Тайна исчезнувшего Хлопигорода Ч. 2

Лифляндцы Иоганн Таубе и Элерт Крузе (ум. 1587), оказавшиеся сначала в плену, затем на царской службе и находившиеся в числе опричников, затем бежавшие, были свидетелями погромов перечисленных городов. В своём «Послании» к герцогу Курляндскому они подробно описали ужасы, творившиеся при погроме этих городов, в том числе разгроме Великого Новгорода. В «Послании» Хлопигород они называют своим именем – Новгородом.

«Когда он [тиран] достиг известного города Новгорода, – сообщают Таубе и Крузе, – остановился он в четверти пути от него в монастыре, называемом Городище, и приказал обложить город и все улицы, а на следующий день поймать всех знатных новгородцев. Архиепископа посадил он на белую кобылу, дав ему в одну руку русские гусли, а в другую дурацкую палку, и приказал в таком виде привести его к себе. То же самое совершил он со многими тысячами священников, игуменов, купцов и ремесленников. Все состоятельные и известные люди были пойманы, дома их запечатаны, и в них были посажены пищальники. Он пытал и мучил их для того, чтобы они указали, где находятся их деньги и церковное добро, а затем приказал принести всё согласно их указанию. Церкви и монастыри были так ограблены, что не осталось ни одной иконы ценой в полгульдена, ни колоколов, ни церковной утвари. Сверх того, несмотря на то, что было найдено такое большое добро, били попов, игуменов и купцов по коленям, чтобы они сказали, что они имеют. Грубые товары, как воск, лён, сало, меха и другие, велел он сжечь и бросить в воду. Шёлк, бархат и другие товары были бесплатно розданы палачам. Имеются также определённые и достоверные сведения, что он приказал убить 12.000 именитых людей, мужчин и храбрых женщин. Что касается до безвестных бедных ремесленников и простого народа, то было их больше 15.000. Большая знаменитая река Волга, которая в два раза больше, чем Прегель под Кенигсбергом, была так наполнена мёртвыми телами, что окрасилась в этом месте в цвет крови и должна была остановиться у мостов».

 «Явная ошибка или описка: не Волга, а Волхов», – поправляет их официальная история. «Кровожадный тиран», – далее сообщают иностранцы, – за шесть недель «опустошил город и близлежащие окрестности более чем на 150 немецких миль кругом, так что ничего не осталось…». Участвуя в погромах нескольких городов, Таубе и Крузе не ошиблись в написании названия реки. Хотя Новгород на Волхове также был подвергнут вторжению опричнины, но далеко не с такими сокрушительными последствиями, как это случилось с бывшей древней столицей Руси Новгородом на Волге.

При описании тверских злодеяний погромщиков Таубе и Крузе рассказывают, что тела убитых сбрасывались под лёд. При разгроме Великого Новгорода почерк остался прежним. Каратели никого не жалели, взрослых и детей пытали, избивали, а потом сбрасывали в Волгу. Если кто сразу не шёл ко дну, тех заталкивали под лёд палками. «Взяху за руце и за нозе опако назад, младенцев к матерем своим и вязаху, и с великия высоты повеле государь метати их в воду», – рассказывается в «Повести о разгроме Новгорода Иваном Грозным». Кроме того, что детей привязывали к матерям, перед тем, как утопить, был придуман и такой способ казни: «Множество людей получало приказ выйти на воду, скованную льдом, и тиран приказывал обрубать топорами весь лёд кругом; и затем этот лёд, придавленный тяжестью людей, опускал их всех в глубину» – по свидетельству А. Шлихтинга из его сочинения «Новости из Московии…» 1570 года. 

Альберт Шлихтинг – немецкий дворянин, владевший славянскими языками, с 1564 года находился в русском плену в качестве слуги и переводчика лекаря Ивана Грозного. В 1570 году бежал в Польшу, где написал повествование о России в период опричнины. Он оставил свидетельство о полном уничтожении города: «…несчастные граждане новгородские получили такой урон и ущерб для своего имущества, что едва ли кто-либо из людей мог выплатить и восстановить им это по справедливой оценке. Этот город был зажиточен издревле, и купцы в нём были очень влиятельные и богатые; в их домах все помещения были загромождены и наполнены разнообразными товарами. Кроме того, там были огромные круги воска, запас сала и жира от разных животных, очень большие кучи шёлка и дорогого платья. Впрочем, весь шёлк он [тиран] распределил своим телохранителям, а серебро и золото было положено в государеву казну. Остальные товары были уничтожены, так как дома горожан были спалены огнём. Таким образом, этот старый город славян, местопребывание князей новгородских, можно видеть уничтоженным и сровнённым с землёй».

В сочинении Павла Иовия говорится, что Москва «отстоит от Новгорода на пятьсот тысяч шагов. На средине пути сего построен город Тверь, при реке Волге, которая в сём месте, будучи близка к своему источнику и не умножив ещё вод своих другими значительными реками, весьма неширока и течёт спокойно; от Твери через леса и дикие пустыни лежит путь в Новгород». Расстояние, которое требовалось преодолеть сформированным в Александровой слободе опричным войскам до Хлопигорода, следуя через Тверь, составляло около 470 км.

Об этом походе Шлихтинг сообщает: «Отправляясь же из Александровского дворца в Новгород, царь посылал вперёд шестьсот всадников и столько же оставлял на ходу сзади себя; равным образом он рассылал также людей вокруг, с правого и с левого боку, чтобы никто не прошёл в Новгород. Если упомянутые всадники натыкались на кого-либо, будь то даже раб или челядинец тирана, или также сам он на пути заставал кого-нибудь, то всех убивал, чтобы молва об его прибытии не опередила и он мог тем легче застичь новгородцев, не ожидавших его и нисколько не думавших о нём. Так же поступали те, кто занимал правое и левое крыло; поэтому даже и собака не могла быть предвестницей его приближения».

Аналогичное описание начала похода на Новгород содержится в «летучем листе» с новостями из Московии, опубликованное немецким издателем Никласом Бассе в 1572 году во Франкфурте-на-Майне: «Великий князь и царь всея Руси выехал верхом вскоре после Рождества тайным образом с 40 000 человек и направился к Великому Новгороду. Но никто не знал, какие у него были намерения на уме. Ибо он взял все пути под охрану, чтобы никто не мог вернуться в Москву и там дать знать о намерениях великого князя. Он старательно поставил стражу позади и со всех сторон. Приказывал хватать и убивать жалким образом тех, кто уходил или бежал из его отряда, или тех, которые ехали по своим делам, всех одинаково, без разбора. Выслал вперёд стражу с приказом убивать всех встречных. Этот приказ был выполнен, и никто, будь он высокого или низкого состояния, не получил пощады. Там, где останавливался великий князь, в городе или в деревне, они грабили людей и отбирали их имущество, отпускали в одних рубашках. То, что великий князь со своими людьми не мог съесть, всё это он сжигал и уничтожал. Даже хлеб разбрасывали по дорогам, чтобы никто не мог его использовать. На дорогах повсюду лежали мёртвые тела, и сани должны были переезжать их, и дикие звери и собаки пожирали их».

Прежде чем достигнуть Новгорода тиран направил свои войска на Тверь. «В то время, когда великий князь выступил и достиг Твери, весьма большого города, он не только полностью ограбил, но также предал смерти и бросил в воду несколько тысяч человек». В Твери был убит митрополит Филипп Колычев (1507-1569). Как рассказывает церковное предание, Малюта обратился к владыке: «Благослови царя идти в Великий Новгород». «Благословляют только добрых на доброе», – отвечал Филипп. О дальнейших событиях «летучий лист» информирует: «Потом великий князь двинулся дальше к Новгороду (это большой торговый город) и ограбил все сёла и деревни и убил много людей. Затем за неделю до начала поста он внезапно напал на Новгород и учинил большую беду грабежом и убийствами. Не было ни одного дома, где бы они не переломали и не разбили ворота, двери и окна». Вся местность по дороге от Твери до Великого Новгорода была сожжена и опустошена.

Время для разграбления городов всегда выбиралось зимнее, реки замерзали, и на пути не возникало особых препятствий. Конные опричные войска перешли Волгу и окружили Великий Новгород 2 января 1570 года. «Сразу же оцепили город крепкими заставами, «дабы не един человек из града не убежал»». Затем по приказу тирана наёмники с криками «Гойда!» ворвались в город. Новгородцы не узнали о приближении опричных войск раньше, пока те не оказались от города на расстоянии мили. «Террор имел целью пресечь в корне самую возможность сопротивления». При подходе к Новгороду царь развернул лагерь в Городище. «Его сопровождала личная охрана – 1500 опричных стрельцов и многочисленные опричные дворяне».

Городище – ныне деревня Городок, расположена на высоком обрывистом правом берегу Волги, относится к территории Покровского сельского поселения Рыбинского района Ярославской области. На северной окраине деревни находился археологический памятник – городище, уничтоженное во время проведения берегоукрепительных работ летом 2009 года. Памятник относился якобы к V веку до н. э. – V веку. Но определённо в монастыре кипела жизнь и в веке XVI. Находилось Городище в 30 км от Хлопигорода – Новгорода Великого. «В четверти пути» – как образно написали Таубе и Крузе. Год 1570-й для обитателей монастыря стал последним. Тиран не оставлял свидетелей своих преступлений, благо Волга была рядом.

Никаких судебных разбирательств в Великом Новгороде не было, в отличие от Новгорода на Волхове, где девятью или десятью месяцами ранее «опричники не посмели обвинить в измене всё многотысячное новгородское дворянство». В Новгороде Великом «всё многотысячное новгородское дворянство» без судов и судилищ было вырезано поголовно. В казнях новгородцев тиран участвовал лично, причём, вместе с пятнадцатилетним царевичем Иваном. Шлихтинг пишет: «Он приказывал оградить частоколом обширное место, поручал привести туда огромную толпу знатных лиц и купцов, которых знал за выдающихся, садился на коня с копьём в руке и, пришпорив коня, пронзал копьём отдельных лиц, а сын его смотрел на эту забаву и одинаково занимался тою же игрой». Любому из кромешников уклониться от убийства новгородцев было нереально. Каждого, замеченного в малейшем проявлении сочувствия к своей жертве, убивали незамедлительно.   

В брошюре «летучий лист» описывается, как зверски опричники издевались над жителями Великого Новгорода. Они выгоняли из домов горожан и раздетыми держали на морозе. «Людей для потехи и удовольствия бросали в воду, которая ещё не совсем замёрзла, и топили их. Они захватили несколько тысяч пленников, связав мужчин и женщин вместе за руки и привязав детишек на грудь матерям, бросали всех вместе скопом в огромную реку под названием Волга, которая там имеет глубину 8 фаденов [около 14-16 м]. Из-за этого река ото дна до верху была совсем заполнена, течение реки задержалось и пришлось заталкивать мёртвые тела под лёд, чтобы течение унесло их прочь». Под словом «Волга» переводчик оставил комментарий: «Составитель брошюры имел смутные представления о России. Скорее всего, этим объясняется замена в тексте «Описания» названия «Волхов» на «Волгу»». Однако в своих рассказах свидетели разгрома Великого Новгорода Волгу с Волховом не путали, путают Волхов с Волгой комментаторы и историки.

«Летучий лист» продолжает «Истинно правдивое описание [зло]деяний, происшедших и случившихся в России»: «Потом они подвесили за руки несколько сотен благородных людей и начальников города и одежду на теле у них зажигали огнём, чтобы она жалким образом горела на них. К тому же крепко привязывали каждого из тех за локти или за бёдра позади саней и быстро тащили по городу, и когда они сворачивали за угол, из-за того, что их тащили так быстро, у одного ломалось бедро, у другого рука. Всё это они творили примерно полдня, после чего бросили их всех в воду и утопили. После того, как он [тиран] ограбил весь город и самых благородных взял под стражу и убил, он таким же образом посетил и монастыри, и полностью их ограбил. Также почти три сотни монахов привязали спиной к саням и гонялись с ними вокруг. Потом они оставили их лежать на всю долгую ночь в эту холодную зиму, и с наступлением следующего утра оглушали дубинами по голове и бросали в воду». 

Из сочинений, посвящённых Русскому царству немецкого авантюриста, опричника либо выдававшего себя за опричника Генриха фон Штадена (1542-1580) следует, что в Хлопигороде и его окрестностях было несколько сот церквей и монастырей: «Каждый день он [тиран] поднимался и переезжал в другой монастырь, где давал простор своему озорству. Он приказывал истязать и монахов, и многие из них были убиты. Таких монастырей внутри и вне города было до 300, и ни один из них не был пощажён. Потом начали грабить город. По утрам, когда великий князь подъезжал из лагеря к городу, ему навстречу выезжал начальник города, и великий князь узнавал таким образом, что происходило в городе за ночь. Целых шесть недель без перерыва длились ужас и несчастье в этом городе! Ни в городе, ни в монастырях ничего не должно было оставаться; всё, что воинские люди не могли увезти с собой, то кидалось в воду или сжигалось».

О количестве убитых новгородцев и численности монастырей из «Новостей» Шлихтинга: «Тиран не пропускал ни одного рода жестокости при умерщвлении людей, и в городе Новгороде он убил их, после предания удивительным терзаниям и мукам, 2770 из более знатных и богатых, не считая лиц низкопоставленных и беспредельного количества черни, которую он уничтожил всю до полного истребления. В Новгородской области было приблизительно сто семьдесят монастырей, все их он ограбил и опустошил, а всех монахов и священников в них перебил». Казни в городе продолжались до 15 февраля.

По другим источникам количество убитых в Новгороде составило 700 тысяч человек. Из рассказа сэра Джерома Горсея (1550-1626), английского дворянина и дипломата: «Он [тиран] ворвался туда с тридцатью тысячами своих татар и десятью тысячами своей охранной стражи, которые обесчестили всех женщин и девушек, ограбили и захватили всё, что находилось в этом городе, его казну, сосуды, сокровища; убили людей, молодых и старых, подожгли их склады, хранилища товаров, воска, льна, сала, кожи, соли, вин, одежды и шёлка; растопившиеся сало и воск залили стоки на улицах, смешиваясь с кровью 700 тысяч убитых мужчин, женщин, детей; мёртвые тела людей и животных запрудили реку Волга [в оригинале Volca, переводчики переводят как Волхов], куда они были сброшены. История не знает столь ужасной резни. Разрушенный такими действиями город был оставлен безлюдным и пустынным».

Горсей не был тому свидетелем, впервые в России он появился в 1573 году. Всё, что написано им о разгроме Великого Новгорода, написано с чьих-то слов, в том числе об убийстве семи сотен новгородцев. Эти факты ему не было нужды выдумывать, но путаница в сведениях о двух Новгородах не миновала и его, тем более что Великого Новгорода к его приезду в Россию не существовало уже три года.

Википедия комментирует слова Горсея: «Число 700 тысяч жертв совершенно нереальное, так как в 1546 году в городе было всего 35 тысяч населения», имея в виду население Новгорода на Волхове. Но и цифра в 35 тысяч жителей волховского Новгорода весьма преувеличена. Согласно исследованиям советского и российского историка Р. Г. Скрынникова (1931-2009), специалиста в области истории России XVI-XVII веков: «В Новгороде даже в пору расцвета проживало менее 25-30 тысяч человек». Число 700 тысяч жертв нереально для Новгорода на Волхове, но численность населения в несколько сот тысяч жителей более чем реальна для такой обширной территории, как междуречье Мологи и Шексны.

Далее Горсей сообщает о действиях царя, возвращавшегося из Ливонии с армией и пленными в Москву: «По пути он приказал своим военачальникам и другим чиновникам выгнать из городов и деревень в округе на 50 миль людей всех сословий: дворян, крестьян, купцов, монахов, старых и молодых, с их семьями, добром и скотом и отправить их очистить и населить разрушенный Новгород. Это было новой казнью, так как многие из них умерли от чумы, заражённые воздухом города, в который они попали; такая мера не могла пополнить население, хотя много людей разного возраста были согнаны туда из отдалённых мест». Эпизод определённо относится к периоду окончания ливонского похода 1577 года. Он красноречиво объясняет, почему территория междуречья Мологи и Шексны не могла быть заселена на протяжении многих лет или десятилетий, она была непригодна для проживания, всё было отравлено, и земля, и вода. В свою очередь данное свидетельство никак не может относиться к Новгороду на Волхове, который в 1570-е годы, после разгрома Великого Новгорода, Иван Грозный избрал своей резиденцией, перевезя туда из Александровой слободы всё награбленное.

Маловероятно, что наряду с награбленными богатствами, золотом, серебром, колоколами и иконами из Хлопигорода были вывезены летописи, хранившие тайны древней истории Руси. Вся летописная история Царства Новгородского, находившаяся в городе, была уничтожена вместе с прочим имуществом, не представлявшим для царской казны особой ценности. И уж тем более никого не интересовали архивы документов по торговле с Ганзой. Конечно же, Магдебургские врата опричники прихватить не забыли. «По новгородской дороге в Москву потянулись длинные обозы с награбленным добром». Всё свозилось в Александрову слободу. При описании её строений Генрих Штаден отмечал: «Здесь лежит много денег и добра, что награбил великий князь по городам: в Твери, в Торжке, Великом Новгороде и Пскове».

Уничтожение Великого Новгорода соответственно стало концом и многовековой ярмарки. Торговые связи с иностранными государствами были пресечены. В результате Россия на два столетия оказалась в изоляции от Западной Европы. Оставшихся в живых жителей добили голод и эпидемии, другие покинули эти места, разбрелись по краю, по отдалённым сёлам и деревням, перебрались в Ярославль, Углич или Рыбную слободу, с ноября 1563 года принадлежавшую двоюродному брату Ивана IV князю Владимиру Старицкому (1535-1569). Накануне разгрома Хлопигорода по обвинению в покушении на царскую жизнь Старицкий был принудительно отравлен 9 октября 1569 года. Следом по приговору опричного суда были казнены его вторая супруга, один из малолетних сыновей и мать инокиня Евдокия, по приказу тирана утопленная в Шексне. Рыбная слобода находилась на правом берегу Волги в нескольких верстах ниже по течению от Новгорода. Опричные войска её не затронули, такое заключение можно сделать из «Записок» Генриха Штадена: «Спустя некоторое время бросил я всё, уехал в Рыбную Слободу и выстроил там мельницу. Но тщательно обдумывал, как бы уйти из этой страны…».