Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Двое в спальном мешке

                Двое в спальном мешке
               
                Не закажешь судьбу, не закажешь,
                Что должно было сбыться, сбылось.
                И словами всего не расскажешь,
                Что мне в жизни прожить довелось.
                (Лариса Рубальская)               
        В конце лета, я с большим трудом получил отпуск, пришлось пойти на «шантаж» руководства экспедиции* – не даете отпуск, тогда я увольняюсь. Я, конечно, понимал, что поступаю нехорошо, уходя летом в отпуск. Специфика работы полевых геологов, априори, не предусматривала летних отпусков.  Но моя девушка настаивала на дате бракосочетания 30-го августа, в день своего рождения. Затем, мы планировали провести свой медовый месяц на море. В прошлом году, это мероприятие, мы не смогли осуществить, из-за моей работы. Но сегодня мы были рады и счастливы, что наконец-то поженимся.
      Но радость была недолгой…
      Утром следующего дня, раздался телефонный звонок из канцелярии, что меня срочно вызывает начальник экспедиции. Я был в недоумении и ломал себе голову, с чего бы это такая срочность. Под ложечкой заныло от нехорошего предчувствия. Зайдя в кабинет начальника, я увидел всё руководство экспедиции,
– Присаживайтесь, Валерий Павлович, – пригласил меня начальник. Итак, товарищи, из Главка** пришел грозный приказ – срочно завершить работы по золоторудному объекту «Арчазор». Мы пригласили вас, Валерий Павлович, возглавить экспедицию на объект, так что срочно отправляйтесь туда и завершите изыскания.
– Но у меня отпуск, – возразил я.
– К сожалению, придется его отменить. Сразу же, по завершению работ, вы уйдете, вместе с премией, в отпуск, - улыбнулся начальник…
      Геологоразведочные изыскания на этом объекте велись уже более пяти лет. Работы проводились Чойрухской геологической партией***, в которой я служил в должности главного геолога, Согдийской геологоразведочной экспедиции. Для окончательного завершения проекта не доставало материала по периферии месторождения. На совещании у главного геолога экспедиции было решено отправить отряд из шести человек. Начальником отряда назначили меня.  Начальник партии своим приказом утвердил состав отряда, помимо меня: старшего геолога, геолога, техника-геолога, одного рабочего и водителя машины-вахтовки. Все назначенные в отряд работники были из нашей партии. Всех четверых я знал хорошо. А вот кто такой техник-геолог, я понятия не имел, и его фамилия мне, вообще, ни о чем не говорила. Кто бы это мог быть, ломал себе я голову.…   
*Экспедиция – база (совокупность подразделений) обеспечивающая жизнедеятельность                геологической организации. 
**Главк  – главное управление, структурное подразделение министерства.
***Партия – геологическое подразделение, входящее в состав экспедиции.

           В этот год к нам, в экспедицию, прибыло большое пополнение молодых специалистов – выпускников геологических факультетов, из разных университетов Союза. Их распределили по партиям, в том числе и в нашу. Молодого специалиста, попавшего в нашу партию, я еще не видел.
      Во второй половине дня, начальник партии Яков Золотарев зашел к нам, в нашу бытовку, вместе девушкой. Улыбаясь, он сказал:
 – Это вот наш новый сотрудник, выпускница геологического факультета, Ташкентского университета.  Должен вам заметить, что в Союзе это одна из лучших геологических школ. Итак, прошу любить и жаловать – Лина Хайтер.
Девушка нисколько не смутившись, с приветливой улыбкой, пожала всем руки. Мою руку она задержала несколько дольше, но, возможно, мне это показалось. Я окинув ее взглядом с ног до головы. Девушка уловила мой взгляд, как бы оценивающий ее, и на ее щеках выступил легкий румянец, похоже это ее смутило. Она была высокого роста, спортивного телосложения, с правильными чертами лица, каштановыми волосами и голубыми, почти синими, глазами. Красавицей ее назвать было сложно, но она была чертовски обаятельна. Так, по крайней мере, мне казалось. Вообще-то, невозможно определить красивость человека. Это очень индивидуальное свойство человека. И это хорошо. Если бы мы зависели от единственной стандартной красоты, то это была бы катастрофа для человечества. Здесь эволюция всё сделала правильно, как надо.
Яков продолжил, обращаясь ко мне: – Ты забираешь Лину в свой отряд, в экспедицию на «Арчазор».
Я возразил Якову: – Зачем же так сразу посылать девушку в столь не простую экспедицию?
На что он мне ответил: – во-первых, у меня нет больше свободных людей, во-вторых, молодому специалисту надо набираться опыта для самостоятельной работы и в-третьих, это приказ, изволь выполнять его.
Я был в бешенстве. Неужели Яков не понимает всей сложности экспедиции. Объект находится в горах, на высоте 2700 метров, а это – разряженная атмосфера, низкие ночные температуры, сложный рельеф. Я ничего против девушки не имел, но я должен буду нести ответственность за ее безопасность. В горах сложная обстановка, все может случиться – незнание местного рельефа может привести к травмам, а то и похуже. Я попытался переубедить Якова в его решении отправить молодого специалиста в экспедицию, нарисовав душераздирающие картины: землетрясение, камнепад, оползни и в конце концов, вдруг с Афганистана придут душманы*, граница ведь рядом.
*Душманы – члены вооруженной террористической группировки.

На что Яков укоризненно сказал:
 – И тебе не стыдно пугать молодую, симпатичную девушку?  На этом прения закончим. Иди снаряжай экспедицию, через два дня выезжаете – заключил начальник партии…
      Оставшись один, я как никогда, почувствовал нахлынувшие на меня тревожное предчувствие.
      Немного успокоившись, я собрал весь отряд и распределил всем, кроме девушки, обязанности в подготовке к экспедиции. Несколько растерянной, подошла ко мне Лина и напряженно спросила: «A мне, что делать?» В ее голосе отражалась не то обида, не то злость. Она не понимала почему ее игнорируют, как полноценного специалиста. «Или это личная неприязнь к ней начальника, ведь не зря же он оценивающе посмотрел на меня, наверное, я не понравилась ему или он просто сексист», – размышляла Лина…
      Я взглянул на нее и подумал, ну зачем такие симпатичные девушки идут в геологи. Помню мой профессор в университете говаривал: «Я красивых и симпатичных девушек «заваливал» на экзаменах и легко пропускал «дурнушек», потому что у них был шанс, находясь длительное время на полевых работах, выйти замуж. Ну, вы догадываетесь о чем я?» Большой эмпат был наш профессор.
– Хорошо, отправляйтесь в канцелярию, возьмите у секретаря направление на медкомиссию, затем на складе подберите себе удобную рабочую одежду, не забудьте взять зимнюю куртку, ботинки. Из домашней одежды возьмите теплый свитер, если есть, так же, теплые шерстяные носки и что-то теплое в вниз под брюки, принадлежности личной гигиены и, если есть необходимость – индивидуальные лекарства, все остальное есть в общей дорожной аптечке.
   Оставшись один, я мысленно стал моделировать план работ, распределяя ее, по уровню сложности, между сотрудниками. Лину, пожалуй, поставлю в пару старшему геологу Грише Штанько, он мужик серьезный, семейный, думаю «бузить» не станет. К тому же я заметил, что Саша Иванов уделяет Лине повышенное внимание. Оно, конечно, дело молодое, но мне, нынче, проблемы не нужны. Поэтому я взял себе в пару Сашу. Рабочий и водитель будут на «подхвате».
    И всё же… Сколько помню, собираясь выезжать на полевые работы, настроение всегда было приподнятым. Казалось, что воздух был наполнен эйфорий, это как бы, сродни ожиданиям охотника или рыбака, в преддверии предстоящей добычи, хотя я сам, ни разу, не рыбак и не охотник.
    Мне в детстве всегда было любопытно узнать, а что же там, дальше, где земля растворяется в небе. Моя мама рассказывала мне, что я в детстве часто устраивался на подоконнике и часами смотрел вдаль. Может быть, поэтому я и выбрал себе профессию геолога, которая позволила удовлетворить детское любопытство.
     Но сегодня мне было не до эйфории, не будучи суеверным, я начал перебирать приметы, что пошло не так, с самого начала. Во-первых, неожиданный приказ из Главка. Во-вторых, назначение меня начальником, вновь сформированного, отряда. И в-третьих, включение в состав отряда, вновь прибывшего специалиста – девушки. 
    Вроде бы ничего сверхординарного не произошло. И всё же меня не покидала необъяснимая тревога…
     На следующий день я проверил экипировку отряда и запас продуктов, примерно, на три недели. Всё было в порядке. Я поблагодарил коллег за выполненную работу и назначил выезд, на завтра, в шесть часов утра. Попрощавшись, я пошел домой, мне тоже нужно было еще собраться. Вечером зашла, ко мне, моя девушка, с которой я встречался уже почти три года. Вечер как-то не задался. Поговорили о том, о сем, а в общем-то ни о чем. Мы уже давно планировали свадьбу, но моей девушке, непременно, хотелось сделать это летом. И провести медовый месяц на море. Мне этого тоже хотелось, но не прекращающаяся запарка на работе, не давала никакого шанса сыграть свадьбу летом. И вот сейчас, только что получил долгожданный отпуск, как тут же, на следующий день, срочно отозвали на работу. Моя девушка сильно огорчилась по этому поводу. Она ведь тоже оформила свой отпуск. И что теперь делать? Немного всплакнув, она взяла себя в руки и сказала: «Ну что же, тогда я поеду навестить своих родителей». Я кивнул в знак согласия. На этом мы попрощались, она пожелала мне удачной экспедиции и ушла. Оставшись один, я почувствовал себя, перед ней, виноватым. Это еще больше усугубило мое состояние. На меня, как будто надвигалось, какое-то, непредвиденное происшествие. Мысленно перебирая события последних дней, я не заметно провалился в тяжело-тревожный сон…
       На следующий день, как и намечалось, мы выехали в шесть часов утра. День обещал быть жарким, но с утра был освежающий прохладный ветерок. Мы торопились убежать от жары, побыстрее покинуть долину и подняться в горы. Дорога вела нас через Шахристанский перевал в направление г. Душанбе. Надо отметить, что этот перевал входит в десятку самых сложных высокогорных перевалов мира. Грейдерная дорога была извилистая и опасная: крутые повороты и частые камнепады, сложные разъезды со встречными машинами. Края дороги, с одной стороны обозначались отвесными, почти вертикальными, скалами, а с другой – крутыми обрывами, на сотни метров вниз… 
      А вокруг были такие удивительные красоты, переполнявшие восторженными эмоциями от их созерцания. На всем протяжении пути в ущельях встречаются горные селения с их самобытными устоями. Древние крепости, реки, цвета лазури, горные склоны, внизу усыпанные хвойными деревьями, арчой, алычой, дикими яблонями, кустарниками барбариса и прочей растительностью. Кстати, много веков назад здесь проходил Великий Шелковый путь…
     Ближе к вечеру, сложного и опасного пути, мы достигли развилки дорог – Заравшан-2. Здесь мы решили свернуть в сторону озера Искандеркуль. И там же сделать привал, дать возможность водителю хорошо отдохнуть и выспаться. Подъехав к озеру, мы расположились у огромного валуна, размером, чуть не с двухэтажный дом. Выгрузили свои рюкзаки, спальные мешки, а также провизию. Пока ребята устраивались, я решил пройтись вдоль берега озера и полюбоваться красотами этого природного творения. 
      Озеро Искандеркуль по преданиям получило своё название от имени Александра Македонского, которого на Востоке называли Искандер Зулькарнайн (Александр двурогий). Он, со своим войском, проходил по этим краям, походом в Индию.
     Озеро расположено на высоте 2195 метров над уровнем моря. Голубовато-зеленая вода озера довольно холодная, но у берегов и в закрытых бухтах, летом вполне можно купаться. Вдоль берегов озера тянется полоса из кустов ивняка, лоха колючего с ароматными цветами, барбариса, шиповника и облепихи, а также заросли эфедры. Кстати, эфедра используется с давних пор в традиционной медицине многих народов, например, для лечения астмы, сенной лихорадки и простуды. Медицинский эффект растения преимущественно вызывается высоким содержанием алкалоидов: эфедрина и псевдоэфедрина. Запах вокруг стоял умопомрачительный.   Смесь хвойного запаха эфедры и ярких цветочных нот кустарников и создавал этот неповторимый аромат…
      Переночевав у озера, на рассвете мы двинулись в сторону г. Куляб минуя г. Душанбе. Поздно вечером мы прибыли на место золоторудного объекта «Арчазор». Месторасположения лагеря было не далеко от объекта, в старой заброшенной «кулбаи чупонй» (пастушья хижина). Поскольку в этих широтах день сразу переходит в ночь, то устраивать быт, мы отложили на следующий день. Поставили палатки и в спальных мешках заночевали. Утром подправили крышу хижины, она кое-где прохудилась, убрали мусор внутри. Лине отгородили уголок, повесив брезентовую занавесь. Из чертежной доски соорудили стол и разложили на нем геологические карты объекта. Наметили маршруты профилей изысканий и отправились в поле. Гриша с Линой ушли по северному склону, я же с Сашей по южному, более опасному и сложному рельефу. Вечером вернувшись с маршрута нас ждал вкусный и сытный ужин, приготовленный рабочим Мансуром. При свете керосиновой лампы, перенесли данные с полевых журналов на геологическую карту месторождения. Затем коротко уточнив на завтра задания: всем продолжить работу по тем же маршрутам и в том же составе. Далее, за разговором поделились впечатлениями прошедшего дня. Саша о чем-то Лине увлеченно рассказывал.  Взглянув на нее, я заметил, что лицо ее отображало полное отсутствие здесь и сейчас. Интересно, куда это она «улетела». Затем до меня донеслось Сашино настойчивое предложение Лине выйти на улицу и полюбоваться звездным небом. Небо в горах, действительно, было потрясающим. Звезды ярко сверкали и близко нависали над головой, казалось, что можно дотронуться до них рукой. На равнине такого великолепия не наблюдается. Лина посмотрела в мою сторону, резко встала, пожелала всем спокойной ночи и скрылась за занавеской. Вскоре, все остальные, забрались в спальные мешки и мгновенно уснули.
      На следующий день, с рассветом, я всех разбудил, мы быстро позавтракали и отправились в маршрут. Сегодня я взял в маршрут и рабочего Мансура, намечалось пройти несколько канав и отобрать образцы, что и было ему заданием на весь день. Мансур работал в нашей партии уже, наверное, больше пяти лет и отличался большим старанием и исполнительностью, а также дружелюбным характером. Что касается его статуса – он был двадцати пяти лет от роду, по национальности - памирец. Высокий, стройный с голубыми глазами, красивым с горбинкой носом и огненно-красными, коротко стриженными, волосами. Эти морфологические признаки унаследованы памирцами от воинов Александра Македонского.    
Вернувшись поздним вечером, мы едва успели засветло поужинать тем, что приготовил для нас, наш водитель Олимджан. После ужина, мы с Гришей долго перебирали возможные варианты, как рациональнее продолжать работы, чтобы успеть всё сделать до наступления холодов. Между прочим, я поинтересовался у Гриши, как там наш молодой специалист справляется с работой.
 – Отлично – ответил Гриша – можно ставить на самостоятельное задание. Я был слегка удивлен. Гриша не тот человек, который щедр на комплементы.
– Лина – обратился я к ней – а где вы проходили преддипломную практику?
– В Туркестанской геологоразведочной экспедиции – ответила Лина. 
– А кто был вашим руководителем вашей практики – поинтересовался я.
– Бадриддин Гулмахамадович Худойбердиев – ответила она.
      Ну, мне теперь стало понятно, почему Гриша так высоко оценил профессионализм Лины. Б. Г. Худойбердиев был один из лучших геологов Таджикистана. Кандидат наук, лауреат Государственной премии, Почетный геолог. Он мог часами рассказывать о геологии Таджикистана. Слушать его было огромным удовольствием, его рассказы были пронизаны вкраплениями народных приданий и поэтических рубаи (четверостишия)…
       На завтра я расставил рабочие пары следующим образом – Гриша с Мансуром, Саша с Олимджаном, а я с Линой. С рассветом, позавтракав, мы отправились по своим маршрутам. Мы с Линой должны были исследовать старинные горные выработки. Вблизи разведочной штольни нашего объекта, было несколько маленьких пещерок из которых арабы добывали серебро в 9-10 вв. Пролезть в эти пещерки было довольно трудно, но это и понятно, вручную долбить породы очень тяжело, поэтому они, буквально, ползком вгрызались в серебряную жилу и по ней вели добычу. Отбирая образцы пород, я попутно рассказывал Лине историю добычи арабами полезных ископаемых.   Особенно ценились полудрагоценные камни, серебро и золото. В те времена люди уже научились выплавлять золото из руд. Из полудрагоценных камней особенно ценилась Бадахшанская бирюза. С ее насыщенным цветом глубокого голубого тона, отдающегося едва уловимой зеленью и с красноватыми тонкими прожилками, она оценивалась почти наравне с золотом. Лина слушала меня с большим восхищением, лицо ее становилось одухотворенным и не было сомнения, что интерес ее был искренним. Это польстило моему самолюбию, и я еще с большим энтузиазмом, вдохновенно продолжал свой рассказ, не только о геологии, но и об истории Таджикистана, а также о преданиях и обычаях таджикского народа. Вспомнил о великом врачевателе Авиценне, поэтах Фирдоуси, Рудаки, Саади. А также известного персидско-таджикского поэта, философа, астронома и математика – Омар Хайяма.
      К вечеру мы завершили описание и отбор образцов пород. На протяжении всего дня, Лина ни разу, даже, намека не подала на усталость. Я поразился ее выносливости. Не каждый мужик на такое способен. Теперь я начал воспринимать Лину по-другому, зарождались у меня симпатия и уважение к ней. Закончив работу, взяв рюкзаки с камнями, мы отправились в лагерь.
     Две недели тяжелого и упорного труда ознаменовались завершением всех работ. Оставалось подготовиться к отъезду домой. Необходимо было погрузить все отобранные образцы и геологическое снаряжение в машину. Затем, хорошо отдохнуть, в первую очередь, конечно, водителю.
   Утром следующего дня ко мне подошел Олимджан.
– Валерий Павлович – обратился он ко мне – вниз по ущелью, примерно пять километров от нашего лагеря, есть кишлак «Зиркзор», там живут мои родственники, разрешите мне проведать их, а также заодно и дозаправить машину, чтобы хватило бензина до ближайшей заправки, по пути следования.
– Хорошо, сколько вам понадобиться времени – спросил я.
– Три часа, вполне хватит – ответил Олимджан.
Но тут подошли все остальные кроме Лины и попросились поехать вместе с Олимджаном в кишлак. В кишлаке можно купить отличную курагу, грецкие орехи, всё это очень качественно и не дорого.
– Конечно, поезжайте.
– А вам, Валерий Павлович, купить что-нибудь из фруктов – спросил Гриша.
– Нет, спасибо.
– Лина, обратился я к ней – а вы не хотите поехать вместе с коллегами?
– Нет, мне еще нужно перенести последние записи из полевого журнала на карту – ответила она…
     Все уехали, и мы остались в лагере вдвоем. Лина сидела за столом и аккуратно переносила из журнала точки отбора образцов на карту. Я же проводил инвентаризацию имущества и составлял список, чтобы ничего не забыть при погрузке в машину. Прошло три часа. И вдруг раздался, где-то в невдалеке, мощный грохот, земля сотряслась от мощного подземного толчка. Лина вскрикнула, подскочила с места и подбежала ко мне.
– Что это, испугано спросила она.
– Не пугайтесь это всего на всего – землетрясение, – ответил я. 
Это был единичный толчок, может быть этим и ограничится. Прошел еще час, но ребята всё еще не возвратились. Я стал беспокоиться. Но чтобы не пугать Лину, я спокойно предложил ей приготовить чай. Она, глядя на меня потихоньку успокоилась. Мы попили чай и продолжили заниматься рабочими журналами. К вечеру, машина с ребятами так и не прибыла. Лина вопросительно посмотрела на меня.
– К утру, я думаю, они приедут, – ответил я ей, на ее немой вопрос…
    Ночью разразилась снежная буря и резко похолодало. К утру ветер утих, но теплее не стало. Я потеплее оделся и собрался пойти на дорогу и посмотреть её состояние. Кстати, с дороги можно было увидеть кишлак «Зиркзор». Но тут запаниковала Лина.
– Можно я с вами, спросила она.
Природный катаклизм, похоже, сильно ее напугал.
– Конечно, но только оденьтесь потеплее – согласился я.
    Через полчаса, мы были уже у дороги или точнее, то, что от ней осталось. Дорога была завалена, с обеих сторон от въезда в лагерь, многотонными камнями и снегом. Мы были полностью отрезаны от внешнего мира…
     «Это, что же, начали сбываться мои наихудшие предчувствия? Итак, размышлял я, есть два варианта, как нам выбраться на большую землю. Ждать пока расчистят дорогу. На это может уйти месяц, а то и больше. На это время у нас недостаточно запасов еды. Это худший вариант. Или спустя неделю, за нами пришлют вертолет. Вероятно, всего второй. Спуститься в долину, нам нет никакой возможности, вдоль всей трассы отвесные скалы, по сто и более метров высотой. Для этого потребовалось бы альпинистское снаряжение и соответствующая подготовка. Ни того ни другого мы не имеем. Так, что этот вариант мы даже и рассматриваем.»
     Вернувшись в лагерь, Лина уже более-менее успокоилась, спросила:
– Что нам делать?
– Ждать – коротко ответил я. – Через три дня истекает контрольное время нашего прибытия на базу экспедиции. С этого дня руководство будет искать способ, как нас вызволить с этой ловушки…
– А сейчас давайте займемся приготовлением обеда, обратился я к Лине.
– Вы готовить умеете? — спросил я.
– Да, конечно.
– Ну тогда вперед!
      Пока Лина, что-то там готовила, я прикинул сколько у нас осталось продуктов. В общем-то не так много. При скромном расходовании – хватит на неделю. Будем надеяться, что нас за это время уже эвакуируют. Лина позвала к столу. Вкусно приготовленная гречневая каша, с тушенкой, оказалась весьма кстати, мы оба оказывается здорово проголодались. После обеда продолжили заниматься камеральными работами…
     К вечеру холод усилился. Перед сном я посоветовал Лине потеплее одеться, прежде чем залазить в спальный мешок. Ночью, часов около двенадцати, я проснулся от жутких громких звуков, снаружи нашей хижины. Эти звуки были похожи и на завывание, и на тявканье, и на плач ребенка. Это была целая гамма душераздирающих воплей. Раздался шепот Лины:
– Что это?
– Это шакалы спустились к нам. По всей вероятности, выше в горах выпало много снега и им стало нечем питаться.  Нам они не страшны. Продукты все внутри, так что поживиться им здесь будет не чем, и они уйдут еще ниже.  Спите и не о чем не беспокойтесь.
     Сам я тоже быстро уснул. На утро выйдя из хижины я увидел на снегу множество шакальих следов. Было довольно морозно. Вода в ручьях покрылась толстым льдом. Хижина так же стала быстро охлаждаться. Я прошелся в окрестностях хижины в поисках чего-либо, чем могли бы мы протопить печку в хижине. Но, к сожалению, ничего не нашел. Можно было бы немного обогреть хижину походной газовой плитой, но газа у нас был уже на исходе, да и особо этой плитой и обогреешься. Не хотелось бы остаться без горячей пищи в такой холод. Зайдя в хижину, я увидел, что Лина готовит нам завтрак.
– Доброе утро, Лина, как спалось?
– Хорошо, – ответила она с небольшой заминкой.
Я оценил ее мужество и похвалил ее стойкость перед невзгодами. Позавтракав, мы вышли прогуляться. Кругом было чарующее и немного пугающее белое безмолвие. Небо было чистое, с глубокой голубизной, переходящей в синеву. И только вдали, в горах Гиндукуша*, над вершинами клубились темные облака.
Гиндукуш* – горный массив в Афганистане.

– К вечеру мороз усилиться, – предположил я. 
Еще немного побродили вокруг и затем вернулись в хижину, посидели поработали, стали замерзать. Лина заварила чай, попили, несколько согрелись. Время словно замерло, кажется, прошел час или полтора, взглянул на часы – а прошло всего-то лишь десять минут…
    Поздно вечером, когда собрались лечь спать, Лина как-то странно притихла и как будто всхлипывала. Я прислушался, потом спросил:
– Что случилось? – но она не ответила. Я подошел к занавеси и спросил: 
– Mожно?
Oна молчала.  Тогда я отодвинул занавесь и увидел, что она сидит, согнувшись и держит руки между ног. Я посмотрел на нее и понял надо действовать незамедлительно. Я взял керосиновый фонарь, подошел к ней и резко сказал:
 – Bставай!
Она даже не пошевельнулась. Тогда я поставил фонарь на землю, подхватил ее подмышки и поставил на ноги. Затем взял в одну руку фонарь, другой придерживая ее за талию вывел из хижины и завел за угол, где у нас находилась закрытая пристройка.
– Возьми фонарь. Иди и ничего не бойся. Я буду тут невдалеке.
Похоже, что она очень сильно испугалась вчерашнего визитa стаи шакалов к нашей хижине. Через некоторое время она смущенно проскочила в хижину и скрылась за занавесью. Температура снижалась, ночь, похоже, будет еще холоднее, чем прошлая. Я зашел в хижину, сел на топчан и мысленно произнес фразу: «Kак повезло, что я вовремя хватился, ведь могла случиться трагедия». Девочка, несмотря на ее раскованность, оказалась очень стеснительной. От напряжения, переполненный мочевой пузырь мог разорваться, а это, в наших условиях, неминуемая гибель. Еще немного посидев, я обратился к Лине:
– Cегодня ожидается очень холодная ночь, будем спать вдвоем в моем спальном мешке.
– Я не могу, – тихо прошептала Лина.
– А я и не спрашиваю тебя, можешь ты или не можешь, – cказал я, перейдя на ты.
– Это способ выживания и ничто другое. Ты ведь мне в дочери годишься, – промолвил я.
Но тут, на счет дочери я, кажется, перегнул, разница в возрасте-то, была в десять лет. Она покорно подошла ко мне и мы, то ли от неловкости то ли по какой-то другой причине, с трудом залезли в мешок. Ее всё еще колотил озноб от пережитого или может быть надвигалась простуда. Поудобнее разместившись, мы почувствовали, что не так уж и тесно вдвоем в мешке. Я ей рассказал, как на армейских полевых сборах, мы спасались от ночных холодов. В палатках размещались по восемь-десять человек. Ложились все на правый бок тесно прижавшись друг к другу. По среди ночи старшина, как заорет – перевернуться всем на левый бок. Кто не просыпался того соседи спящего переворачивали. Лина тихонько засмеялась, по-видимому, представила картину, когда десять здоровенных мужиков разом переворачиваются.  Кажется, она пришла в себя. Я ее мягко предупредил:
– Пожалуйста не стесняйся, если что, буди меня. И учти мы вдвоем находимся в ловушке и нам, сейчас и последующие дни, никто не поможет…
     Сразу уснуть, ни ей ни мне, не удавалось. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, я попросил ее рассказать о себе.
– Ну вы, наверное, уже догадались, по моей фамилии, что я немка.
– Нет, я немецкого языка не знаю, – возразил я.
– Ну так вот, моя фамилия Хайтер. У этого слова много значений: жизнерадостный, веселый, шутник, балагур. Выбирайте на свой вкус. Мои бабушки и дедушки до войны жили на Украине, в поселке «Немколона», Артемовского р-на. С началом войны их отправили на Алтай. Там их дети поженились и вскоре их отправили в Таджикистан, в поселок Табошар. Там я и родилась. В 67-м году окончила среднюю школу и поступила в Ташкентский государственный университет, на геологический факультет. Вот и всё обо мне.
Она замолчала.  Я же пребывал в большом смятении. «Возможны ли такие совпадения?», размышлял я. «Это просто фантастика какая-то…»
    Я, сам-то, родился в поселке Буденовка, который граничил с «Немколоной». Окончив среднюю школу им. Буденного, сдал вступительные экзамены на отлично и был зачислен на геологический факультет Московского университета. По окончании которого, в 1963-м году, был распределен в пос. Табошар.  А в 68-м был приглашен на работу, ведущим геологом, в Согдийскую геологоразведочную экспедицию…
     Если предположить, что наши души искали встречи друг с другом, то они проделали удивительно сложный и долгий путь…
     Вскоре, незаметно, мы уснули. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся через маленькое оконце, упав на мое лицо, разбудили меня. Я открыл глаза и боковым зрением увидел Лину. Она уткнулась лицом в мой бок, а ее рука лежала на моей груди. Я осторожно снял ее руку и стал осторожно выбираться из мешка. Трудно сказать, то ли она действительно спала, то ли притворялась спящей. В хижине было жутко холодно, но в мешке вдвоём было тепло. На улице погода стояла тихая и солнечная, в перспективе, я думаю температура будет повышаться. Побродив с полчаса, я вернулся в хижину. Лина готовила завтрак.
–  Доброе утро, Лина!
Она, не поднимая глаз, несколько смущенно, негромко проговорила – Доброе утро.
После завтрака мы попытались визуально описать образцы. Но руки быстро закоченели, и мы это занятие бросили. 
– Пойдем прогуляемся, - предложил я Лине, что-либо делать, было просто невозможно из-за холода.
Долго тянувшийся день, наконец подошел к концу. Поужинав, мы на этот раз, легко забрались в мешок. Через некоторое время, когда я начал уже засыпать, вдруг Лина обратилась ко мне:
– Валерий Павлович, расскажите о себе.
– Да, что, собственно, рассказывать, всё стандартно. Школа, университет, распределение на работу, подготовка материала к диссертации, защита кандидатской. Да, этой командировкой, у меня сорвалась свадьба. Мы, с моей девушкой, должны были зарегистрировать наш брак и отправиться в свадебное путешествие на море. Не получилось.
– Сочувствую вам, Валерий Павлович, – тихо проговорила Лина.
– Да, что уж там, непреодолимые обстоятельства, – заметил я.
– А знаете, Валерий Павлович, а я ведь вас помню.
Я удивился и в мыслях пронеслось: «Kак это может быть? Может это высокогорный воздух галлюцинирует наш разум?»
– И как это понимать, Лина?
– В десятом классе, в гостевой час, вы приходили к нам и очень интересно рассказывали о геологии. Все наши девчонки в вас были влюблены.  А я вот, под впечатлением от ваших рассказов, выбрала профессию геолога. 
Вот так дела, я и не знал, что сказать на это. Немного помолчали и я провалился в тревожный сон. Мне снилось, будто мы с моей девушкой идем в ЗАГС, но на ее месте, вдруг оказывается Лина. Затем Лина начала плакать и умолять меня ее не бросать. Потом какая-то дорога и мы на машине срываемся в обрыв. Я проснулся в холодном поту. Лина спала, снова уткнувшись лицом мне в бок, а рука ее лежала у меня на груди…
    Прошло еще три дня. Вечером забравшись в мешок, я начал уже засыпать, как вдруг Лина спросила меня:
– Валерий Павлович, я вам нравлюсь? 
 Ого, подумал я, и что же должен я ей ответить.   
– Лина, спите и не забивайте себе голову всякими глупостями. Ведь от того, что нравитесь мне или не нравитесь, ничего не изменится. Я ваш начальник, вы моя подчиненная – этот статус остается неизменным. 
Она легонько вздохнула и повернулась ко мне спиной…
    Следующим утром, выйдя из хижины, я заприметил, выше по склону, вроде бы лежал какой-то валежник. Я туда поднялся и действительно, лежала сухая груда всяких палок и ветвей. «Вот здорово, – подумал, – протопим нашу избушку, будет веселей коротать время, да и поработать можно будет». Набрав изрядную охапку валежника, Я начал осторожно спускаться вниз, было очень скользко. Буквально, не доходя до хижины метров двадцать, моя нога соскальзывает и попадает в расщелину. Я падаю и слышу хруст. «Перелом ноги, – мелькнуло в голове». Боль пронзила всё тело так, как будто высоковольтный разряд прошил. Я лежал и не мог пошевелится от боли. Через некоторое время прибежала Лина.
– Что с вами, Валерий Павлович? – спросила она.
– Похоже я сломал ногу. Постарайся аккуратно вытащить ногу из расщелины – с трудом произнес я.
Лина стала на колени и пыталась вытащи ногу, но ничего не получалось, ботинок заклинило. Тогда она выбрала самую толстую палку и как рычагом освободила ботинок. В этот момент я потерял сознание. Очнулся я уже на топчане в хижине. Ума не приложу, как она, 90 кг безжизненного тела, затащила в хижину. Меня тряс озноб.
– Лина принеси сюда аптечку. «Уколы умеешь делать?» —спросил я.
– Нет, – ответила она.
– Сейчас научишься. Достань шприцы, спирт, противостолбнячную ампулу. Разрежь брюки выше колена, вскрой ампулу, набери шприц, смажь спиртом бедро и сделай мне укол. Коли, не бойся, мне будет, совершенно не больно, только очень медленно дави на поршень шприца. Молодец, умница. Теперь подбери две или три самых толстых палок и привяжи к ним мою ногу. Всё сделала как надо, – похвалил ее. А теперь поищи ампулу с обезболивающим. Вскрой новый шприц и, ты уже знаешь, что дальше нужно делать.
После укола стало легче, но стала нога сильно отекать.
– Лина, ослабь веревки. Спасибо.
Девочка держалась, что надо! Лишь один раз я заметил у ее глаз слезинку, но это возможно попала соринка ей в глаз. К вечеру поднялась температура. Лина делала холодные компрессы на лоб и протирала лицо холодной салфеткой. Так она просидела подле меня, не смыкая глаз, всю ночь. Видя ее испуганное лицо, я слабо прошептал:
– Bсё будет хорошо. Скоро за нами прибудут спасатели, – и снова потерял сознание.
Когда я очнулся, то услышал сильный и непонятный шум, снова трясет подумал я, но это заходил на посадку вертолет. Я подозвал Лину и распорядился по поводу собранного материала, а также геологического имущества, чтобы всё было загружено в вертолет…
       Вскоре я оказался в Ленинабадской городской больнице, где меня, в срочном порядке, прооперировали, «накормили» снотворным, и я на сутки уснул непробудным сном. Проснувшись на следующий день и взглянув на ногу, я ожидал увидеть гипсовую повязку, но ее там не было, а вместо нее, я обнаружил на ноге какую-то странную металлическую конструкцию. Повернув голову, я увидел сидящую, возле тумбочки, Лину. Она заметила мое движение, поднялась со стула и подошла ко мне.
– Вы проснулись, – радостно сказала Лина и поцеловала меня в щеку.
– Лина, вы воспользовались моей беззащитностью, но тем не менее, мне было приятно.
В этот миг распахнулась дверь и в сопровождении врачей вошел хирург, заслуженный врач республики, профессор М. А. Таджиев, который, на кануне, меня прооперировал.
– О! я вижу, вы, Валерий Павлович выглядите молодцом – произнес хирург. – Я сейчас вас осмотрю. Так, отека нет, температура нормальная. Вы скоро поправитесь, уверенно объявил профессор.
– Мансур Алиевич, скажите, пожалуйста, что это у меня на ноге находится, похожее, на «космическую» конструкцию? – спросил я.
– О, восторженно ответил профессор – это величайшее изобретение доктора Г. А. Илизарова и называется он «чрескостный компрессионно-дистракционный аппарат». Этот аппарат представляет собой металлические «кольца», на которых крепятся «спицы», проходящие через костную ткань, Он гармонично сочетает стабильную фиксацию костных фрагментов с управлением сложными биологическими процессами развития костной ткани и правильному их сращению.
        Валерий Павлович, вы у нас пробудете с недельку, а потом, вместе с аппаратом, отправитесь домой. Через некоторое время, вам придется снова лечь к нам в больницу, мы снимем аппарат и дней через пять, вы сможете нас покинуть. Вообще, я должен вам сказать, что вам повезло дважды, если так можно выразиться. Вы «удачно» сломали ногу, не было открытого перелома и мелких сколов кости. Ну и на ваше счастье, у нас оказался свободным этот чудесный аппарат.  Да, кстати, вы девушку отпустите, а то она нас не слушает, уже двое суток находится возле вас, от усталости на ней лица нет…
     Когда все ушли я поблагодарил Лину за ее заботу обо мне, но теперь ей нужно было отправиться домой и хорошенько выспаться. Когда она ушла, я подумал, а что если бы она уехала вместе с ребятами в кишлак, и я остался бы один – жуткая картина мне представилась…
   К вечеру приехали друзья и коллеги меня проведать и пожелали скорейшего выздоровления. На следующий день приехал начальник экспедиции, справился о моем самочувствии и пожелал скорейшего выздоровления. Затем, он добавил:
– Знаете, мы наградили Лину Хайтер грамотой за мужество, проявленное при особых обстоятельствах, а также выдали ей премию и краткосрочный отпуск.
С этим начальник попрощался, еще раз пожелав скорейшего выздоровления и уехал.   Во второй половине дня приехала Лина, посвежевшая и одухотворенная. Поздоровавшись, я заметил:
– Что это вы, сегодня, вся такая «порхающая»?
– Я просто счастлива, –последовал краткий ответ.
Она принесла фрукты, свежие газеты и журналы, а также маленький радиоприёмник на батарейках:
– Это чтобы вы не скучали в одиночестве, – добавила она. 
Я поблагодарил ее за внимание и заботу. Оба замолчали. Наступила неловкая пауза. Через некоторое время, оба одновременно воскликнули:
 – Ааа… 
И тут же оба расхохотались. Я стал ее расспрашивать, как там в экспедиции, что нового в поселке. Она стала рассказывать обо всех новостях и происшествиях. Я слушал ее рассеяно, задумавшись о своем будущем. Вскоре, она это заметила и замолчала. Очнувшись, я спросил, что там с отчетом по полевым материалам.
– Гриша с Сашей сидят невылазно в камералке* и готовят отчет к приемке. Меня, к большому моему сожалению, силком вытолкнули в отпуск. Мне тоже хотелось бы поучаствовать в написании отчета.
– Не переживайте, Лина, у вас еще много будет впереди отчетов.
Снова нависла пауза.
И вдруг Лина спросила: – Валерий Павлович, я вам не нравлюсь?
– Да, что ты такое говоришь, моя дорогая девочка! Что это вам в голову взбрело?  Я ведь тебе жизнью своей обязан!
– Всё это не то, не то…, – скороговоркой выпалила она.
И тут же попрощавшись, сказав: – До завтра, – она стремительно удалилась из палаты. Конечно, я догадывался о чем идет речь, но ведь я, не дал ей ни малейшего повода к каким-либо личным отношениям…
     Через пять дней, доктор, осмотрев мою ногу, сказал добро и меня выписали. Скорая помощь отвезла меня домой. Дома, в почтовом ящике, я обнаружил несколько писем. Было письмо от мамы, от моей девушки, еще одно – от брата, два письма были из редакций специальных журналов, куда я отослал статьи для публикаций.
*Камералка – специальное помещение для обработки геологических материалов.

        В первую очередь я прочитал письмо от мамы. С мамой было всё в порядке, только жаловалась она, что сильно скучает по мне и ждет не дождется, когда я приеду. Письмо брата отложил – прочту позже. Взял письмо от моей девушки, взглянув на штемпель, я вычислил, что письмо было отправлено полторы недели назад. Вскрыв конверт письма и развернув лист, я начал его читать. «Здравствуй мой дорогой и любимый. Как же я соскучилась по тебе. Я полагаю, что командировка твоя закончилась или приближается к окончанию. Я хочу, чтобы ты, не дожидаясь моего возвращения, приехал к нам. Здесь мы бы с тобой зарегистрировали свои отношения и сыграли нашу свадьбу в доме моих родителей, они будут безумно рады такому событию».  Далее пошли описания о всяких мелочах жизни, где была, с кем виделась. В конце письма, она сообщала, что случайно встретила бывшего одноклассника, который был безответно влюблен в нее и которого не видела со дня окончания школы. Сейчас он военный офицер, полковник, где-то служит в секретном месте. Посидели в кафе, повспоминали школьные годы. И в самом конце: «Валерочка, милый, любимый приезжай скорей. Я жду тебя. Целую бесчисленно раз». Я долго сидел, с письмом в руках и понимал, что срочно выехать, ну никак, мне невозможно. Посмотрел на часы, шел девятый час вечера. Почта уже давно закрыта. «Ладно, завтра утром отправлю ей телеграмму, что в силу непреодолимых обстоятельств, я не могу сейчас выехать…»
      Около девяти часов раздался стук в дверь. Я громко крикнул:
 – Bходите, открыто.   
Вошла Лина. Поздоровалась. Спросила о самочувствии. Присмотревшись ко мне, Лина сказала:
– Валерий Павлович, вы плохо выглядите. Что-то случилось?
– Нет, всё хорошо. Просто, наверное, устал, сейчас прилягу.
– Я посижу возле вас, спросила Лина.
– Спасибо, нет. Вам следует уйти. Зачем нам, с вами, компрометировать себя.
Она удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала.
– Ну тогда до завтра. Я приду с утра и чего-нибудь вкусненького вам приготовлю.
Я не успел ей возразить, а она уже исчезла…
      На следующий день, рано утром, я собрался пойти на почту, чтобы отправить телеграмму. Только я открыл дверь, как тут же столкнулся с Линой.
– А я к вам. Вот вам телеграмма. Это я по дороге встретилась с почтальоном, она несла вам телеграмму. Ну и чтобы ей в гору не подниматься, она ведь уже старенькая, – я сказала, что иду к вам и могу передать телеграмму.
–  Ну, хорошо, заходите.
Я развернул телеграмму и прочитал. Посмотрев на Лину, сказал:
–  Ну что же вы стоите, садитесь.
Я тоже присел на диван и снова прочел телеграмму – «Не приезжай. выхожу замуж. В поселок не вернусь». Вот и всё, с горечью я подумал. Я поднял голову, внимательно посмотрел на Лину и спросил:
– Bы читали это, – показывая ей телеграмму.
Она вся залилась краской и чуть не со слезами прошептала:
 – Да. Простите меня, Валерий Павлович, я сама не пойму, как это вышло. Мне очень стыдно.
– Это хорошо, что вы сказали правду. Знаете, одна ложь тянет за собой другую и человек, сам того не замечает, как оказывается весь во лжи. И он это знает, и окружающие знают, и с этим приходиться жить. Держитесь, Лина, подальше от всякой лжи. Она губит всё то хорошее, что может быть в человеке.
– Я пойду, – тихо промолвила Лина.
Я кивнул, и она ушла…
     «Как мне теперь с этим справиться?» – думал я. Всё, в одно мгновенье, опустошилось в душе. Совместные планы на будущее – их просто нет. «Как это могло произойти?» – задавал я себе вопрос. «Мы встречались три года. Мы дважды откладывали свадьбу и всё из-за меня, из-за моей работы. Но в конце концов, не могло же это быть причиной расставания. Мы любили друг друга, верили в друг друга. Почему же всё это рухнуло?», – искал я причину. И тут до меня дошло, она устала ждать, ее терзала неопределенность, а я пребывал в неведении, увлеченный своей работой…
     Прошло полтора месяца и меня снова положили в больницу, сняли аппарат и ещё неделю продержали. Все эти дни, по вечерам, меня навещала Лина.  Выписавшись из больницы, я стал интенсивно прорабатывать материал по месторождению «Арчазор». Мне предстояло лететь в Москву и в Главке доказать целесообразность проведения эксплуатационно-разведочных работ по объекту. После успешной защиты проекта в Главке, я еще должен был сделать доклад в Министерстве. После моего успешного доклада, решением экспертной комиссии, было рекомендовано профинансировать работы по объекту…    
    Перед самым возвращением домой, меня пригласили в Управление по науке при Министерстве. Здесь произошла со мной беседа, которая поставила меня в тупик. Мне было предложено место научного консультанта в Управлении, соответственно, с переездом в Москву. Я был настолько озадачен, что не мог ничего сказать.
– Валерий Павлович – обратился ко мне заместитель начальника – вы не торопитесь, хорошенько обдумайте наше предложение. Работа ответственная и многое будет зависит от вас. Когда определитесь дайте нам знать, но на долго, свое решение, не откладывайте. С этим я и уехал…
      Вернувшись в экспедицию, я доложил о результатах своей поездки.
– Валерий Павлович – обратился ко мне начальник экспедиции – вам, как говорится и карты в руки, готовьте техническую документацию большого проекта по «Арчазору». Подготовьте список необходимых специалистов для вашего проекта. На этом – всё…
      Предстояла огромная и ответственная работа. Осознавая это, становилось тревожно и даже немного страшновато, но с началом работы, я уверен это пройдет. Вечером зашла ко мне Лина.
– О, как я соскучилась по вам, Валерий Павлович – выпалила она. Я слышала, вам предстоит возглавить большой проект. Поздравляю.
– Спасибо. А как ваша жизнь молодая себя чувствует – спросил я.
– Великолепно – был кратким ее ответ.
– А, давайте мы с вами, что ни будь приготовим на ужин, у меня есть бутылка хорошего вина.
– Я согласна.
И тут же энергично приступила к делу. Когда всё было готово, мы сервировали стол, зажгли свечи. В уютной обстановке мы превосходно провели вечер, засидевшись допоздна. Я встал из-за стола.
– Уже поздно, Лина, давайте я вас провожу до дома. 
Она продолжала сидеть и похоже, что меня не слышала. Я продолжал рядом с ней стоять. Лина, не поднимая глаз, начала поспешно говорить:
– Валерий Павлович, я вас люблю. Я хочу быть с вами. Я хочу родить от вас детей. Не прогоняйте меня.
От неожиданности я впал в ступор. А она продолжала:
– Я вас полюбила ещё тогда, когда вы приходили к нам в школу. Я ведь и профессию выбрала под впечатлением вашего рассказа. При распределении в университете, с красным дипломом, у меня было право выбора, куда распределиться. Я знала, что вы работаете в Согдийской экспедиции и получила направление к вам…
–  Бедная девочка, что же мне делать с тобой. Лина, послушайте внимательно меня. Я намного старше вас. И к тому же, между нами, будет присутствовать тень третьего человека. А втроем, я жить не смогу, да и вы это вскоре почувствуете. Было бы не честно с моей стороны, воспользоваться вашими чувствами. И, я не вижу никакой перспективы в наших отношениях.
–  Валерий Павлович, но вы полюбите меня, потом. Я буду вам хорошей женой.
–  Девочка моя, быть хорошей женой, этого недостаточно для любви. Пройдет время, вы переживете всё что случилось, встретите достойного вам молодого человека и полюбите его.
–  Всё это не то, – приговаривая, она встала со стула и направилась к двери. – Не надо меня провожать…

                Не повторяй холодной укоризны:
                Не суждено тебе меня любить.
                Беспечный мир твоей невинной жизни
                Я не хочу безжалостно сгубить.
                (Иван Никитин)

      Время шло семимильными шагами. Я закончил проектирование объекта. С Линой мы виделись на работе не часто. Я мог ее включить в свой проект, но не включил. Она умничка, всё поняла, и не стала на меня обижаться. Вскоре пришел приказ из Москвы о моем переводе в Министерство. Перед отъездом, Лина пришла ко мне попрощаться. Мы долго говорили о разных вещах, не касаясь личных. Прощаясь, Лина крепко поцеловала меня.
–  Я буду помнить вас всю свою жизнь, – со слезами на глазах прошептала она…
     После того, как она ушла я задал себе вопрос: «Правильно ли я всё сделал? Лина мне нравилась, но любил ли я ее, наверное – нет, а мог бы полюбить, возможно – да…»
       Невольно возникло из памяти четверостишие Омар Хайямы:
                Кто губам прекрасным улыбку беспечную дал?
                Кто в удел скорбящим печаль сердечную дал?
                Пусть он не дал нам счастья, - довольно с нас и покоя,
                Ибо многим он слезы и муку вечную дал.               
     С тех пор прошло много лет. Иногда я вспоминаю работу в Таджикистане. В памяти осталось только хорошие воспоминания. Удивительной красоты горы, доброжелательные местные жители. Уважительное отношение к старшим, трогательная забота о детях. Но многое ушло из памяти. Я стал забывать фамилии сослуживцев. Не мог вспомнить лица, дорогих мне людей…
     Как-то возвращаясь со службы, поздним зимним вечером, я заглянул в почтовый ящик и обнаружил там письмо. Мне редко кто пишет, и в общем то, уже давно не жду писем. Раздевшись, я сел за стол, включил настольную лампу и взяв конверт, посмотрел на адрес отправителя и сильно удивился. Письмо было их Германии. Фамилия была мне неизвестна. «Кто бы это мог быть?»  – ломал себе я голову. Достав письмо, я начал его читать. «Здравствуйте, Валерий Павлович. Я давно собиралась вам написать, но боялась вас потревожить. Я очень часто вспоминаю нашу совместную работу. И тот весь ужас, который я испытала, когда вы сломали ногу. Я очень сильно испугалась. Не могла справиться с собой и тайком от вас, всё время плакала. Я благодарна вам за те уроки мужества, за бережное отношение ко мне, за знания, которыми вы, щедро делились со мной. Немножко о себе: я замужем, у меня двое сыновей. Старший носит имя – Валерий. В Германию я попала, после подписания Советским Союзом Хельсинских соглашений. Тогда открылась возможность этническим немцам выезд на историческую родину. Мы, родители и я, навсегда покинули Союз».  Далее в письме шли подробности переезда и устройство новой жизни. В конце письма была приписка – «Я вас всё еще люблю. Если захотите меня навестить, я вышлю вам приглашение. Лина…»
      После прочтения письма я был слегка обескуражен. Нахлынули воспоминания. И возник сам собой вопрос, а правильно ли я всё сделал тогда. Поступи я тогда по-другому, как могло бы всё сложиться? … 
  Отложив письмо в сторону, я с горечью осознал всю глубину своего одиночества…
                Как страшно жизни сей оковы
                Нам в одиночестве влачить.
                Делить веселье — все готовы:
                Никто не хочет грусть делить.
                (Михаил Лермонтов)

                Виктор Букарь               


Рецензии