Веночек из флёрдоранжа

~~~*~~~*~~~*~~~*~~~*~~~

Алиса Петровна поправила на коленях сумочку и прислонилась головой к прохладному стеклу, за которым металась сырая и промозглая непогода. Пригородный поезд мерно покачивался, убаюкивая ритмичным перестуком колес. Вагон казался полупустым, пахло дерматиновой обивкой сидений, мокрой одеждой и ненастьем. Алиса Петровна выбрала свободное место, подальше от тамбура, подальше от ненужных разговоров случайных попутчиков, собираясь немного вздремнуть.

Поезд набирал ход. На каждой станции вагон постепенно заполнялся: заходили дачники с тележками, студенты с рюкзачками, мужчины и женщины, груженые пакетами и баулами, спешащие домой после трудового дня.  Алиса Петровна безучастно смотрела, как за окошком рекламные щиты и вывески — в городской черте, сменяются бескрайними полями, березовыми рощицами, редкими населенными пунктами, на мелькающие столбы и провода — вдоль железнодорожных путей, которые в скором времени зажгутся придорожными фонарями, а домики - огоньками.

В вагоне стало шумно. По проходу, переступая через чьи-то ноги и сумки, прошла пожилая пара. Женщина, в светлом плаще, вела за руку девочку лет пяти, в розовой курточке и белой шапочке. Следом шел высокий мужчина, с благородной сединой, бережно подталкивая девочку к соседнему ряду.

Алиса Петровна вздрогнула. Сердце, казалось, на секунду остановилось, а потом забилось где-то в горле. Она узнала его. Это был Артур. Тот самый, чьи письма она хранила в шкатулке на антресолях целых тридцать лет. Те же черты лица, та же манера чуть наклонять голову, тот же знакомый профиль, тот же тембр голоса.

Они заняли места в соседнем ряду, прямо напротив Алисы.

Она замерла, боясь даже вздохнуть, то ли от неожиданности, то ли от страха, что он ее узнает. Слышалось, как девочка звонко смеется, и как Артур тихим низким голосом рассказывает ей о чем-то.

Алиса пристально рассматривала женщину. Полноватая круглолицая блондинка, с карими глазами и румяными щеками. Одетая со вкусом. Голубой плащ, нежный шейный
платок. Когда-то Алиса тоже была блондинкой, с глазами цвета коньяка, и пользовалась розовой помадой. Но однажды сильно пережгла волосы и стала выбирать более щадящую краску каштанового цвета, и макияж сменился на бежево-персиковый, более подходящий облику.

Алиса Петровна закрыла глаза. В памяти вспыхнул вечерний, весь в огнях вокзал, отходящий поезд и его обещание, которое так и не было исполнено. Она почувствовала, как к горлу подступает комок. Прошлое осталось там, за чередой ушедших лет, а здесь, в этом вагоне, была его настоящая жизнь — стабильная, семейная, наполненная детским смехом.

Алиса Петровна сильнее прижалась к окну. Поезд мчался вперед, а у нее перед глазами мелькали дни, которые разбросали их в разные стороны.

* * *

Он привез ей букетик ландышей и сказал, что сам собирал. Их учения две недели проходили в лесу, она не могла дождаться. Он всегда ей что-то дарил. Коробочку конфет, простенькие бусы, сережки, в виде маленьких ракушек. И даже когда совсем нечего было подарить ( какие у курсантов деньги), приносил ей мандаринку или конфетку. Это было так трогательно, ведь он сам мог съесть, но оставлял для нее. Однажды они поссорились, он заплакал, что без нее не сможет жить, и спрыгнул со второго этажа. Она думала убьется, но он угодил на куст сирени, лишь сильно ободрался и подвернул ногу, все обошлось и они помирились.
А зимой она провожала его до военного училища, а потом он провожал ее до остановки, они никак не могли расстаться, и так ходили раз 5, туда и обратно, а потом целовались, стоя по обе стороны училищного забора, между узкими чугунными прутьями, и лица их леденели от холода, стылые прутья врезались в щеки, языки все время натыкались на эти прутья и прилипали, они их отдирали, и снова целовались, а сверху падали колкие снежинки и на улице было очень холодно, но им было жарко, их сердца пылали от любви. А потом они купили обручальные кольца. И она выбирала фату, нежнейшую, прозрачную, струящаящуюся и невесомую, с веночком из флёрдоранжа.
На перроне вокзала они прощались и оба не сдерживали слез... он поехал за родителями. И  потянулись дни ожидания, которые растянулись до бесконечности. Потом они уже ждали его вдвоем с дочкой... И дочь выросла не обделенная любовью. Отсутствие отца компенсировалось любовью бабушки с дедушкой и кучей родственников. И сейчас у него есть внуки,  двое пацанят. Возможно, Артур, был бы им хорошим дедушкой...

Внезапно поезд резко дернулся, видимо, на перекрестке путей, и с полки над головой Алисы Петровны соскользнула её тяжелая сумка. Она с глухим стуком упала в проход, рассыпав содержимое: блокнот, футляр с очками, зонт, "Узорный покров" Моэма, который она взяла в дорогу, но почему-то не стала читать.

Алиса Петровна в спешке бросилась собирать вещи. Она видела, как мужчина наклонился, чтобы помочь ей. Его рука случайно конулась её. Наступила тишина — такая пронзительная, что слышно было лишь мерное постукивание колес на стыках рельсов. - Моэм - один из любимых писателей, - произнес он, вставая и протягивая ей книгу.

Алиса увидела, как его взгляд, серьезный и внимательный, медленно переместился с книги на нее. У Алисы мелькнула мысль о том, что на день обещали дождь и, небо над городом стремительно темнело, обещая грозу, как удачно, что она надела эту шелковую косынку и очки с тонированными стеклами. Он стоял в полшаге от нее,она ощутила знакомый запах его сигарет. Прошло столько лет, но этот запах, казалось, застыл в янтаре её памяти. Он пристально вглядывался в её лицо. Что-то мелькнуло в его глазах —  нечто похожее на узнавание, которое он тут же попытался  списать на игру воображения.

— Мы с вами раньше не встречались? — спросил он. Голос звучал хрипло, с той же знакомой интонацией.

Алиса замерла. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать. Она знала, что если сейчас повернется, снимет очки, если позволит ему увидеть её глаза — всё рухнет. Вся та выстроенная за десятилетия жизнь, спокойная и размеренная, рассыплется, и взорвется болью. Она медленно повернулась, стараясь, чтобы движения оставались плавными и безразличными.
— Вряд ли, — ответила она, стараясь придать голосу холодную отстраненность. — Я здесь проездом.

Артур задержал на ней взгляд еще на секунду. В его глазах боролись сомнение и надежда, но Алиса не дала ему шанса. Она слегка кивнула, благодаря, поставила сумку на сиденье рядом с собой и отвернулась к окну. Наверное, если бы она сняла очки, может быть, что-то изменилось. Но она больше не хотела бередить давно зажившие раны, вмешиваться в его жизнь. Не хотела ничего менять и ничего знать, потому что есть предел боли.

На перроне двери с шипением открылись, она увидела в отражении окна, как Артур взял девочку на руки и помогает жене спуститься. Он шел уверенно, прокладывая дорогу своей семье сквозь гудящую на перроне толпу, оставив Алису Петровну в поезде, который вез ее к его дочери и внукам. Она закрыла глаза, к которым предательски подступили слезы, и за долгие годы позволила себе отпустить его...
Пусть он останется в ее памяти тем влюбленным мальчишкой, пусть у нее останется хотя бы счастливое прошлое...