Звезды, ветер, БОГ

Фарида КУДАЕВА

Стихотворение в прозе

ЗВЕЗДЫ. ВЕТЕР. БОГ.

..и с нами звезды, ветер, Бог.

Владимир НАБОКОВ.

Звезды
Август. Поздний вечер на веранде дачи. Воздух густой, теплый, пахнущий остывающей травой, согретым за день деревом перил и неуловимой, едва заметной прохладой близкой осени. Я сижу в темноте, закинув голову вверх. Надо мной – бездна. Огромное, черное августовское небо, расшитое алмазной крошкой Млечного Пути. Звезды сегодня смотрят так пристально, словно хотят о чем-то напомнить.
И вдруг – этот толчок в груди. Дыхание перехватывает, как в детстве, когда резко взлетаешь на качелях. То самое, ни с чем не сравнимое ощущение: дух захватывает не от страха, а от огромности мира и от предчувствия какого-то чуда. Сердце замирает, и время исчезает.
Мне за шестьдесят. Так говорит календарь, так утверждают цифры, но здесь, под этим вечным куполом, цифры теряют всякую власть. Я закрываю глаза и на мгновение возвращаюсь туда, в ту самую безгрешную юность. Я вижу ее – ту шестнадцатилетнюю девочку, у которой впереди была вся жизнь. Я помню, как она бежала по ночной дороге, едва касаясь ногами земли, и ветер бил ей в лицо. Ей казалось, что она может взлететь, что крылья за спиной – это не метафора, а самая настоящая правда. У нее не было ничего, кроме этих мечтаний, этой распахнутой в мир души и абсолютной непоколебимой веры в то, что любовь и добро победят все.
О чем она мечтала тогда, беглец по ночным дорогам, задыхающаяся от восторга? О, ее мечты были огромными, не умещающимися в тесные рамки земных будней. Она грезила о каком-то неземном счастье — не о тихом домашнем уюте, а о космическом, бескрайнем чувстве единения со всей Вселенной. Она мечтала о любви – чистой, как горный хрусталь, способной раздвигать горизонты и исцелять раны. Она видела во сне неизведанные дороги, далекие страны и путешествия, где каждый поворот сулит встречу с тайной. И, конечно, творчество. Музыка, стихи, образы – все, что клокотало внутри нее и требовало выхода, жаждало стать осязаемым светом для других.
Тогда, в шестнадцать, ей казалось, что все это ждет ее где-то там, далеко впереди, за поворотом судьбы. Ей казалось, что нужно добежать, дорасти, завоевать.
И вот теперь, в мои шестьдесят, сидя на этой темной веранде, я улыбаюсь звездам. Если бы я могла протянуть руку сквозь толщу десятилетий, коснуться ее плеча и шепнуть ей… Что бы я сказала?
«Глупышка, – шепчу я в августовскую звездную ночь, – не ищи это счастье снаружи. Оглянись, оно уже внутри тебя. Та любовь, о которой ты плакала, – это не кто-то, кто придет и спасет тебя, а ты сама. Это твоя способность любить этот мир, несмотря на зарубки на сердце, нанесенные им. Те путешествия и дороги, что снились тебе, – ты прошла их. И самой главной дорогой был путь к собственной глубине. А творчество… посмотри на свою жизнь. Твоя жизнь и есть твое главное стихотворение, которое ты пишешь каждый день, каждым своим выбором в пользу добра».
Я смотрю на созвездия, и они кивают мне в ответ. Мечты не обманули. Они просто трансформировались, переросли свою земную форму и стали моей внутренней правдой. Неземное счастье оказалось земной мудростью и умением ценить момент. Любовь стала всепрощающим принятием. Творчество – умением видеть прекрасное в капле росы на дачной траве.
Я открываю глаза и смотрю на свои руки, на эти следы прожитых лет. Но внутри… внутри меня живет все та же девочка. Я не предала ее. Я не обменяла ее безумные прекрасные мечты на глухую земную практичность. Я не позволила цинизму за зашторенными окнами погасить мой внутренний свет. Все эти годы, сквозь все грозы и шторма, я несла ее за руку, как самое дорогое сокровище.
Мы выстояли. Мы смотрим на эти августовские звезды в четыре глаза – она, шестнадцатилетняя, полная надежд, и я, шестидесятилетняя, полная благодарности. Между нами нет пропасти. Между нами – непрерывная серебряная нить верности себе. Те же звезды над головой и тот же трепет в груди. Мы живы, мы крылаты, и наше небо все так же бездонно...
Ветер
Ветер иногда превращается в ураган, который с корнем вырывает вековые деревья и сносит крыши домов. В моей жизни этот ветер завывал не раз. Он приносил крушение планов, предательства и потери. Ураганный ветер налетает внезапно, принося горькую утрату…
Банальный, слепой, безжалостный тромб – и мир разлетелся на куски. Мой сын ушел, унося с собой мою душу.
Говорят, время лечит и приносит смирение. Это неправда. Смирение так и не пришло. Как можно смириться с тем, что нарушен главный закон вселенной, и материнские глаза вынуждены смотреть на мир, в котором больше нет ее ребенка? Эта боль не ушла, она просто вросла в меня, стала частью моего внутреннего мира. Это шрам во все сердце, который ноет на каждую смену жизненной погоды.
В те самые тяжелые дни и ночи казалось, что ветер судьбы окончательно сбил меня с ног, вжал в землю, лишил возможности дышать. Казалось, что та окрыленная девочка на ночной дороге погибла вместе с рухнувшим миром.
Но удивительно… Ураганный ветер бушевал снаружи, а внутри, в самом эпицентре этой боли, теплился крошечный огонек. Это была моя юность, моя не предавшая себя суть, моя вера. Она не дала мне превратиться в каменное изваяние. Она просила, требовала: «Дыши. Просто дыши. Ты должна выжить, чтобы помнить. Ты должна жить, чтобы продолжать любить». И я поднялась. Я не забыла и не смирилась. Просто поняла, что надо жить ради дочери. И еще я поняла: настоящая внутренняя свобода – это мужество идти вперед вместе со своей болью. Это свобода не ожесточиться, когда мир несправедлив. Свобода продолжать видеть красоту августовских звезд даже сквозь пелену слез.
Ветер, который когда-то пытался меня сломать, теперь стал моим попутчиком. Он вымел из моей жизни все мелкое, фальшивое, наносное. Он оставил только то, что действительно имеет ценность: мою не запятнанную ничем совесть, честность перед самой собой, абсолютную независимость от чужих суждений и умение ценить каждый день. Я не согнулась. Я лечу вместе с этим ветром, зная, что земля под ногами может быть ненадежной, но у «все испытавшей души» всегда есть небо, которое ее примет.
Бог
Августовская ночь катится к рассвету, и на веранду опускается глубокая осязаемая тишина. Ветер утих, звезды стали крупнее и мягче. И в этих звездах я чувствую Его.
Мой Бог сегодня объемлет все: и древние строгие каноны, и недосягаемую высоту небесных престолов, и эту тихую августовскую ночь. Он разливается в тепле деревянных перил под моими ладонями, Он дышит в бесконечном покое, который так бережно опускается на душу после выплаканных слез. Бог – это живая, прочная, светоносная ткань. Она соединяет в единый узор мое прошлое и мое настоящее, связывает землю над моей головой и небо под моими ногами, земную жизнь и ту великую тайну, что ждет нас за ее пределами.
В этой ночной тиши нет одиночества. В ней растворено незримое тонкое присутствие моего мальчика. Я не чувствую разделения. Земные разлуки кажутся такими окончательными здесь, внизу, но там, в божественном замысле, мы все созданы из одного и того же вечного света. Мой сын не исчез – он просто вернулся к Источнику, он стал частью этого августовского неба, этого теплого дыхания земли. И когда я смотрю вверх, я смотрю на него. Моя любовь к нему стала моей молитвой – без слов, состоящей из одного лишь глубокого трепетного знания: мы обязательно встретимся там, где больше нет боли и времени.
В шестьдесят лет моя вера лишилась юношеского пафоса, но обрела абсолютную прозрачность. Это вера-доверие. Я не прошу Бога изменить прошлое или объяснить мне Его суровые уроки. Я просто отдаю себя в Его руки. Он дал мне силу не сойти с ума от горя. Он сберег во мне ту шестнадцатилетнюю девочку, не позволив ее чистой душе покрыться ледяной коркой цинизма.
Круг замкнулся. Вся моя жизнь, написанная чернилами судьбы, лежит передо мной как единое, неделимое целое. В ней горели Звезды моей не предавшей себя юности, в ней бушевал ураганный Ветер моих потерь и моей обретенной свободы, и в ней теперь разливается Бог – как абсолютное принятие, как тихий непреходящий свет, в котором растворяется любая земная тревога.
Я поднимаюсь с кресла. Скоро рассвет. Я прожила честную, трудную и прекрасную жизнь. Я не изменила себе. Со мною все так же мои звезды, мой ветер и мой Бог. Моя юность не осталась позади – она просто переросла в мою вечность. Я закрываю глаза, делаю глубокий спокойный вдох и открываю душу навстречу новому дню. Небо во мне никогда не кончалось. Путь продолжается.