Пандемия глава 31 Цензура трёх континентов

Элен сидела на террасе в Александруполисе, и перед ней на экране планшета шёл тот самый радиоэфир Ива. Полтора часа. Полтора часа затянувшейся, удушающей номенклатурной духоты.

Эфир тонул в бесконечных междометиях, неловких паузах, в этом вечном, зажатом «м-ма-му» и «ну-ну» чиновника, панически боящегося сказать лишнее слово без ведомственной инструкции.

 Интернационал был призван на помощь мгновенно. Весь огромный, витальный социум Элен, раскиданный на трёх континентах — от Ла-Манша до Босфора и дальше за океан, — дружно включился в игру.

Платиновый рентген её друзей и читателей обрушился на видео Ивана. Комментарии полетели со всех сторон, препарируя каждую его ошибку, критикуя его зажатость, его «м-ма-му» и его номенклатурный камуфляж. Трёхконтинентальный консилиум судебной психиатрии устроил Ивану настоящий цифровой аудит.

Удар был такой силы, что намек поняли мгновенно.
Через три дня позор был хладнокровно смыт: полуторачасовой эфир на ютубе был безжалостно кастрирован, сокращен и урезан до коротких, безопасных двадцати семи минут.
Вся чиновничья неловкость была вырезана ведомственными ножницами.
Элен смотрела на обновленный хронометраж и тихо, победоносно смеялась в трубку вернувшейся Оли. Её слово, её социум, её невидимые радары управляли решениями пресс-служб. Капкан «Пандемии» сработал даже на уровне архивных видеозаписей.
Она покачала головой, глядя на экран, где Ив теперь выглядел чуть более собранным.
— Я предупреждала, я не отпускаю. — с мягкой, кавказской, почти материнской нежностью прошептала Элен Эгейскому морю.
О
Цензура трёх континентов выполнила свой долг.