Укус

­­­Всё описанное в рассказе является исключительно плодом воображения автора,и потому все возможные совпадения с реальными людьми и организациями являются случайными и непреднамеренными...




1. Голубой крест

Комар подкрался незаметно и больно укусил в шею. От неожиданности Михаил на миг замер, а затем инстинктивным движением смачно прихлопнул обидчика ладонью. Мимолётный взгляд, брошенный на убитого насекомого, озадачил: на брюшке было отчётливо заметно голубое пятно, по форме напоминающее крест. Да и сам комар был заметно здоровее сородичей. Михаил вспомнил, что такой же кровосос с крестом на пузе неделей ранее укусил его супругу Глафиру, когда возвращались с пикника на даче друзей.

–      Вот ведь глобальное потепление, и до нас докатилось! Даже комары уже не такие какие-то...

Отыскав на кухне пустой коробок из-под спичек и поморщившись, Михаил поместил туда трупик убитого комара. Пробормотал неуверенно:

–      Проверю-ка этого крестоносца на заразу. Вдруг это от укуса такого же гада Глашка моя так некстати разболелась?

И позвонил на работу.

–      Клиника репродуктологии доктора Добролеповой, – отозвался в телефонной трубке бодрый женский голос. – Помогаем с демографией!

–      Варвара Никифоровна, я это, доброе утро! Много у нас пациентов сегодня?

–      Через час ближайшая запись, Михаил Александрович, но эта пара уже здесь. И ещё не по записи тоже несколько...

–      Вот и чудненько, значит, поработаем на славу! Буду где-то минут через сорок или даже раньше, если в пробке не застряну.

–      Ждём, ждём! Михаил Александрович, а скажите, пожалуйста, Глафира Петровна-то приедет, будет принимать сегодня?

–      Нет, не думаю. Мигрень у неё снова разыгралась, не до приёма. А я уже выезжаю.

Как и обещал, ровно через сорок минут Михаил стоял в дверях клиники и обводил глазами ожидающих. Отметил, что день ото дня таковых становится только больше. Поначалу это даже радовало – как же, их семейная клиника набирает популярность, но, увы, не теперь, когда из головы не выходил злополучный комар.

–      Доброе утро, судари и сударыни! Скажите-ка мне, пожалуйста, – почёсывая шею, задумчиво поинтересовался он у собравшихся, – кого-либо из вас кусали комары с голубым крестом на брюхе?

Выяснилось, что всех. Кого-то чуть ранее, чем Глафиру Петровну, кого-то уже неоднократно, с весны начиная. Михаил прищурился:

–      И у всех вас проблема с невозможностью зачатия? А по другому поводу есть кто?

Не оказалось.

–      Вот оно как, – нащупал в кармане спичечный коробок с тельцем недавнего кровососа. – Ладно, приступим. Вымою руки с дороги, и заходите, кто первый. Обещаю и вам помочь с продолжением рода, ведь прежде подобные обещания всегда сбывались...

Ближе к концу дня неожиданно зазвонил телефон. «Тёща! И как всегда не вовремя», – но всё же взял трубку. Никогда не звонит по пустякам, выдрессировал.

–      Мишенька, Мишенька! У нас ЧП! ЧП, Мишенька!

–      Да говорите уже, что случилось, Изольда Кондратьевна! Ваш мопсик опять укусил скандальную соседку? Или, может, в который раз Вас обрызгал робот-доставщик, проехавший мимо по луже?

–      Ну вот что ты говоришь такое, Мишенька? Стала бы я звонить с подобной ерундой!

–      А в чём дело тогда?

–      Мишенька! Горе! Глафирочку нашу только что скорая увезла! Давай бросай-ка всё, милок, и езжай к ней во Вторую городскую больницу. И я тоже приеду скоренько. Волнуюсь, на сносях же наша девочка. Так, всё, Мишенька, отключаюсь: в окно вижу, что такси за мной уже приехало!

Михаил напрягся. Второй ребёнок, через десять лет, такое чудо. Они его ждали, надеялись, верили. Поздняя беременность. И вот беда! Неужели это из-за того случая? Вряд ли! Но нужно ехать. Вспомнив про комара, он сунул коробок в руки лаборанту – пусть проверят. Затем, спешно сев за руль, нарушая все возможные правила дорожного движения, помчался в больницу...



2. Сюжет на экране

Прошло пять лет. Михаил сидел в квартире чудом уцелевшей среди свежеотгроханных высоток хрущёвки и потягивал квас из горла пластиковой бутыли. Пять лет с момента, как в больнице умерла его супруга Глафира вместе с их нерождённой дочерью. Его дочерью! Не прошло и года, как и дражайшая его тёща, Изольда Кондратьевна, с горя покинула этот мир. И жизнь Михаила перевернулась. Клиника, заваленная исками неудовлетворённых пациентов, разорилась. Пасынок-подросток от первого брака Глафиры перебрался к родному отцу, а для оплаты счетов пришлось продать виллу в престижном районе и любимый свой «джип», перебраться в зачуханную однушку на выселках, где из мебели были только надувной диван да допотопный кинескопный телевизор, ровесник Крупской, по которому как раз смотрел выпуск новостей на центральном канале. Остальные почему-то не ловились...

Розовощёкая диктор на экране восторженно щебетала о фундаментальном прорыве науки в борьбе со злостными разносчиками эпидемий – комарами. Всего несколько лет назад корпорация «GeneSolve» из Штатов выпустила в природу миллионы комаров-самцов, заражённых специально выращенной бактерией Wolbachia, препятствующей размножению данных насекомых. И вот теперь, благодаря данной программе экологической очистки от комаров, можно навсегда позабыть о малярии и лихорадке Денге, вирусе Зика и прочих болезнях, которых переносили эти насекомые. Навсегда позабыть о разного рода фумигаторах и спреях непонятного содержания...

Михаил замер, не в силах оторвать взгляд от экрана: там показывали самку комара с синим крестом на брюшке. Такую же тварь, что искусала его, жену-покойницу, а ещё всех неудовлетворённых лечением от бесплодия в его клинике пациентов. У всех них он выявил странную тенденцию: несмотря на идеальные показатели обоих партнёров, зачать ребёнка не удавалось. Даже ЭКО не помогало. Этиология этого ему была неясна, поскольку анализы ничего не показывали. Словно какая-то неведомая науке сила препятствовала этому. Словно какой-то синдром внезапного бесплодия стал эпидемией. Пандемией, если хотите. Как коронавирус когда-то в давние времена. Возможно, виной этому очередная вспышка на Солнце, как тогда он думал. Всё это вылилось в многочисленные иски, приведшие в итоге к закрытию клиники покойной супруги, в которой он трудился. Не только её, но и множества аналогичных. И год от года во всём мире детей на свет появлялось всё меньше и меньше. Быть может, за исключением народов, постоянно живущих в районах вечной мерзлоты, где о комарах и не слышали. А розовощёкая диктор продолжала:

–      После скрещивания с самцом, заражённым подобной бактерией, на брюшке самки отчётливо проявляется метка в виде креста голубого цвета, а сама она становится бесплодной, уменьшая тем самым популяцию этих кровососущих насекомых...

–      Тьфу ты, зараза! – выругался Михаил, отставляя недопитый квас в сторону. – Так вот где собака зарыта! А мне-то с коллегами чудом удалось избежать обвинений в мошенничестве.

Он встал и принялся рыться в завале бумаг на столе, пока наконец не выудил из-под очередной стопки распечаток свой телефон. Разблокировав, заскользил пальцем по экрану, пролистывая контакты туда-сюда, пока взгляд не споткнулся об одну строчку: Dr. Edward Muckenstein. Однокурсник, который давно и капитально осел в Штатах. Созванивались редко. Виделись... Да от силы пару раз после окончания института. Мельком на каких-то конференциях...

Михаил взглянул на часы.

–      Позвоню ему, когда в Америке наступит утро. Пусть покуда спит спокойно, Edward Muckenstein. Да и мне, пожалуй, тоже выспаться не помешает...



3. Американец

Утро не заставило себя ждать, хотя ночь пролетела без сна. Михаил провёл её перед экраном, глотая одну за другой найденные в Интернете статьи про комаров, бактерию Wolbachia, корпорации «GeneSolve», её деятельности и ключевых фигурах. Необходимо было основательно подготовиться к диалогу с Эдиком Мунько из Жмеринки, который, перебравшись в страну заходящего солнца, вдруг стал именовать себя Edward Muckenstein.

–      Стоп! А как переводится его фамилия? Это же по-немецки, если не ошибаюсь.

Перевод не заставил себя ждать.

–      «Комариный камень». Какой-какой камень? Комариный? Ну-ка...

Порывшись в бумагах, Михаил нашёл визитницу, открыл. Выудил искомую и прочитал на ней вслух:

–    
Edward Muckenstein, GeneSolve Corporation, Vice President.

Адрес читать не стал. Сел ошарашенный...

–      Надо же! Я ведь и не посмотрел, когда брал у него визитку, что на ней написано. Засунул, и всё. Мало ли чего он там вице-президент. Я вот тоже тогда был заместителем в якобы главной клинике репродуктологии города. Нет, однозначно, мне следует этому Мунько позвонить. Надо же, вице-президент такой корпорации, не хухры-мухры. И пусть он только попробует не ответить, этот Эдик Мунько. Вот только почему я не нашёл никаких упоминаний о нём на сайте?

Вновь оказался за экраном, открыл вкладку с сайтом «GeneSolve». Внимательно рассмотрел заглавную страницу, страницу контактов. Нашёл список руководства, вице-президентов, покрутил вверх-вниз, Эдуарда не нашёл. Ни фото, ни строчки.

–      Что ещё за чертовщина? – выдохнул он. – Вроде вице-президент, а нет ни единого упоминания. Неужели опять этот Мунько всех разыграл? Это так на него похоже... Нет, надо ему позвонить!

Не заметил, как заснул, обессилевший.

Проснулся уже в разгар дня, весь в холодном поту. Снилось, что отбивался на бегу от стаи надсадно гудящих комаров с синим крестом на пузе, преследовавших его по пятам. И у них было одно на всех лицо Эдуарда Мунько. Хитрое и смеющееся. Зло так смеющееся, ехидно. Он всегда так смеялся, нашкодив, зная, что Добролепов его прикроет. По дружбе...

Михаил посмотрел на часы. Затем на телефон и снова на часы.

–      Воскресенье, ё-моё! Потерял я счёт дням. Сегодня же никто не работает, даже вице-президенты, даже мнимые. А звонок придётся отложить до завтра. Дождаться бы.

Михаил отшвырнул телефон, быстро собрался и вышел из дома. Кладбище встретило тишиной и покоем, непривычным для большого города. Он подошёл к могиле, которую мог бы найти с закрытыми глазами, присел на корточки и заботливо вытер пыль с
фотографии на надгробии.

–      Глаша, я всё ещё люблю тебя! Не уберёг я тебя и нашу дочь, не сберёг нашу клинику. Твою клинику. Не могу без тебя. И я всё ещё пытаюсь понять, что же происходит. Обещаю, сделаю это! Ради тебя, Глафира Петровна. И ради нашей нерождённой дочери.

Он закрыл глаза, чтобы услышать, как ветер шелестит листвой на деревьях, что были рядом. Взгрустнуть оттого, что время уносит прочь дни, когда они с Глафирой были вместе, счастливы. И набежали воспоминания.

–      Отомсти за меня, за нас, Миша, – вдруг почудился ему голос, такой родной и такой далёкий. Её голос. – Позвони Эду, позвони Эду...

Он вздрогнул и огляделся. Ни души рядом.

–      Позвоню. Завтра же позвоню, обещаю...

Следующий день никак не заканчивался. Михаил, с трудом дождавшийся окончания рабочего процесса, спешно покинул офис и направился домой через парк. Этот путь был вдвое дольше, но зато позволял поговорить без лишних ушей. Тем более, домой, в домашнее одиночество, не тянуло. Вынув из кармана телефон, Михаил набрал номер. Гудок, затем ещё и ещё. Наконец, услышал в трубке усталый голос на фоне какого-то гула:

–      Muckenstein.

–      Эд, Эд, это я, Миша Добролепов, однокурсник. Помнишь? Есть минутка?

–      О, мой добрый Мойша! Ты, таки, даже не догадываешься, как же вовремя позвонил.

–      Давай к делу! Скажи, твоя эта компания «GeneSolve», комары, Wolbachia...

–      Я же говорил, ты таки вовремя. Про влияние на репродуктивную функцию хочешь узнать? Наконец-то! Что же, лови ссылку на файл в облаке. А пароль... Думаю, догадаешься... Поймал?

–      Да-да, вроде что-то прилетело, пропищало.

–      Чудесно! Когда скачаешь, файл автоматом удалится с сервера. Давай, начинай, и поторопись: у нас мало времени. Там...

В этот момент к гулу в телефоне добавились звуки полицейских сирен, и они становились только громче. В их шуме Михаил смог разобрать фразу Эда «всё, не звони мне больше». Затем раздался звук выстрела и следом всплеск. Связь оборвалась...

Михаил стоял в оцепенении, чувствуя, как холодный пот течёт по спине. Услышанное не выходило из головы. «Всё, не звони мне больше». Сирены. Выстрел. Всплеск. Что-то произошло. И эта ссылка на файл в облаке. «Ты, таки, даже не догадываешься, как же вовремя позвонил». Не раздумывая и не обращая внимания на объём файла, Михаил нажал «Скачать». Процесс, как говорил когда-то некто Горбачёв М.С., немало плохого наделавший, пошёл. Осталось дождаться его завершения...



4. Открытие

Архив на телефон скачивался утомительно. Видимо, каким-то кружным путём шёл этот процесс. Михаил даже успел дойти до дома и устроить себе лёгкий перекус, прежде чем полоска индикатора добралась до заветных ста процентов. В ноутбук из телефона перегонялось не лучше. Было уже около полуночи, когда на экране стали появляться первые распакованные файлы.

–      Какое счастье, что завтра не моя смена и на работу не идти, – пробормотал Михаил, рассматривая представшее перед его глазами. – До утра бы всё это осилить...

И погрузился в изучение...

Это был набор документов: внутренние отчёты «GeneSolve», графики, таблицы. Все они были пронумерованы Эдом в том порядке, в каком он счёл нужным их представить. Поначалу Михаил бегло пролистывал это изобилие, пока не добрался до документа, озаглавленного «Пилотный проект по оценке влияния Wolbachia на фертильность  человека». В графе «куратор» значился никто иной, как Dr. Edward Muckenstein, а
в графе «локация» был указан его родной город. Его, Михаила, город. А сам проект стартовал как раз незадолго до того, как у них в клинике начали появляться первые пациенты с «идеальными анализами, но без зачатия». От неожиданности Михаил замер...

Внутри начало что-то закипать. По-видимому, ярость. Он вспомнил, что находил как-то среди документов покойной супруги папку, называвшуюся «Сотрудничество с GeneSolve». Не придал значения...

Мунько, сволочь, что его могло связывать с Глафирой? Стоп! Так это же он, Эд, их познакомил, представил её своей коллегой. Ещё до своего отъезда за бугор. Видимо, они и после общались. Может, и дочь, которую, умерев, не родила Глафира, тоже была не его, а Эда? Как теперь узнать?

Хлопнув кулаком по столу так, что чашка с кофе едва не опрокинулась от этого, Михаил вскочил и принялся ходить взад-вперёд по комнате.

–      Нет, не случайность! Это спланированная акция. И Эд её участник. И Глашка, похоже. Чёрт, я же верил ей, души не чаял и думал, что нет у нас друг от друга никаких секретов...

Немного остыв и собрав волю в кулак, Михаил вернулся к компьютеру. Любопытство пересилило ярость. Как человек рассудительный, он решил дать волю чувствам после ознакомления со всеми материалами. И оказался прав.

Идея сокращения численности комаров пришла в голову Эдуарду после того, как его искусали эти насекомые во время поездки на дачу приятеля где-то в глубине Мещёрских болот. Для её реализации он привлёк свою коллегу Глафиру, которая болезненно переживала развод и срочно нуждалась в отвлечении от депрессии. Но в России этот проект никого не заинтересовал. Спонсоры нашлись за океаном, но Глафира, которую Эд к тому времени имел глупость случайно познакомить с Михаилом, туда не поехала. Но сотрудничать продолжала. Дистанционно.

Поначалу всё выглядело как спасение мира: меньше комаров, меньше и болезней, ими переносимых. Однако, когда появились побочные эффекты на репродуктивную функцию, спонсоров, корпорацию «GeneSolve», это не остановило. Наоборот, у неё даже появились покровители. Из высших эшелонов. В погонах. Ещё бы, ведь модифицированные комары – это же оптимальное биологическое оружие. Зачем нужны дорогостоящие бомбы и ракеты, если противник сам вымрет естественным образом? Пусть и не так быстро. Главное только этих комаров правильно модифицировать и сделать «противоядие», вакцину, чтобы «золотой миллиард» не пострадал. Вот только к разработке вакцины Эда не только не подпустили, но и стали отодвигать, а затем и вовсе намекнули, что лучше держать язык за зубами. Когда лабораторию переместили в Восточную Европу, поняв, что протестовать себе дороже, Эд решил действовать. Как-то раз он сумел за выпивкой разговорить одного из коллег, работавших над противоядием, и после сообщил узнанное Глафире. Свой вариант противоядия, испытанный после комариного укуса, стоил ей жизни...

«Мойша, этот файл – последний. Остальные я заготовил, но не успел заполнить. Знаю, меня хотят ликвидировать. Отправляю тебе, что успел, а сам попытаюсь сбежать. Но если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Прости, что втянул Глафиру и тебя в это. Знаю, ты сделаешь противоядие и остановишь безумие. Ради Глаши, ради вашего нерождённого ребёнка, ради всех. Уверен, ты сохранил файлы Глафиры. В них должен быть её рецепт противоядия, но над ним следует поработать. Ты всегда был лучше меня. Прощай! Я в тебя верю...» – прочитал Михаил в следующем номерном файле.

–      Ох и зараза же ты, Эд! Как всегда, ещё с институтских времён, набедокурил и в кусты, а Миша давай расхлёбывай. По дружбе. И на кой ляд ты к нам в Россию приехал из своей Жмеринки? Сидел бы там себе и дальше фельдшером. Комары наши его, когута, видите ли, покусали, ага!

Михаил встал, прошёлся по комнате, смял в руках и выбросил сигарету. Взял пульт, включил телевизор. Шли новости.

–      Трагедия в Соединённых Штатах. Топ-менеджер одной из корпораций покончил жизнь самоубийством, застрелившись на Бруклинском мосту, – монотонно-сонливым голосом вещала всё та же розовощёкая диктор, а в кадре на миг появилось лицо Эда.

–      Эд?! – Михаил так и остался сидеть с открытым ртом перед экраном, а диктор продолжала:

–      Спецслужбы пытаются выяснить, с кем он беседовал перед смертью, чтобы узнать о причинах данного поступка. К другим новостям...

–      Узнать о причинах поступка. Спецслужбы, ага. Так это они же его и убили. Стоп! Так это же со мной в тот момент Эд беседовал... Так-с, и куда только я подевал эту чёртову Глашину папку «Сотрудничество с GeneSolve»?

Нашлась быстро. Михаил всегда был аккуратистом. И Плюшкиным...



5. Последняя надежда

Несколькими минутами спустя на интернет-мессенджер Михаила поступил входящий звонок. На экране на миг высветилось «GeneSolve» и пропало, сменившись на «неизвестный номер»...

–      Вот и выяснили, гады, вычислили... Ну спасибо, Эд, чёрт бы тебя побрал! Вечно проблемы из-за тебя, которые решать мне. Но, чую, пока придётся податься в бега...

Не ответив на звонок и дождавшись его окончания, Михаил выключил телефон и, вынул сим-карту и переломил пополам. Затем аккуратно завернул аппарат в несколько слоёв найденной на кухне фольги.

–      Вот и сгодился тёщенькин подарок. Изольда Кондратьевна всё же мудрая женщина. Была. Много чего полезного надавала, не зря жизнь прожила, – задумчиво произнёс он, закрыв крышку ноутбука.

Упаковав телефон, ноутбук и папку Глафиры Петровны в дорожную сумку, Михаил окинул печальным взором своё пристанище, присел на дорожку, а затем натянул до бровей шапку-ушанку и спешно вышел на зимний морозец. На дворе было ещё не по-утреннему темно, пасмурно, и лёгкий снежок неторопливо засыпал окрестности спального района, который ещё только собирался просыпаться.

–      Ну, за дворника сойду, – успел пробормотать, прежде чем послышались звуки движущегося в сторону его автомобиля.

Слившись с деревом, Михаил увидел, как из подъехавшего минивэна выскочило несколько человек в тёмной одежде и направилось в сторону его подъезда. Расслышал разбавленную характерным южным гэканьем приглушённую английскую речь по их возвращении.

–      Ушёл, – докладывал по телефону один из вернувшихся. – И недавно. Телевизор ещё тёплый. Забрал всё, что нас интересовало. Кто-то предупредил.

Что
говорили в ответ, Михаил слышать не мог, но догадался, что охота на него объявлена. Или же на папку Глафиры. Оттого не сразу отлип от дерева, за которым укрывался, а простоял, стуча зубами от холода, пока не стало светать. Куда в Восточную Европу переместили лабораторию, о которой говорил Эд, сомнений не осталось. Путь у Михаила теперь был только один – в Москву, на Лубянку. На перекладных, окольными тропами. Несколько сотен вёрст. Ради последней надежды, ради Глафиры и их нерождённой дочери. В конце концов, даже ради Эдика Мунько, который, как всегда это было, хотел как лучше, а получилось...

–      У меня получится не как всегда. Иначе никак, – прошептал Михаил, глядя, как робкие лучи солнца пробиваются сквозь снежные тучи.




Продолжение следует.
Может быть...
 
 
 
 
 
 
 
 

Свидетельство о публикации: izba-2026-4409328, © 26.07.2026г. Арманд Декрё