, мчащихся на них.
Лошади врезались в копейщиков, прорезая ряды неприятелей, подобно косе, срубающей колосья пшеницы. Многие кони и их верховые наткнулись на копья, расставшись с жизнями, однако большинству удалось спять захватчиков под копытами, рубя головы воинов Наргилоса.
Пехотинцы Домура, вооруженные двуручными печами и боевыми топорами, поспешили на помощь копейщикам, выбивая всадников из сёдел и губя парнокопытных. Атака кавалерии могла захлебнуться в крови и телах воинов, однако пехота резервных войск подоспела во время, ударив в пехоту Домура, не позволяя той устроить кровавое болото под ногами конницы.
Лучники с обеих сторон, встав поодаль от основных войск, принялись обмениваться градами стрел, задевая и верховых, и пехотинцев, и самих стрелков. На северном направлении началась настоящая кровопролитная битва, которая окрасит земли в багровый цвет, напоминая о всей жестокости, какую смертные способны оказать другим смертным.
- Направить войска на северное направление, - кричал командир второй дивизии Наргилоса. – Отбить атаку!
Стоило лишь офицеру отдать приказ, как на головы его подчинённых обрушился град стрел и снарядов из осадных орудий. Десятки заострённых, крупных боеприпасов принялись пробивать доспехи и тела захватчиков, не оставляя тем иного выхода, кроме как защищаться и отбиваться от дивизий лучников.
- На север! – Кричал командир южной дивизии. – Отбить атаку неприятеля.
И в третий раз приказу офицера из Наргилоса не суждено было сбыться. Прогремел третий боевой рог, которые привлёк на себе внимание третий дивизии подчинённых Домура. Врата лагеря защитников Духарта, заблаговременно сколоченные по приказу генерала для отступления, распахнулись. Сотник верховых, поднявших в воздух мечи и булавы, с рёвом направились на нападавших. За ними последовали сотни пехотинцев, так же воинственно настроенных против захватчиков из Наргилоса.
- Копейщиков вперёд! – В панике кричал командир третьей дивизии, в смятении оглядывавший поле боя. – Лучники – отстреливайте пехоту.
Воины Наргилоса, ошеломлённые внезапностью нападения на их войска, толкаясь и спотыкаясь, принялись выстраиваться по приказу командира. Однако для них уже было поздно: конница врезалась в ряды копейщиков, не успевших крепко встать на ноги и обхватить орудия. В суматохе криков, потоков крови и хруста костей под копытами, лучники захватнического войска стреляли, скорее, вслепую, стремясь перебить вражеских верховых до того, как их лошади доберутся до стрелков.
Пехота Наргилоса устремилась на конницу, готовясь пожертвовать собой, чтобы задержать вражескую кавалерию. Но пехотинцы генерала Грутена успели во время, не позволив заключить своего главнокомандующего и верховых в тески. Теперь та резня, что происходила между захватчиками с южного направления и подчинёнными Грутена, точь в точь походила на ту бойню, что шла на северном направлении. Потоки воинов, подобно ручьям во время обильных осадков, сталкивались друг с другом, разбрызгивая в стороны не капли воды, а струи крови, стоны и проклятья.
Командир Талив, в тот момент возглавлявший лучников и осадные орудия на стенах лагеря, приказал направить все снаряды на вторую дивизию воинов Наргилоса, пришедших с востока. Воины не должны были прийти на подмогу своим товарищам из других дивизий, не должны были перейти ров или отступить. В этот вечер каждый захватчик в княжестве Духарт должен будет расстаться с жизнью.
Девять сотен воинов, которые семь дней до этой бойни представляли из себя грозную силу, теперь вызывали жалость и даже сочувствие. Кровавая сеча, лязг металла, изрубленные тела, искалеченные, втоптанные в грязь захватчики – их отчаяние и страх чувствовался даже в воздухе.
Резервные войска, хотя на них мало кто возлагал надежды, успешно пробивались сквозь ряды воинов Наргилоса. Мечи, булавы, копья, лучки и стрелы – кажется, свой малый боевой опыт и нехватку навыков присланные на подмогу воины компенсировали упорством, жестокостью и бескомпромиссностью. Они продолжали биться, даже когда истекали кровью, на последних издыханиях нанося удары противникам. Конечно, ожидать, что большая часть резервных войск выживет – не стоило. Однако им в этот день точно удастся исполнить задуманное князем Равиром – дивизии Наргилоса с северного направления придёт конец.
Куда лучше шли дела на южном направлении. Благодаря коннице и пехотинцам, которые почивали на подвигах лучников во время осады, удалось быстро внести смятение и посеять ужас в рядах дивизии Наргилоса. Кони прорывались сквозь ряды, давя беспомощных подчинённых Домура. Пехотинцы смело и резво рубили истощённых долгой осадой захватчиков, не позволяя тем отступать и переформировываться. В таких обстоятельствах вражеские лучники не могли в полной мере обеспечить поддержку своим товарищам. Нехватка места, плохая видимость, отсутствие возможности отступить – стрелки могли лишь поразить тех противников, что подойдут к ним на максимальное близкое расстояние.
Третья дивизия, терпевшая непрерывный обстрел лучников и осадных орудий, спустя несколько минут оставила попытки прорыва обороны лагеря, пытались избавиться от лучников, освободив стены от недосягаемых врагов. Битва перешла в плоскость обмена стрелами, и победу могла одержать та сторона, чьи лучники окажутся точнее. И малый остаток снарядов точно не играл на руку оборонявшимся защитникам Духарта.
Битва продолжалась порядка получаса. За это время воины обеих сторон выдохлись. Земля была удобрена кровью и телами погибших. Доспехи и оружия были покрыты остатками некогда живых людей. Морды лошадей покрывала пена, а их глаза заполнял страх.
Из семисот воинов, участвовавших в осаде лагеря Равира, погибла половина войска. Ещё сотня человек получала тяжёлые раны, в которые в полевых условиях приведут к скорейшей гибели. Их трёх дивизия Наргилоса, вступивших на земли Духарта, осталось чуть больше двух сотен, способных держать оружие и продолжать сражение. Впрочем, с двумя выжившими командирами, один из которых был ранен в бок, сложно было представить грамотное и стратегически верное управление массой людей.
Войска князя Равира также понесли весомые потери. Подчинённые генерала Грутена, защищавшие лагерь в южном направлении, лишились несколько десятков верховых и с сотню пехотинцев. Хотя большую часть отряда удалось сохранить, всё же сил на продолжение битвы почти не осталось. В скором времени подчинённые Грутена станут гибнуть под вражескими мечами и стрелами, потеряв концентрацию и возможность дальше удерживать лошадей.
Резервные войска – пожалуй, дивизия, присланная на подмогу князю Равиру, которая понесла наибольшие потери среди оборонявшихся. Половина войска пала в битве. Оставшиеся были изранены, изнеможены, лишены боевого духа и стремления продолжать сопротивление. Они бились отчаянно, по меркам опытных воинов, свирепо и жестоко, но у них больше не было шансов выбрать из битвы живыми. Через час всем им придёт конец.
К несчастью для генерала Грутена, его надежды не оправдались. Войско Равира и резервные войска, имея численный перевес и осадные орудия, не смогли сохранить воинство в целости. Захватчики из Наргилоса не желали уступать, не бежали и продолжали биться. Главнокомандующий ошибся в прогнозе итогов битвы, и теперь защитникам Духарта придётся отступать обратно в лагерь, продолжить осаду и надеяться, что снарядов и войск хватит для того, чтобы разбить остатки захватчиков.
Впрочем, Всевластитель вновь оказался на стороне мятежных войск. Последний выживший и целый командир, руководивший дивизией с востока, протрубил в боевой рог. То было зовом к подчинённым из Наргилоса и приказом к отступлению.
Захватчики, продолжая отбиваться, отстреливаться, принялись пятиться, отходить к востоку, где им не преграждали путь враги князя Домура. И первыми ретировались войск с южного направления – дивизия, которая понесла наибольшие потери. Пехотинцы, из последних сил отбиваясь от врагов, почувствовав прилив сил благодаря скорому окончанию битвы, бежали с поле боя, прикрываясь лучниками, которые продолжали отстреливать врагов и стрелков со стен лагеря.
После, попытку побега предприняли войска с северного направления. Ни они, ни резервные войска более не продолжали никакого сражения, не допускали никаких стычек и не пытались отнять новых жизней – обе дивизии были так истощены, что решили позволить выжившим врагам увидеть новый рассвет.
Последними на восток выдвинулись войска второй дивизии, принявшие на себя основной удар лучников со стен и осадных орудий. Они прикрывали своих отступающих товарищей, продолжая отдавать жизни под градом стрел и снарядов. Лишь когда воины из первой и третьей дивизии покинули поле боя, выжившее войско, прикрывавшее своих соратников, предприняли попытку отступления.
Поскольку теперь, без всяких сомнений, победа в осаде принадлежала войскам мятежников, лучники не стали себя сдерживать, продолжая обстрел врагов из Наргилоса. Стрелы поразили по меньшей мере десятерых захватчиков, а баллисты и скорпионы, который также не прекращали разить, сгубили ещё дюжину воинов.