Восхождение. Том 4. Часть 15

Через десяток минут захватчики Наргилоса отступили. Воины Равира не стали их преследовать – лишь снаряды продолжали лететь в спины врагов, пока те окончательно не скрылись. И так, из девяти ста человек, вступивших на земли Духарта с целью захватить мятежное княжество, на восток отступало две сотни раненных, лишённых провизии воинов. Оборонительный войска Духарта выдержали долгую осаду, кровавую битву и теперь могли позволить себе порадоваться важной победе.
Впрочем, пиров в эти дни не будет. Не только потому, что следовало сохранять припасы. Из полутора тысяч воинов Равира, а также пяти ста резервных войск, за время осады и битвы, погибшими вышли две полноценные дивизии – шесть сотен воинов. Смелым планам Равира и надеждам Грутена не суждено было сбыться – войска мятежников потеряли вдвое больше, чем было запланировано по первоначальной стратегии.
И это не говоря о провизии, снарядах и лечебных припарках, которые за минувшие недели были почти полностью исчерпаны. Воску придётся дожидаться новых караванов из Духарта и Поварина, чтобы продолжить натиск на Наргилос. А беря во внимание скорый приход столичных войск, стоило ожидать перебоев в поставках ресурсов для продолжения войны.
Однако сейчас генерал Грутен не думал об этом. Он получил ранение в плечо от вражеского копейщика, которое, впрочем, было не смертельным. Куда больше его беспокоили потери среди подчинённых. Разумеется, учитывая, в каком состоянии пребывали резервные войска, им бы не удалось в одиночку побороть захватчиков. Главнокомандующий войсками в Духарте сохранил жизни новоприбывших воинов, при этом пожертвовав парой сотней своих личных воинов.
Генерал ослушался приказа князя, погубил много жизней, лишил войско несколько десятков лошадей, но всё же выполнил свою главную задачу – разбил войско Наргилоса. Это понимал он, понимали другие командиры, однако вот нижестоящие подчинённые и Равир навряд ли оценят такой рискованный ход, стоявший жизней многих их товарищей. Грутену следовало подготовится к долгому и унизительному разговору с князем, в результате которого не будет сделано никаких выводов кроме того, что воле Равира нельзя перечить.
Генерал спешился с лошади, держась за плечо, переводя дух. Оглядывая войска, Грутен поспешил отдать распоряжения, чтобы лагерь принялся восстанавливаться уже в тот момент, когда главнокомандующий будет нести ответ перед разъярённым князем:
- Возвращаемся в лагерь. Раненых отвести к лекарям. Пересчитать припасы и подготовить погребальный костры. Тела должны быть сожжены до того, как налетят вороны!

***

За то время, пока генерал раздавал приказания своим капитанам, до его ушей доносилось множество жалоб и осуждений. Его собственные подчинённые отказывались понимать, с чего они рисковали собственными жизнями в такой самоубийственной вылазке, пытаясь спасти несколько сотен необученных стражников. Потеря нескольких сотен закалённых в боях воинов, по мнению обычных служивых, принесёт куда больше проблем, нежели спасение пары сотен юнцов, которые погибнут уже в следующей битве.
Мало, кто из подчинённых понимал, чего рани генерал нарушил прямой приказ князя. Собственные жизни были для них куда важнее жизней мало знакомых воинов из резервного войска. И, учитывая спорные результаты сражения, вероятно, стоило рассчитывать на замену Грутена в звании генерала. По мнению многих, следующим главнокомандующим мятежных войск Духарта станет ветеран Талив – толковый и исполнительный офицер, заслуживший уважение в каждой дивизии.
Генерал Грутен старался делать вид, будто бы он вовсе не слышал этих переговоров и перешёптываний. Обычные рядовые солдаты навряд ли поймут важность решений вышестоящих офицеров, а чести и доблести у них – не то, что у заслуживших славу командиров, каким был сам Грутен. Потому, хотя и разочарованный подобными речами своих собственных подчинённых, генерал спокойно закончил отдавать приказы, после чего направился за помощью к лекарям. Пусть ранение было не глубоким, всё же следовало как можно раньше зашить плечо.
Грутен вернулся в лагерь, ведя своего верного раненного скакуна под узды. Сегодня он в очередной раз спас жизнь генерала, так что заслуживал ухода и почитания. Возможно, в следующих битвах, главнокомандующий сменит своего жеребца, сохранив жизнь повидавшему множество битв парнокопытному.
Передав рысака конюху, генерал быстрым шагом направился к лекарю, находившемуся подле самого князя. Пожилой, умелый врачеватель – его руки могли аккуратно заштопать любую рану. Потому, чтобы в дальнейшем не страдать от кривого шва и боли в плече, Грутен направился к нему, желая как можно быстрее разобраться с раной, переговорить с Равиром, а после – отправится на долгожданный отдых.
Во время врачевания, когда лекарь дал генералу сильную обезволивающую настойку, попутно промывая и аккуратно зашивая ранение, в шатёр вошёл гонец князя Равира – складывалось впечатление, будто бы правитель Наргилоса находился в нескольких днях пути, а не в соседней палатке.
Гонец, который явно нервничал после встречи с князем, передал приказание Равира своему генералу – немедля явится на совет. Судя по выражению лица и речи посыльного, правитель был не в духе. Возможно, даже к лучшему, что после настойки генерал чувствовал себя опьянённым – будет куда проще вынести долгие демагоги Равира.
Смиренно дождавшись, когда лекарь закончит штопать плечо  и накладывать жёсткую повязку, получив от пожилого искушённого врачевателя целебную мазь, Грутен поплёлся в скромную обитель Равира. Его голова кружилась, а ноги заплетались. Но в голове гремела лишь одна мысль – сон. Главное, не уснуть прямо перед лицом разъярённого правителя Духарта. Иначе, все опасения Грутена о своём будущем, неожиданно исполняться.
Равир до сих пор пребывал в той маленькой палаточке, скрытой между частоколом и небольшим холмом. Уютное укрытие должно было спасти князя от попадания снарядов, а в случае прорыва обороны лагеря, сбежать, оставаясь незаметным для войск.
Откинув полы палатки, пошатываясь, Грутен встал перед Равиром, отдав князю честь. Большой табурет, маленький сундучок, шкура зубоскола – правитель Духарта взял лишь самое необходимое, что потребуется для побега. По всей видимости, один комплект белья и кольчуга должны были спасти Равира от холодов и вражеских стрел.
- Генерал Грутен, - с явным пренебрежением в голосе протянул князь, глядя на покрытые кровью бинты на плече офицера. – Надо думать, осада была снята. Вам удалось отбиться от захватчиков?
- Да, Ваша Милость, - произнёс Грутен, хлопая глазами.
- И надо думать, битва с войсками Наргилоса не обошлась без потерь в наших войсках? – Прищурил глаза Равира.
- Ещё идёт пересчёт личного состава. Когда командиры доложат мне о состоянии войск и провизии, я приду к Вам с полным докладом.
- Вы не должны были покидать стен нашего лагеря, генерал, - понизив тон, зарычал правитель Духарта, чьё недовольство переросло в гнев. – Вы подвергли наши войска огромному риску. В результате, многие обученные воины сложили головы, защищая резервные войска.
- Иначе вся дивизия, посланная нам из Поварина и столицы Духарта, были уничтожены, - оправдывался Грутен, старясь держать себя в руках.
- Они и должны были погибнуть, унеся за собой половину войск захватчиков. А мы бы добили оставшихся из осадных орудий и луков. Теперь же в нашем распоряжении несколько сотен раненных, на чьё лечение и содержание у нас нет средств. У нас малое число снарядов для осадных орудий, которые бесполезны в полевом сражении, а две сотни выживших воинов Наргилоса как раз отступили в поля, продолжая разорять мои владения.
Правитель Духарта в порыве пламенной речи вскочил с табурета, подойдя ближе к генералу, словно пытаясь пронзить того надменным взглядом.
– Ваше решение заставит нас лишится множество раненных подчинённых, затребовать больше ресурсов на продолжение войны, и кроме того – отправится вдогонку за подчинёнными Домура, которые выведут нас на войска короля. Истощённые, без припасов и возможности пользоваться осадными орудиями – Ваша недальновидность приведёт к разгрому нашего войска, а вследствие этого – захвату всего Духарта!
По этой причине в дальнейшем я требую от Вас беспрекословного подчинения и верного исполнения моих приказов. Иначе, я могу счесть Вас некомпетентным, отдав Ваш титул и место более исполнительному офицеру. В Ваших же интересах, генерал Грутен, отныне ответственно относится к своему положению, и уважать мои распоряжения.
Равир медленно развернулся и уселся обратно на табурет, на этот раз приняв более уверенный и почтенный вид, по всей видимости, воодушевлённый своей речью. Генерал Грутен же продолжал молчать: в словах князя была истина, однако его расчёт и стратегия не были подкреплены никакими подтверждениями. Потому, не желая дальше тратить время на бессмысленный спор и гневить правителя, главнокомандующий скромно произнёс:
- Такого больше не повторится, Ваша Светлость!
- Очень на это надеюсь, - сурово проговорил правитель Духарта. – Отправьте дивизию из уцелевших воинов вдогонку за отступившими захватчиками. Их следует перебить, пока они не добрались до границ с Наргилосом.
- Я подготовлю людей и отправлюсь за воинами узурпатора, - кивнул Грутен, показывая столь желанную для князя исполнительность.
- Пусть этим займётся командир Талив! Вам же, генерал, следует заняться восстановлением лагеря и подготовкой войск для скорого похода на северо-запад. Я затребую у наших союзников необходимые нам ресурсы.
- Если Вы оставляете меня в лагере, я подготовлю погребальную церемонию, пока тела не привлекли ненужных падальщиков. Отправлю за служителем Храма Света.
- У нас мало ресурсов, людей и времени, чтобы придавать тела погибших огню. Скиньте тела в ров и заройте насыпью. Оставшихся, сложите в кучу, облейте остатками масла и подожгите. – Бесстрастно проговорил князь, сильнее укутавшись в шкуру забоскола. – Разумеется, прежде оберите трупы – незачем добру пропадать зря.
Лицо генерала Грутена без его ведома исказилось от презрения к столь оскорбительному отношению правителя Духарта к своим погибшим подчинённым и врагам. Храм Света обязывал всякого на поле боя придавать огню тела убитых, и то было не просто традицией, не простым обрядом, а возможностью для воинов искупить свои прегрешения перед Всевластителем, отправляя убитых их собственными руками в обитель Творца. Отречение от правил Храма Света – ересь, которая сулит всем нарушившим законы Всевластителя после смерти мучаться в проклятой обители Андарона.
Для любого воина, и тем более тех, что всю свою жизнь отдал военному делу, нарушение догматов Храма Света на поле боя – низость, хуже всякой подлости и обмана во время войны. А тот, кто собственным приказом заставлял воинов отрекаться от слов Всевластителя, был ничем не лучше проклинателя, обрекавшего души на вечные страдания.
- Не должно забывать о наказаниях после смерти, которые ждут осквернителей тел павших людей. Даже во время войны, - нравоучительно произнёс генерал, в конце концов не справившись с внутренним возмущением от приказов Равира.
- А Вы до сих пор лелеяте надежду, будто Всевластитель простит Вас за все деяния только потому, что Вы, генерал, стараетесь соблюдать догматы Храса Света? Не кажется ли Вас, главнокомандующий, что это абсурд? – Задевшее князя наставление офицера вызвало у Равира гнев. – Скольких мы погубили эти года? Сколько людей погибло от ран, голода или болезней? Сколько погибло не от Вашей руки, но по Вашей воле? Не обманывайте себя, генерал – чтобы мы не делали, как бы истово не следовали догматам Храма Света, нам суждено попасть в лоно Андарона! И Ваша попытка столь простым образом замолить прегрешения оскорбляет павших больше, чем их захоронение в промёрзлой земле.
Грутен никогда не наблюдал у Равира глубоких чувств к Храму Света или вере в Единого Творца. Однако никогда прежде князь не позволял себе подобных речей. Были ли тому виной многочисленные мрачные думы или ужасы войны, но правитель Духарта сильно изменился за минувшие года. Если раньше его мудрости и хладнокровия хватало для того, чтобы теперь многие явления, которые считал бессмысленными, то теперь князь Равира не утруждал себя ненужными нормами и человеческими ценностями.
- Если Вам больше нечего сказать, генерал, - явно готовый выйти из себя, стремился закончить разговор правитель Духарта, - можете идти. Выполните мои приказания и отправляйтесь на отдых!
Грутен без лишних слов отдал честь и покинул обитель князя. За время разговора сильное обезволивающее, заставлявшее генерала бороться со сном, кажется, полностью выветрилось. Слова и приказания князя оставили все мысли об отдыхе, оставив лишь беспокойство и разочарование. Недовольство непослушанием главнокомандующего, угрозы со стороны столичных войск, прямое запугивание лишением титула, несоблюдение правил Храма Света и презрение в глазах – в скором времени генерал Гуртен действительно мог впасть в немилость своего правителя. А его дерзкие слова и пренебрежение жизнями подчинённых и законами могло привести к недовольствам в войсках.
Хотя сегодня Духарт одержал победу, Грутен не мог ощутить вкус триумфа. У него не было явных причин беспокоится о своём будущем и судьбе своего княжества – кроме паранойи Равира, всё говорило об эффективности действий главнокомандующего мятежными войсками в Духарте. И всё же – нечто будто бы сжигало его изнутри, сдавливало грудь и затуманивало мысли. Более Грутен не чувствовал себя уверенным в стенах собственного лагеря: зная нрав правителя Духарта, офицеру стоило оглядываться по сторонам, спать с оружием под боком, следить за всеми слухами и домыслами, что ходили в лагере. Даже если Равир вознамерился избавиться от неугодного генерала, Грутен чётко решил, что не позволит себе погибнуть от предательского клинка подосланного убийцы или в казематах с клеймом предателя.
После всего пережитого, Грутен стремился завершить эту войну живым, с подобающими регалиями и должной славой. Когда же Домур и король будут свергнуты, генерал сам покинет войска князя Равира, добившись богатой и почётной пенсии. Пусть о нём будут ходить слухи среди командиров, пусть вельможи станут считать его неисполнительным – всё это неважно. За всю пролитую кровь Грутену было обязано всё княжество, возможно даже – всё будущее королевство. И генерал намеревался добиться должных регалий и вознаграждений.
Более – никакой борьбы за правое дело, за жизни товарищей, готовых сдвинуть генерала с места, за престиж княжеств, рвущих друг друга. Отныне – борьба за своё безбедное и славное будущее. За это боролся Равира, за это боролся Домур, за это боролись добрая половина всех мятежных войск. И если им дозволено сражаться лишь за собственное благополучие, генерал Грутен не намеревался и дальше строить из себя благородного защитника идеалов, на которые всем было наплевать. Отныне главнокомандующий собирался сражаться только за себя.