Настька... 27

— Маменька, а Травкин дом цел ли?

— Да. А что?

— Я туда пока переберусь.

— Да что ты, доченька, что о нас люди подумают?

— Нам незачем знать, о чём они будут думать.

— Да ты от нас отошла, поотвыкла, девонька. А как ты там жить-то собираешься? Одна на краю деревни да возле речки? Страшно, небось, будет?

— Я помогу ей устроиться, как только пристрой сделаем к нам, переедет, правда же, Настасья? — спросил Митрич, строго глядя на девушку.

— Правда, Иван Дмитриевич. Вот сейчас и поедем. — Настя вскочила со скамейки. — Хорошо, вещи ещё не разобрала.

— Ты не поела, доченька, — запричитала мать, но, видя решительный вид дочери, поняла, что спорить с ней бессмысленно. — Хорошо. Соберу тебя. Там ведь совсем ничего не осталось… подушки, одеяла, перину и покушать… а там посмотрим, что ещё надо-то. Пока собираю, поешь щи-то да картоху.

Через некоторое время, пока девушка кушала, Марфа:

— Ваня, запрягай лошадь-то, будем выносить вещи. Чего сидишь?

— А что, прямо сейчас? Может, завтра? Настасья?

— Чего ждать-то? Пока вечер не настал, надо ехать. Избу открыть, помыть всё там. Небось всё паутиной да пылью затянуло, — проговорила Марфа, глядя на мужа, — нечего откладывать, сегодня!

"И здесь выгоняют, — подумала Настька, — и здесь мешаю…" — и уже матери:
— Помогу выносить…

— Давай, доченька, ступай. Одна я справлюсь. Я-то дома останусь, детей одних-то не оставить… а как ты там будешь жить? — причитала мать.

— Я, маменька, научилась писать, читать, да и Травка научила меня травам всяким… буду людям помогать: кому прочитать, кому написать, кому травки для лечения дать, а люди сами подадут. Тем и буду жить…

— Какая ты у меня взрослая да умная. — За окном раздался голос Митрича да скрип телеги. Марфа выглянула, пропела: — Вон ужо и Ваня подъехал. Айда, сложим поклажу-то. — Выйдя на улицу да подойдя к телеге, щебетала: — Я тебе тут всё положила: и еду, и чугунок, и ложки с чашками… всё у тебя есть… — суетилась женщина, складывая в телегу подушку да одеяло.

— Да, маменька, не беспокойтесь, не пропаду я. — Настька на телегу села, обняла узелки да с грустью на мать смотрела. Марфа, видя расстройство дочери, кинулась к ней, обняла да расцеловала. — Поезжайте. Я к тебе буду приходить, Настенька! — крикнула она вдогонку уезжающей дочери. — Недалече, чать… недалече… — прошептала она и тут же ушла в дом.

продолжение...