Настька... 29

Так началась самостоятельная жизнь Настасьи Васильевны.

Люди прознали от Марфы, что дочь её научилась читать и писать, что знает толк в травах, что этому научила её Травка. И стал народ по надобности заходить к девушке. Всех она встречала приветливо и всем помогала. И они благодарили кто чем мог: кто мукой да хлебом, кто картошкой, а кто и не жалел живности. Да только не было сараюшки, вот и пришлось кланяться Митричу. Он не отказал. Призвал несколько мужиков, умеющих срубать дома. За день и управились.

Зажила Настенька. Заневестилась. Парни деревенские на неё заглядываться стали. Того и гляди — замуж будут звать. Да только она ни на кого не смотрела. Говаривала: «Рано ещё мне…» Сараюшка быстро набралась живностью: куры да гуси, поросёнка принесли, мать с Митричем козу привели — для молока, мол.
Так и жила одна. Не горевала да не бедствовала. Людям помогала. Про Стёпку часто думала. Однажды из имения приезжал управляющий, весточку о нём привёз. Мол, так на конюшне и живёт, за лошадьми уход ведёт. Барчук на него всё ещё злится, при встрече гадость какую скажет. Стёпка в ответ под нос что-то шепчет. Вслух сказать опасается — выпорют. Неделю отлёживался за прошлый раз-то. Обещался, мол, если господа отпустят, так наведается к Настьке.

Прошёл год. Незаметно. Быстро. Весна. Солнышко растопило лёд. Проталины открылись, а там уж и травка, да цветы появились. Опять забота, окромя скотины: надо собирать да сушить лечебную траву.

Тут Митрич приехал.

— Настасья, пора пахать. Да надобно ужо картоху сажать. Айда помогать. Ты лошадь под уздцы веди, я плугом буду работать… Картоху-то пока не привёз. Вот вспашем и за ней поеду.

Вспахали они быстро и не только под картошку, но и под тыкву да редьку, репу…
— Ну, всё, Настёна, я поехал. Буду к вечеру. Мать к тебе собиралась. Незнамо зачем. Жди.

продолжение...