Урок кулинарии

   Евреи СССР жили в образе советских людей еврейской национальности. Но как выглядела их непосредственно еврейская жизнь, привязанная к языку предков? Был ли у них в массиве невыносимо правильной идеологии островок идентичности, поддержанный государством? Такой, где, в соответствии с планом, календарём и отчётностью, честно делилось сакральное имущество народа, - делилось строго, добровольно, всем по кусочку, который невозможно отнять и спрятать на спецбазе? Такой островок был. И речь пойдёт не о синагоге.

   Моя престарелая соседка-еврейка, бывшая театральная портниха, получала по почте журнал "Советиш геймланд". Журнал этот частенько выносился на нашу общую с ней лестничную  клетку и сиротливо лежал на обшарпанном столике. Я иногда брал его в руки, перелистывал. С виду - обыкновенная партийная писанина, только на идише. Кроме меня журналом никто не интересовался,  разве что садилась на него муха или ползла божья коровка.

   - Фаня Давыдовна, - спросил я однажды, - вы читаете журнал? Что там пишут?

   - Я уже ничего не понимаю, всё забыла, - ответила соседка. - Нас заставляют подписываться. Придёт человек и смотрит на тебя, над душой стоит. Подписалась или не подписалась? Недорого, конечно, но кому это нужно? Жизнь теперь другая. А когда-то был язык, романы писали, спектакли в театре шли с известным артистами! Где это теперь? Настоящих евреев уже давно нет, еврейской жизни нет, остались только фамилии.

   Фаня Давыдовна вздохнула и, тихо шаркая шлёпанцами, ушла к себе на кухню к огромной зелёной кастрюле с распространяющим свои ароматы и  доходящим до какой-то таинственной готовности борщом. Раздался звук выдвинутого ящика с вилками-ложками, потом брякнула крышка, и вскоре соседка снова явилась на лестничную площадку. Она вытерла руки фартуком, упёрлась ими в бока и произнесла:

   -Уфф! Жить хорошо, если человек радуется простым вещам. Вот борщ сварить просто, если умеешь. А где учиться? Все теперь спешат и хозяйство в семьях поверхностное, без души и знания.  Нужно, - Фаня Давыдовна задумалась, покрутив  в воздухе пальцем - нужно  иметь время и продукты. Ещё борщ требует знания и опыта.  Но теперь женщины готовят по-другому, считается, что по-книжному. Вроде, правильно, но на самом деле неправильно. По-другому делают!

   - То есть как это, по-другому? Продукты одни и те же, они с рынка или из овощного магазина на углу. Меньше что ли  варят? Или не тем ножом морковку режут? Или кастрюли маловаты?

   - Кастрюля имеет значение всегда, - отрезала Фаня  Давыдовна, сообразив, на что я намекаю, - лучше, если она большая. То есть, должна налезать на голову и чтобы кулак рядом с головой помещался. Можно больше, но меньше нельзя. В маленькой кастрюле варят сосиски. А борщ любит простор для овощей и отдельное место для мяса. Хорошая хозяйка это учитывает. Раньше учитывали. А теперь? - Фання Давыдовна посмотрела куда-то сквозь меня и так всплеснула  руками, как будто навек проводила упавший в пропасть старый мир, объяснить тайны, красоту и святую правильность которого ей не представлялось возможным, а оставалось только доваривать борщ, вздыхать и по-стариковски смиренно ждать наступления вечера. - А теперь, - попыталась продолжить она начатую фразу, но, скорее всего, забыла, о чём шла речь, постояла немного, роясь в памяти, что-то буркнула под нос и удалилась к себе на кухню, где уже целую вечность не готовились ни форшмак, ни рыба фиш, ни знаменитая фаршированная шейка. Она даже не бросила взгляд на толстый журнал в мягкой обложке, лежавший на столике рядом со спичечным коробком, скрюченной засохшей грушей и мутной бутылкой подсолнечного масла.