Танго нашей юности

                ТАНГО НАШЕЙ ЮНОСТИ
(рассказ)
                Медленно спускающийся лифт остановился на восьмом этаже. «Женщина»
- загадал Илья. Двери открылись. В лифтовом холле стояла немолодая женщина с бледным лицом, удерживая на коротком поводке большую черную собаку. Увидев Игоря, она испуганно попятилась. «Заходите, заходите, не бойтесь,» - сказал Илья. – Я не кусаюсь!». Женщина смущенно улыбнулась, замешкалась, но собака дернула ее вперед и втащила в кабину лифта.                - Извините, - произнесла она, глядя на Илью с виноватым видом. – я думала, что вы испугаетесь.
- Да, бросьте! Лабрадоры добрые и умные псы. – ответил Илья, нажимая кнопку первого этажа. Лифт тронулся вниз.
- Это верно, - произнесла женщину, тяжело вздохнув, - Они самые умные домашние животные.
- Ну, уж нет! Самые умные это кошки!
- Кошки?! Эти бандиты и прохвосты? Почему?
- Судите сами. Человеку понадобились тысячи лет, чтобы приручить собак, коров и лошадей. А кошкам понадобилось всего несколько сот лет, чтобы приручить человека, чтобы он потакал их капризам и прощал все ихние проказы.
  Женщина рассмеялась: «Да, похоже на правду». Лифт остановился. Они спустились по короткой лестнице, вышли из подъезда на улицу. Собака потянула женщину к пешеходному переходу через небольшую улицу, за ней начинался лесопарк.
- Нам туда. – сказала женщина.
- Представьте, и мне тоже! Я хожу в магазин через лес... И как часто собака вас выгуливает?
  Женщина мягко улыбнулась.
- Два раза, рано утром и вечером. А вы владеете юмором.
- А как же иначе! В наш сумасшедший век, когда мир превратился в буйное отделение психиатрической больницы, без юмора не проживешь. 
  Они перешли через улицу. Некоторое время шли по лесной тропинке.
- А ваша собака, похоже, самочка?
- Как вы догадались?
- Ну, как же. Ваша пробегает мимо деревьев. А кабели, обычно, задирают задние лапки на все деревья, чтобы переписать чужие автографы.
- В каком смысле переписать?
- Как в каком? Ведь, я же поставил ударение на последнем слоге! А вы что подумали? 
- А что же вы так ухмыляетесь? Вы неисправимый насмешник!
- Нет! Я исправимый и неистощимый!
- Да, ну вас!
  Женщина спустила собаку с поводка. Та, сейчас же умчалась вперед.
- Дези, - громко крикнула женщина – не убегай далеко!
- Вы так громко кричите ей.
- Да. Она у меня не молоденькая. Ей уже двенадцать лет и слышит плохо. Такое бывает редко у собак.
- Ну, почему же? Вот в Одессе пишут на калитках: «Стучите громче! Во дворе глухая собака!».
  Женщина рассмеялась громко, весело.
- Как вы замечательно смеетесь! Очень заразительно! Хотел бы я заразиться таким вирусом смеха.
- Как, вы же сами юморист.
- Да, возможно. Шучу. Острю. Но, сам смеюсь не часто. Между прочим, меня зовут Игорь.
- А меня Зоя Александровна.
- А можно просто Зоя?
- Да, конечно! Я теперь редко смеюсь. Но, это вы меня спровоцировали! Кстати, хочу вас спросить. Что-то я не встречала вас раньше. Вы недавно перебрались к нам?
- Нет. В вашем подъезде оказался случайно. У меня проблема не с недвижимостью, а наоборот – с движимостью. Пытался купить по объявлению комплект шин у одного мужичка с верхнего этажа.
- Что, какие-то шикарные колеса?
- Да, нет. Шикарные шины покупают в шикарных автосалонах. А я не принадлежу к числу тех нуворишей, для которых «Роллс-ройс» не роскошь, а средство передвижения. Просто хорошие подержанные шины. Мне как раз были нужны.
- И что же, почему не взяли?
- Этот сукин сын заявил, что ему предложили за них больше на целую тысячу. Хотел меня расколоть. Ну, я послал его, впрочем, цензурно!.. А вообще, я живу недалеко отсюда.
- А сюда в лес ходите?
- Да, и, кажется, видел здесь вашу собаку. Люблю ходить быстро по лесу. Это для меня лучшее лекарство!
– А, что, только так лечитесь? К врачам не ходите?
– Еще чего! Знаете, наверное, как они лечат! (говорит ехидным голосом, подражая кому-то): «Ну, что ж вы хотите? Вам сколько лет? Нормальные люди в вашем возрасте уже имеют два инфаркта, инсульт и диабет второй степени. А у вас - ничего! Ходите, как Кощей Бессмертный и еще жалуетесь. Идите отсюда!». Никакого сочувствия к трудовому народу, пережившему Хрущевскую оттепель, Брежневскую стагнацию и Горбачевскую перестройку с нечеловеческим лицом! Как тут не схватить третий инфаркт со вторым инсультом!..
Зоя расхохоталась.
- Да, очень похоже!.. А я тоже люблю ходить. Мы всегда здесь гуляем в это время.
- Вы только здесь гуляете?
- Нет. Я еще езжу в центр долголетия в Ясенево. Занимаюсь там в студии танцев.
- Да, что вы? А я тоже люблю танцевать! Но, только старые, наши душевные танцы: танго, фокстрот.
- Да, по пятницам у нас как раз аргентинское танго, фокстрот. Однако, нам с Дези туда, направо.
- Погодите, мы кое-что забыли!
- Что забыли?!
- Забыли обменяться телефонами!
- Хм. Зачем?
- Как зачем? Разве вы не хотите поболтать с таким остроумным и неотразимым собеседником.
- Вы всегда такой оптимист?
- В основном – да, такой. Но, ничто человеческое мне не чуждо: ни склероз, ни грусть-тоска. Так как же насчет телефона?
- Ну, хорошо, запишите мой номер в свой смарт.
  Утром следующего дня Илья позвонил Зое. 
- Да. Кто это? Это вы Игорь?
- Это я. Как вы? Как себя чувствуете?
- Да... ничего, спасибо.
- Простите за любопытство, вы одна живете?
- Да... Муж умер недавно, весной от инфаркта. Дочь уехала жить за границу. Так что я одна.
- Вы общаетесь с кем-нибудь?
- Ну, во-первых, дочь мне звонит. А во-вторых... - вторых почти нет.
- А друзья?
- Друзья? Мало их осталось...Может я сама виновата. Но, как-то мы с годами стали отдаляться друг от друга. Так страшно это одиночество!
- Да, согласен. Я как-то стишок написал об этом: «Как не хочется, Боже, стареть, как не хочется и друзей потерять, и прощаться с родными. Упаси меня, Господи, от одиночества. Дай мне время пожить и уйти вместе с ними».
- Замечательно! Какая верная мысль! Но, почему вы говорите «стишок»? Почему так пренебрежительно относитесь к своим творениям?
- Ну, не такие уж они творения, но... вы правы, буду серьезным и благоразумным. Целомудренным! А что касается друзей - теперь у вас есть еще один друг.
- Спасибо вам! С вами как-то интересно и тепло! Скажите, а вы ведь, писали раньше стихи? 
- Я даже песни писал. Много песен, был лауреатом какого-то конкурса.
- Почитайте мне что-нибудь.
- С удовольствием! Попробую спасти свою репутацию оптимиста. Не смейтесь – я действительно оптимист! Итак, стих называется «Лекарство от сердечной недостаточности».

«Нас всех недуг пугает смертный,
но мы страдаем и грешим
от недостаточности сердца
и души.

Нам всем, от материнской млечности
вкусившим ласки, теплоты –
так не хватает человечности
и доброты!

Бессильны капли от инфаркта.
Напрасно вы на них помешаны ;
примите средства антикварные:
любовь и нежность!

Забудьте импортные средства
 и на таблетки вы наплюйте.
Примите доброты пилюли,
сироп: «Воспоминания детства».

Таблетки – панацея зыбкая.
Не принимайте их поспешно.
Пропейте эликсир улыбки,
запейте крепким ромом смеха!

Полезны обливания солнцем:
волною света сердце грейте.
Настойки горькие бессонниц
бальзамом утренним запейте!

Не бойтесь дерзости и страсти.
Душевных мук – не избегайте.
Следы тоскливой ранней старости
с лица улыбкою стирайте!

Любовный эль пропейте с жадностью –
до дна, до капли постарайтесь.
И пейте жизнь глотками радости,
и наслаждайтесь!»

- Как здорово! Такие стихи, действительно, прекрасное лекарство!
- Окей! Буду вашим виртуальным целителем!
- Скажите, Игорь...
- Зоя, давай на ты – мы уже давно знакомы друг с другом: целых два дня.
- Согласна!.. Ой, извини! Это, кажется дочь звонит! Прости ради бога!
- Да, ну что ты! Ничего страшного, я понимаю.
- Позвони мне вечером! Это все так интересно!
  Вечером Илья позвонил.
- Это ты, Игорь? А я ждала твоего звонка!
- Что хочешь еще послушать стихи?
- Да. Нет, знаешь, расскажи мне о себе? О детстве, о юности, о работе, о семье – обо всем!
- Ну, у меня жизнь была, относительно спокойной. Хотя досталось мне, особенно в детстве. Я родился очень слабым ребенком. Это связано с драматической историей болезни моей мамы. Примерно за полтора года до моего появления на свет у нее обнаружили «костный туберкулез». Ей сделали операцию, вырезали половину одного легкого. Потом делали разные процедуры. Но, ничего не помогало. К сожалению, в больнице не было самого главного, очень дефицитного в те послевоенные годы лекарства, стрептомицина. Ее хотели перевести в палату для безнадежных. Маму спас отец. Он был участником сражения на Курской дуге и был тяжело ранен осколком снаряда в голову. С тех пор у него регулярно случались   психические приступы, во время которых он буйствовал.
  Когда отец, узнал о том, что маму перестали лечить и хотят перевести в какую-то «палату для безнадежных», он вцепился в спинку маминой кровати и стал кричать, чтобы нашли для нее и дали ей лекарство. Несколько санитаров пытались оторвать его от кровати, но не смогли. Отец рассвирепел. У него начался психический приступ. Наблюдавший за этой дикой сценой врач испугался и пообещал достать маме стрептомицин из каких-то «резервных источников». Маму перевели в отдельную палату и стали делать спасительные инъекции. Отец все время был с ней, даже ночевал в какой-то каморке. И мама выжила, стала поправляться. Через месяц ее исхудавшую и остриженную наголо - тогда боялись заразить больных вшами - вернули в старую палату. Из всех прежних пациентов там оставалась только одна престарелая Зина. «Ну, надо же,» - сказала она – «а у нас тут лежала раньше, тоже Соня! Только она была такая полненькая и курчавая. Жаль, умерла она с месяц назад.» - «Зина, неужто ты не узнаешь меня? Ведь это ж я, та самая Соня!» - воскликнула мама и они обе расплакались... Это мне рассказала мама.
  Поэтому я родился очень слабым: был щуплым, болезненным недоростком. Я переболел всеми возможными инфекционными болезнями. И только благодаря своей, унаследованной от родителей, подвижности и жизнелюбию сумел сохранить здоровье, всегда был энергичным и бодрым. А так, в остальном, как у всех: детство, юность, работа, семья...
- Ну, расскажи подробней?
- Ох, уж это неистребимое женское любопытство! Что сказать? Ходил в турпоходы. Ездил на фестивали авторской песни, выступал там.
- А про учебу, работу?
- Ну, окончил в 74-м году Московский Авиационный. Работал в институте вычислительной техники. В 80-х годах участвовал в разработке сверхбыстродействующей ЭВМ. Разрабатывал одно из самых сложных устройств: устройство двоичного деления. А в 89-м году нам дали за это Ленинскую премию. Ну, что еще тебе сказать?
- Расскажи о семье, детях.
- Что сказать? В первый раз я влюбился в подростковом возрасте – мне было тогда всего 13 лет. Может как-нибудь расскажу тебе об этом... А женился уже в 25 лет. Встретил ее на вечеринке у друга – она была подругой его жены. Звали ее Ольга. Что в ней было такого замечательного? Все вроде замечательно, но... Про таких говорят: «какая славная». И все такое миленькое, славненькое, все в меру: и небольшой, правильной формы носик, и голубые, не слишком большие глазки, и в меру яркие губки, и симпатичные ямочки на щечках, и безмятежный, без единой морщинки лобик. Все очень симпатичное, миленькое - но без каких-либо индивидуальных особенностей. Я потом уже, позже понял, что наша первая любовь – это прекрасное и, в то же время, печальное заблуждение молодости. Мы влюбляемся не в живого человека, а в идеал, созданный нашим воображением, а потом... Ну, женились, родили, сына Марка – мы звали его Марик. Симпатичный, умный парень, похож на меня. Когда подрос, отрастил себе стильные усики и стал похож на индийского «бродягу» Раджа Капура – помнишь такого? Стал отличным программистом. А у нас с Ольгой... Каждый жил своей жизнью. Я любил путешествовать, ездил в турпоходы, катался на горных лыжах. В советское время ездил на Карпаты, на гору Тростян, в Кировск на Кольский полуостров. Там, когда задували ветра, подымалась такая снежная поземка, что кружилась голова и было непонятно: где верх, а где низ. А еще писал стихи, песни... А она, «славненькая» любила себя: много, подолгу занималась своей внешностью. Ездила на курорты. Там, как я чувствовал, у нее были «курортные романы»...
- А ты сам был образцовым семьянином? Ведь ты поэт.
- Насчет поэтов ты права.  Они похожи на мотыльков: те перелетают с одного прекрасного цветка на другой, питаясь их нектаром. А поэты перелетают с одного прекрасного женского цветка на другой, питаясь нектаром любви. И тогда рождаются прекрасные строки: «И сердце бьется в упоении, и для него воскресли вновь и божество, и вдохновение, и жизнь, и слезы и любовь!». Но, я был не такой! Да, влюблялся, так, что не спал, с ума сходил... Но, семья для меня – это святое! Хотел я привить Марику любовь к нашей литературе! Что может быть прекраснее русской литературы: Пушкина, Блока, Толстого, Чехова, Паустовского? Он в детстве много читал. Я рассказывал ему о поэтах, о поэзии...но, он потом увлекся электронными играми и забросил книги.
- Да, мы стали такими равнодушными ко всему.
- К сожалению, это объективный процесс. Человечество развивалось в направлении совершенствования разума. И вот развились! Стали разумными, рациональными... А искусство, литература, музыка теперь не востребованы – это стихии иррациональные. Девальвация культурных ценностей!.. Впрочем, я замолкаю, а то, боюсь, стану занудным моралистом. В общем, мы с Ольгой давно развелись. Она, как я слышал, снова вышла замуж. Говорят, что все такая же «славненькая». А Марик, я говорил, стал классным программистом, работает в какой-то успешной компании.
- Но, судя по всему, вы прожили вместе долго.
- Да, мы прожили почти пятнадцать лет! Это моя заслуга.
- Почему это, если ты не был образцовым мужем.
- Такой характер. Я по гороскопу «лев», но родился в год «собаки». А собачьи качества: честность, преданность, но, правда не без лени.
- И что же дальше?
- После развода разменяли нашу большую трешку, теперь я живу в однокомнатной квартирке в блочной пятиэтажке. А Марик молодец! Окончил Физтех, стал классным программистом. Успешно работал в фирме «Компьютерные технологии». Женился. Купил себе квартиру. Уехал от моей «славной». Родил мне внучку Ксению. Очень забавная, смышленая, хотя и шкодливая девчонка. Когда ей было 4 годика загадала мне загадку: «Деда, отгадай, что это: «Чертик, чертик, а без рожек». – Я говорю: «Ну, это просто - это ты!». Она кричит: «Угадал, угадал, меня мама так называет».
- Ты часто видишь ее?
– Вижу не очень часто, а вот звоню часто. Представь, подросла и стала писать стихи! У нас с ней очень занятные разговоры, «токинги», как она говорит. Звонит мне как-то: Отец сказал, что ты тоже райт зе поемс. Правда? Я отвечаю: Иез, айм райтинг. – А я вот сейчас проверю. Ну-ка подбери, грандфазер мой любезный, рифму к слову «любовь» - только оригинальную! Я ей сразу отвечаю: «любовь» – «свекровь». Она хохочет: «А что это?». Пришлось объяснить: Вот подрастешь немного, выскочишь замуж за наваристого по части дивидендов бизнесмена, познакомишься с его сварливой матушкой – тогда узнаешь! – А, я поняла, вспомнила! – кричит - Мы же сочинение писали по пьесе Островского «Гроза». Там была эта стерва Кабаниха, так это она? - Я говорю: Точно! А вот одна девочка, я прочел об этом в интернете, написала в сочинении, так: «Кабаниха нащупала у Катерины мягкое место и давила, давила на него, пока она не утопилась!». Ну, чего ты заржала? Ей богу читал. Она смеется: Да ну тебя! С тобой нельзя говорить серьезно! – Я ей: Ну, если нельзя серьезно, давай поговорим несерьезно! Скажи, когда ты порадуешь лучшую половину мировой прогрессивной общественности: внесешь свой вклад в борьбу за эмансипацию женщин? Когда напишешь роман в стихах: «Евгения Онегина, героиня нашего времени»? Напишу, напишу!.. Слушай, скажи еще чего-нибудь веселое, порадуй. – Окей, – говорю – порадую. Даже стих прочту! (читает):

Соскочить с постели, как пружина,
Убежать от надоевших стен –
Только жить и радоваться жизни,
Жизнь любить и радоваться жизни,
Ничего не требуя взамен.

Позабыть холодный и изжитый
Город, взявший нас в жестокий плен,
Любоваться золотистым житом,
Жизнь любить и радоваться жизни,
Ничего не требуя взамен.

Не молить, не клянчить, не божиться,
Не просить великих перемен –
Только жить и радоваться жизни,
Просто жить и радостью делиться,
Ничего не требуя взамен.

Ни богатства, ни премудрых истин,
Ни чинов, наград, нагрудных лент –
Только жить и радоваться жизни,
Жизнь любить и радоваться жизни,
Ничего не требуя взамен.

Не избегнуть нам фатальной тризны –
Так цените каждый миг, момент –
Чтобы жить и радоваться жизни,
Жизнь любить и радоваться жизни,
Ничего не требуя взамен!

Ей понравилось, говорит: «Спасибо, дед, понравилось! – А я ей: Кстати, другая девочка написала в сочинении: «От радости в заду дыхание сперло!». Ну, ты опять заржала. Ладно, потом еще позвоню... Вот так мы с ней иногда болтаем.
– Да, ты в своем репертуаре!.. И что же, ты больше так и не был женат?
- Нет. Так и прожил бобылем... Хотя, была одна давняя любовь, я часто вспоминал о ней... Ну, это в другой раз. А теперь я пенсионер-акционер!
- Как это?
- Это у меня такой стихафоризм: «Я был простым пенсионером, не состоял во фракциях. теперь я стал акционером: продукты я беру по акциям»
- Ты в своем репертуаре! А ты еще пишешь стихи - большие, серьезные?
- Увы! С возрастом поменял свою сексуально-творческую ориентацию! Изменил прекрасной музе «Поэзии» - ушел к скучной «Прозе». Пишу теперь только рассказы, маленькие повести и «стихафоризмы» - такие заумные четверостишия. Вот, например: «Без снотворных сплю я плохо что-то. Со снотворным ум мой стал тугим. То ль мне быть здоровым идиотом, то ли стать мне умником больным!». Ну, вот, опять ты смеешься...             - Не обижайся – действительно смешно! А мне очень понравилось твое стихотворение – ты пишешь замечательно!
- Да, нет. Стихи мои занимательные, но не замечательные! Так сейчас уже не пишут.                – А как пишут? Как Бродский? Я как-то почитала его вирши – мне не понравилось. Какая-то формалистика! – Ты не права! И он, и современные поэты – это люди с больной душой. А мы не понимаем их потому, что мы безнадежно здоровые!.. Ладно, я тебе покаялся, теперь твоя очередь. - Хорошо, только в следующий раз. А то мы сегодня заболтались, и я немного устала...                На следующий день, в среду Илья позвонил днем.
- Зоя, здравствуй! Как ты?
- Спасибо, ничего. Сделала сегодня утром небольшую зарядку!
- Ну, тогда физкульт-привет! Здоровье в порядке – спасибо зарядке!
- Ты не можешь не побалагурить! О чем мы сегодня поговорим?
- Что, опять виртуальное общение? Ну, ладно, надеюсь, в последний раз. А хотел я попросить тебя; сегодня твоя очередь рассказать о себе, о семье, о детях – я ведь ничего не знаю о тебе.
- Ох, даже не знаю... Семья у нас была: тридцать три несчастья!
- Что так? Почему?
- Сейчас. Расскажу все подробно. Жили мы в деревянном доме на Большой Якиманке. Бабушка – самый близкий мне человек, мой дед – офицер, моя мать и ее сестра, моя тетка. Это уже после войны я родилась. Вот! А дед, бабушкин муж был убежденным, таким упертым коммунистом. Когда родились дочери он назвал их так: тетю Октябрина, а мать – Сталина. Ее все звали Стелла...
- Послушай! Извини, что я тебя прерываю. Рассказ у тебя, похоже, будет длинный. Давай я, все же, приеду к тебе. Привезу тортик, попьем чай, и ты мне все подробно дорасскажешь.
- Нет, нет! Не сейчас, не надо!.. Ну, может как-нибудь потом... я сейчас не очень себя чувствую. А ведь надо тебя принять, что-то приготовить...
- Ну, зачем. Не надо ничего особенного!
- Нет, ты не понимаешь. Я иначе не могу...
- Ну, хорошо, рассказывай. У меня смарт хорошо заряжен. А у тебя?
- И у меня нормально. Да, о чем я там?.. Дед ушел на войну. Перед уходом сказал, чтобы мы не эвакуировались, дескать, скоро победим и война окончится. Какой там! От взрыва бомбы обвалилась одна из стен нашего дома, слава богу, в коридоре. Забили щель какой-то фанерой, картоном, заткнули как-то. Как они жили – непонятно. Дед погиб на фронте, в последний год войны. Что делать? Бабушка нигде не работала. И стала она шить на машинке, обшивать богатых соседей в других домах. Работала по ночам. Многие соседи из коммуналки уже вернулись из эвакуации, и она боялась, что на нее донесут и посадят ее!
  Ну, вот! Мать моя окончила какое-то художественное училище. Работала на строительной выставке на Фрунзенской набережной. Писали плакаты, лозунги на красном кумаче! Там, она и познакомилась с моим отцом, тоже художником. У него было больное сердце. Мать моя, по гороскопу «скорпион», была вообще не подарок. А когда забеременела мной стала раздражительной, невыносимой. Это мне Ина, тетка моя рассказывала – мать ее устроила туда же на выставку... В общем, отец мой умер от сердечного приступа за несколько месяцев до моего рождения. И я так ничего и не узнала о нем. Только то, что сообщила Ина: что он был очень красивым, добрым, но каким-то хрупким, слаб здоровьем... В общем, остались в квартире опять одни бабы, еще и я добавилась! Детство мое было, как ты понимаешь, трудным, полуголодным. Зато, характер мой закалился: я стала самостоятельной, стойкой ко всем бедам и недугам. Дралась во дворе с мальчишками. Ходила в парк Горького, носилась там на коньках. После школы поступила в Текстильный институт. Но, недоучилась: надо было работать, зарабатывать на жизнь! И я стала шить, как бабушка. Устроилась в ателье, отлично работала – меня назначили старшим закройщиком. Брала заказы на дом...
- Когда же ты дойдешь до семейной жизни?
- Уже дошла! Мы с ребятами из Бабьегородских переулков, часто собирались и пили дешевый портвейн в «кафе порточки», как мы его называли. Это была площадка на верхнем этаже одного из деревянных домов, где жили две наши симпатичные девчонки. Там, на веревках хозяйки развешивали белье – поэтому и «порточки». И однажды, наш гитарист Андрей Покрышкин привел с собой приятеля. Звали его Саша Педан. И я влюбилась в него! Он был не похож на наших задиристых парней, которые бегали в парк драться. Он был какой-то очень мягкий, искренний! Глаза лучистые. И всегда соглашался со мной. Странно, мы были абсолютно разные! Я по гороскопу «козерог», трудоголик. Характер у меня крепкий, даже жесткий. Могла иногда накричать, бывала несдержанной. А он «рак»,  человек очень мягкий, застенчивый, нерешительный. Почему мы сошлись?
- Ну, наверное, единство противоположностей – этакая семейная диалектика.
- Да, похоже. Ну, вот. Жили мы с ним хорошо, дружно. Он помогал мне во всем. Покупал продукты, ездил на рынок, искал мне и покупал лекарства.... Да. Родила я в октябре 75-го года Алешу – он был мой любимый. А в феврале 79 года родила Маринку... Слушайте! Почему я рассказываю вам все эти подробности о своей жизни. Никогда никому... а вам говорю!
- Может, потому, что ты не хочешь, чтобы мы встретились вживую – вот и расплачиваешься.
- Не знаю... Ну, ладно! Саша работал. Мы с ним тогда увлеклись байдарками. Кажется, всю среднюю Россию изведали: плавали по Подмосковью, по Протве, о которой писал Паустовский, по Оке и ее притокам, по Керженцу – удивительно красивая река: видели там брошенный скит. А еще ездили... Ой! Извини, это опять Маринка звонит. Перезвоню тебе позже, сама...
  Зоя перезвонила только через полчаса.
- Извини, что прервалось. Обычно она мне звонит вечером. А если днем, то, значит что-то случилось.
- Надеюсь ничего страшного?
- Да, ничего. Внучка моя заболела – вот Маринка и звонит. Я у нее главный советчик и помощник... Давай уж, я тебе все расскажу про своих ребят, да на этом закончу свою исповедь.
   Маринка моя в детстве отлично рисовала. Я купила ей цветные фломастеры, и она рисовала такие красочные рисунки! Столько в них было оптимизма, света! После окончания школы, пыталась поступить в Строгановское училище – да, слава богу, не смогла!
- Почему слава богу?
- Потому что... Ну, кем бы она стала? Какую бы нашла работу – ведь, это было в 90-х годах, после перестройки. А поступила она в Архитектурный институт и у нее замечательно пошла графика – вот это ей и пригодилось, когда она попала в Голландию.
- В Голландию? Что, отхватила какого-нибудь нидерландца?
- Это он ее отхватил!
- Интересно, расскажи: как наши девушки завоевывают Европу!
- Маринка, великолепно рисовала. Знала хорошо английский язык. Стала работать. Сначала секретарем в различных фирмах. И продолжала рисовать. Рисунки ее были замечательные, очень красочная палитра. Ее заметили, и она стала писать обложки рекламных проспектов и чего-то еще. Стала выставлять свои работы в интернете, он тогда уже появился. Много всего перепробовала. И вдруг ошарашила: объявляет нам, что выходит замуж за голландца и хочет уехать к нему в Амстердам...
- Как же они нашли друг друга. Через интернет?
- Да. Он, его звали Ян, был менеджером голландской компании «Хейнекен» - ну, знаешь, наверное, их пиво. Вот. Они хотели проникнуть на наш рынок. И вот Ян увидел в интернете ее рисунки и ее фото, и написал ей, предложил сотрудничество. Даже спрашивал разрешение на использование ее работ. Где-то, в офисе его компании они встретились: она приносила свои рисунки. Ну, и тут... Она была у меня очень и талантливая, и смазливая! Короче, этот Ян в неё влюбился и она – в общем, взаимно. И укатили она в его Амстердам. Только хреново ей там порой!
- Почему хреново? Я смотрел фильм по телевизору про Амстердам. Такой симпатичный город. Цветные яркие дома. Каналы, лодки. Народ ездит на великах – кажется, очень довольный...
- Какой там довольный?! Это только в кино – декорация и только! А на самом деле: все время дует холодный, влажный ветер с севера. Многие ходят сопливые, и моя Маринка тоже. Даже бывает, что простыни к вечеру становятся мокрыми. А любимое блюдо у них знаешь какое? Бутерброд с селедкой!.. Да. Родила она там девочку. Мария, а Маринка зовет ее Машей. Вот.
- А Алеша твой любимый как живет?
- Он... он уже не живет!
- Как он умер?!
- Он погиб...
- Попал в автокатастрофу?
- Нет, покончил с собой.
- Но, почему? Неразделенная любовь или...
- Нет, нет, не то. Его довели до самоубийства...
- Кто довел? Почему?
- Это все проклятые электрогитары! Это все из-за них!
- Ничего не понимаю! Но, расскажи.
- Ох, до чего ж тяжело вспоминать это, хотя прошло уже шесть лет. Так вот, он уже в школе увлекся электрогитарами. Саша купил ему какую-то подержанную. Со своими друзьями Олегом, и Денисом играли вместе «инструментальный рок» - не помню, какой именно, там много видов.  Хорошо они играли. Эти два его приятеля Олег и Денис говорили, что Алеша очень «крутой» технарь. Они создали группу «Тринити» - «троица». Выступали на рок-фестивале «Нашествие». Стали они ездить и выступать в разных городах: Питере, Перми, Архангельске. Алешка рассказывал про него. Говорил, что в Архангельске самый приветливый и искренний народ, только пьют очень крепко. Саша относился к его увлечению снисходительно, даже немного гордился. А мне все это очень не нравилось...
  И вот, на мое 60-летие, Алешка подарил мне огромный букет, 60 роз. Я поразилась: ведь это очень дорого. А он мне объяснил. Они организовали магазин по продаже американских гитар «Фендер»! В Америке, у них был какой-то знакомый, который покупал и присылал гитары в Москву. А здесь они их хорошо продавали. Года два он ходил счастливый, а потом... Я смотрю, он стал какой-то хмурый, ничего не говорит. Ну, я его прижала, и он признался. Оказывается, возникла серьезная проблема с растаможкой. А они набрали авансов и растратили их: купили себе аппаратуру, усилители... Ну, и.. – пришлось мне выдавливать из него. Он занял денег у бандитов, которые ходили на их концерты. В срок не отдал. Они поставили его на «счетчик» - это огромные проценты. Тогда он стал брать кредиты в банках... Тут я испугалась и говорю: «Алеша, дорогой мой! Разве так можно? Это же как в болоте: одну ногу вытащишь, а другая увязнет. Надо срочно что-то изменить!» А он мне: «Не волнуйся, я выкручусь...». И вдруг, через неделю он исчез. Мы обзвонили всех его знакомых, звонили в милицию... И вот... Звонит нам Олег и говорит, что его нашли... в Архангельске.
- Как в Архангельске, почему?
- Сейчас скажу... Оказывается у него там была симпатия, девица какая-то, Настя. И он рванул к ней, думал там у нее спрячется ото всего и от всех... А она его не приняла – так сказали местные ребята гитаристы. И он... спрыгнул с высокого моста на лед, на Северную Двину... Когда его нашли... Там, на снегу оставался его след... почти десять метров...он был еще жив! Жив, мой мальчик! Он пытался спастись, мой полз к берегу! В карманах его куртки нашли расписки, кредитные договора... много...
- Зоя, не плач!.. я понимаю тебе тяжело, но... что ж поделаешь?
- Да что ты понимаешь?! Разве можно понять, что чувствует мать, когда так...
если бы!.. Почему? Почему он не рассказал мне вовремя о своей беде? Я,
конечно, помогла бы ему – мы продали бы эту нашу трешку... купили бы
однокомнатную квартиру, уж как-нибудь прожили бы – и он был бы жив!..
А он боялся. Это я угробила его. Это я виновата во всем!
- Ну, что ты, Зоя! Так уж мы все устроены, когда уходит близкий
человек, нам кажется, что в этом есть доля нашей вины. Я и сам так же
чувствовал, когда... Но, надо жить! Ради дочери. Ну, не плач, я прошу тебя,
все уже позади...
- Ничего не позади! Говорят, что время лечит. Ничего оно не лечит. Ничего!
И эта рана у меня на всю оставшуюся жизнь... Эта музыка, его сгубила!..
А этой весной умер Саша – обширный инфаркт. Сидел за рабочим,
столом, попросил лаборантку Людочку: «Дай мне попить воды, что-то
нехорошо». Отпил немного и вдруг повалился набок, упал на пол... Почему, откуда это родовое проклятие? Почему все мужчины у нас умирают, гибнут?.. Вот так и живу... Слава богу часто звонит Маринка. И, слава богу, что она не утешает, а просит меня помочь ей. И я переживаю за нее, подсказываю ей. А еще моя Дези. Подойдет ко мне, когда я сижу на тахте, положит мне голову на колени и смотрит на меня – кажется, так проникновенно и сочувственно!..
- Ну, погоди. Время лечит и наши душевные раны, заражая нас новой любовью.
- Это все красивые слова. А попробовал бы ты пережить такое – не дай бог!
Я... я, вот, собаку завела, чтоб скрасить свое одиночество. А если я скоро
умру – с кем она останется? Кому она будет нужна? Она же погибнет!
- Зоя, что ты говоришь?! Почему ты скоро умрешь? Что за ерунда?
- Да, вы ничего не знаете, ничего!
  «Ну, вот, отключилась. Мда. Тайна, покрытая мраком. Надо бы развеять».
В пятницу утром Илья нашел «Центр Долголетия» на Голубинской улице. Он постоял перед светло охристым фасадом одноэтажного унылого здания. «Мда. Не Рио де Жанейро, отнюдь!». Раздевшись в раздевалке, Илья вошел в зал – просторный светлый с большими окнами. На стульях у стены сидела стайка старушек; наклонившись вперед, они о чем-то шептались. С краю, возле входа сидели с напряженными лицами два старичка: невысокий, худой с масляными восточными глазами и высокий, крепкий, костлявый старик. Илья подсел к ним. Настроен он был благодушно и весело.
- Ну, что приуныли чудо-богатыри? Или вам не нравятся эти перезревшие невесты?
  Маленький старичок улыбнулся и тихо хмыкнул. Высокий медленно повернул голову, уставился на Илью.
- А ты кто? Чего сюда приперся? Остришь тут...
- Да, вы не обижайтесь. Я тоже потанцевать... Может, пока нет дамы- распорядительницы, устроим турнир на звание Альфа самца?
В этот момент в зал вошла высокая, величественная дама, одетая в синие бесформенные брюки и просторную голубую блузку. Илья вскочил и быстро подошел к ней.
- Простите, это вы та фея, которая превращает золушек в прекрасных принцесс?
- А вы кто, собственно?
- Я пришел танцевать. Постигать искусство бальных танцев! Только... тут должна быть одна дама, ее зовут Зоя. Да, что-то я ее не вижу...
- Она была у нас. Но ушла, давно уже.
- Как ушла? Она мне сказала, что ходит на танцы в центр долголетия.
- Она перешла в другой центр – культурный центр «Вдохновение». Это в здании бывшего кинотеатра «Ханой».
- Знаю, знаю! Спасибо вам!
- Ну, тогда идите туда, а нам не мешайте!
  Через час Илья звонил в 32-ю квартиру Зоиного дома.
- Кто это?
- Это я.
- Кто я – я не понимаю.
- Это я, Игорь.
  Дверь распахнулась. Зоя стояла в домашнем халате, лицо смятенное, удивленное.
- Ты?.. Но как ты нашел меня? Как вошел в подъезд?
- Очень просто. Позвонил тому хмырю, который продавал колеса. Назвался другим именем, сказал, что хочу купить. Он открыл мне дверь по домофону. Поднялся на твой восьмой этаж. Заглянул сначала в левый холл, потом в правый. И тут Дези за дверью заворчала. Такой вот маленький детективчик.
Ну, может, ты позволишь мне войти?
- Да, да, конечно! Только я.. я ведь совсем не готова. А ты мог бы пойти в лес и встретить нас там, когда мы гуляли. Я ведь говорила, что мы всегда гуляем в одно и то же время.
- Не мог. В это время я был в Ясеневе, в «Центре Долголетия». В обоих центрах.
- Там?! Зачем?
 - Как зачем? Ты же говорила, что по пятницам вы танцуете танго. Хотел присоединиться, потанцевать с тобой. Но мне сказали, что ты...
- Не продолжай, я знаю. Да, я уже месяц не хожу туда... Проходи, раздевайся.
  Илья прошел в прихожую, повесил куртку на вешалку. Они вошли в комнату.
- Так, что с тобой? Ты больна?
- Ничего. Ничего, это так...Надеюсь, все пройдет, подлечусь.
- Ну, раз так, позвольте пригласить вас на танец – ведь сегодня день танго!
Сейчас положу на стол и включу смарт, у меня там все настроено...
  Утесов запел своим хрипловатым баритоном: «У меня есть сердце, а у сердца песня...». Илья подошел к Зое, наклонил голову, щелкнул каблуками: «Позвольте пригласить!». Зоя подняла голову. Он обнял ее за талию, взял другой рукой ее теплую ладонь и повел в танце, медленно, плавно.
- Какая замечательная мелодия! Наше старое доброе танго!
- Да, это я подобрал. Наше давнее танго...
- И моей пионерской юности! Я танцевала это танго давно-давно в пионерском лагере. Только уже почти забыла...
- А давай я попробую пофантазировать: как это могло быть? Ну, например, так! Конец лагерной смены. Последний вечер. Все ребята собрались в клубе и танцуют под эту мелодию. «А у песни тайна. Тайна – это ты!». Ты танцуешь с какой-то подругой. А в другой паре танцует невысокий, черноволосый, симпатичный паренек. И вы временами быстро взглядываете друг на друга и сразу смущенно отводите глаза. А когда ваши пары сблизились, ваши партнеры – твои подруги, посвященные в твои сердечные секреты - вдруг подтолкнули вас друг к другу. Он растерялся, стоял испуганный, а ты... Ты была смелее, первой пришла в себя... взяла меня за руку и ток этого прикосновения прожег меня так сильно, что я помню его до сих пор!   
  Зоя остановилась, отстранилась и смотрела на него с изумлением.
- Илья, ты?! Так это ты?
- Да, это я.
- И ты узнал меня в лифте?
- Нет, не сразу. Но, что-то толкнуло в сердце, и оно как-то тревожно забилось... А потом, в лесу, я узнал и вспомнил все. Ну, так что? Дотанцуем танго нашей юности?
- Нет... не знаю... Я что-то стала быстро уставать. Давай сядем, отдохнем – вот сюда, на диван...Господи, как давно это было! Мы были такие, наивные, глупые.
- Но и счастливые! Это была пора нашей безмятежной юности. Ты, кстати, была взрослее и умнее меня... А теперь еще немного повзрослела.
  Зоя достала из кармана халата пестрый платочек, вытерла слезы. Смотрела на Илью с грустной улыбкой.
- Ты немного постарел, лет эдак на шестьдесят. Я тебя не узнала.
- И ты совсем немного. У тебя тогда были пышные рыжеватые волосы и такие зеленые глаза! Ты казалась взрослой, не такой, как другие девчонки. Была самой красивой! Надо же, даже мальчишки из первого отряда влюбились в тебя! А ты выбрала, почему-то меня. Ведь я был тогда... недоросток, маленького роста, чернявый. 
- Нет! Ты был очень красивый и был добрый, ласковый... И теперь, несмотря на свою лысину, седую бороду – ты все еще очень привлекательный.
- А у тебя теперь волосы с проседью, коротко подстрижены... но глаза - твои прекрасные зеленые глаза – в них такая прекрасная глубина...
- Ах, не говори! Я знаю все про себя. Я была... ну, может, не красавица, но очень привлекательной. И волосы мои рыжие, лицо, фигура – все было. А теперь... седина, морщины. Проклятая старость, она крадет у женщин их главное богатство – красоту. И никуда мы от нашего возраста не денемся: называть страшно.
- А ты попробуй называть, как в Одессе. Они прибавляют к своему возрасту лет десять, когда представляются. И тогда все им говорят: «Ах, как вы молодо выглядите!».
- Да, это забавно... А скажи, все-таки: почему ты тогда забыл обо мне?
- Ведь я был тогда мальчишка: тринадцать лет, птенец неоперившийся! Ты уехала по окончанию второй смены, а я остался на третью. Потом, были разные увлечения. Занимался борьбой: хотел преодолеть свою слабость... И только через много лет, когда я уже был женат, я стал вспоминать о тебе. Подумал, что, может, я упустил свое счастье! А ты помнила меня?
- Я тогда очень переживала. Ведь у меня это было серьезно! Я писала тебе письма, а ты перестал отвечать... Ну, ладно, дело прошлое. Кстати, а почему ты назвался Игорем?
- Я хотел открыться, но не в лесу, а во время танца. Так оно, к счастью, и случилось! Да, так, я приду к тебе завтра?
- Нет, не надо! Не надо приходить.
- Но, почему?!
- Я.. я устала.
- Но, ты же отдохнешь завтра, днем. А я приду после обеда.
- Нет! Я не здорова.
- Что с тобой? Скажи, ради бога. Я вижу, что ты очень бледная – это серьезно?
- Да. Я больна, тяжело больна... рак.
- Что?! Но, ты, ведь, еще месяц назад ходила на танцы.
- Да, ходила. А потом, стала быстро уставать... сделала анализы – онкология.
- Послушай, месяц – это, может, не так много. Зоя, скажи, ради бога, – это очень важно - у тебя есть метастазы?
- Кажется, еще нет. Но, какое это имеет значение? В моем возрасте это приговор!
- Нет! Нет! Тебя еще можно спасти! Я тебе помогу!
  Зоя начала плакать.
- Спасибо тебе, дорогой! Не надо... не надо утешать...
- Перестань! Ты должна верить! Послушай меня, я ничего не выдумал - это очень серьезно. Так вот, израильские ученые из медицинского факультета Тель-Авивского университета сделали грандиозное открытие! Они выяснили, что интенсивные физические нагрузки предотвращают метастатический рак. Гениальная идея: при интенсивных нагрузках мышцы, внутренние органы, сердце, легкие поглощают много глюкозы, необходимой клеткам, а больным раковым клеткам ничего не достается! И нет метастазов - а, если их нет, то такой рак излечим!
- Я не знаю, не знаю, как к этому относиться... Что мы сможем сделать?
- Мы будем ходить с тобой каждый день! Ведь ты ходишь гулять с Дези. Мы будем ходить втроем! Будем стараться ходить быстро. Ведь ты же ходила на танцы. И ты отлично двигаешься. И мы победим! Ты веришь мне?
- Я не знаю, не знаю...я боюсь.
- Ты должна верить! Ты должна жить! Ты нужна своей дочери, своей Дези и...и мы с тобой будем вместе и никогда не будем расставаться, и страдать от одиночества!
- Правда? 
- Клянусь! Клянусь нашей юностью! Нашей прекрасной, безмятежной, наивной и честной юностью! Это самая верная правда! Это судьба свела нас снова вместе, чтобы мы никогда не расставались. Чтобы я спас тебя!
- Господи, неужели... я начинаю верить...
- Ты должна верить мне!
  Илья поцеловал ее в щеку. Отклонился, долго всматривался. Зоя обняла его, прижалась к нему...
- Ну, не плачь, все будет хорошо! Мы победим твою болезнь! Ты станешь здоровой, и мы будем танцевать с тобой! Танцевать танго нашей юности!