Записки афериста. Глава 7

Она пробыла с ним три часа. Они почти ни о чем не говорили. Боль отступила. Казалось, что нигде в мире нет больше ненависти и страданий, предательства и подлости, что мир состоит только из улыбок, цветов, солнечного света и любви.

Настя приходила каждый день, приносила бульоны, помогала ему ходить и рассказывала о своем поступлении в институт. Время как будто остановилось. Тогда Александр сказал ей, что эти мгновения, возможно, будут самыми счастливым их временем. Девушка со свойственным ее возрасту оптимизмом ответила, что у них все еще впереди.

Через неделю Салтаев уже мог самостоятельно передвигаться, и его выписали из больницы. Пора было возвращаться в бетонные «джунгли», которые отличаются от настоящих только тем, что там понятно кто тебе друг, а кто враг, здесь же от кого угодно можно ожидать удара.

Тем не менее следующие два месяца были самыми счастливыми в его жизни.
Что такое любовь? Под этим обычно понимают симпатию, привязанность и физиологическое влечение. Молодые люди знакомятся, встречаются и женятся. Через несколько лет привязанность перерастает в привычку, и они начинают ссориться из-за невымытой посуды или вовремя невынесенного мусора.

Та любовь, про которую написаны книги и сняты фильмы, выпадает одному человеку из десяти или даже больше. И она не может быть счастливой по определению, разве что непродолжительное время.

Выписавшись из больницы, Александр ощущал небывалый подъем душевных сил, что никак не гармонировало с его физическим состоянием. Каждый шаг отдавался болью, и о резких движениях не могло быть и речи.

Стояло утро, и Настя еще была на занятиях в институте. Александр поехал заправиться и залил бензином пятилитровую канистру. Затем он купил пластиковую бутылку сока, вылил содержимое и вставил в пробку тонкую трубку. Получилась «брызгалка» какими он в детстве поливался со сверстниками из соседнего двора. Только на этот раз он наполнил ее бензином и поехал на берег Селенги проводить испытания. Когда все стало получаться безупречно, он отправился домой дожидаться темноты.

Около одиннадцати часов вечера он подъехал к Настиному дому. Используя «брызгалку», он крупными буквами написал на земле под ее окнами «I   you», поджег, позвонил Насте по сотовому и попросил выйти на балкон. Она вышла и увидела ярким пламенем горящее в ночи признание в любви. Прохожие оборачивались, и люди выглядывали из окон.
Тогда им казалось, что их любовь преодолеет любые преграды, они благодарили судьбу, что свела их вместе, и думали, что никогда не расстанутся.

                ***

                И снова в бой, покой нам только снится.

Конфликт в «Квартале» должен был иметь продолжение. Потому, что так был принято, а не потому, что Александр пылал чувством мести. Он к произошедшему относился философски, все-таки сам в молодости нанес людям немало телесных повреждений.
От своего приятеля Александр узнал, что парень, которого он ткнул «розочкой», тоже пролежал в больнице с сотрясением мозга и рваными ранами на лице. Ему наложили множество швов, и его лицо навсегда утратило свою привлекательность. Выражение «шрамы и синяки украшают мужчину» – миф, придуманный самими пострадавшими себе в утешение.

«Стрелка» была «набита» у входа на стадион имени 25-летия Октября.
Не бывает людей, которые никогда не испытывают страха. Если человек ничего не боится, значит, он психически не здоров. Другое дело, что люди могут по-разному контролировать это чувство. Если у мужчины крепкая нервная система и сильный характер, то внешне он ничем не выразит своего состояния.
       
Несмотря на то, что Александр не в первый раз попадал в такие ситуации и знал, что подобные «разборки» обычно ограничиваются крутым разговором, инстинкт самосохранения давал о себе знать, что, впрочем, внешне никак не проявлялось.
Вооружившись гранатой РГД-5 и твердо намереваясь пустить ее в ход, если возникнет такая необходимость, Александр со своими друзьями в назначенное время подъехал к стадиону. Противная сторона прибыла почти сразу же. Опаздывать на «стрелки» не принято, а приехать раньше, значит выказать нетерпение и суетливость.

Двери двух машин открылись одновременно, и недруги медленно выгрузились, стараясь произвести друг на друга угрожающее впечатление. Малолетки привезли с собой кого-то постарше, и тот, видимо, должен был «раскачивать рамсы». Предводитель представился «Сапогом» и заговорил низким голосом с ярко выраженной хрипотцой:
– Ты пацана на всю жизнь уродом сделал, за такие дела отвечать надо.
– Всегда, пожалуйста, только с меня вы ничего не получите, разве что только одни неприятности.

Молодежь заметно волновалась. Она еще не научилась владеть собой, и было видно, что готова в любую минуту взорваться. Но без команды старшего не решалась что-либо предпринимать, дабы не брать на себя ответственность.
Атмосфера наэлектризовывалась, и казалось, что воздух можно потрогать руками. Ладонь Александра, сжимающая в кармане гранату, стала влажной, но он продолжал прямо и уверенно смотреть в глаза «Сапогу», не допуская сомнений по поводу своих намерений.

После того как противники испытали друг друга на прочность, благоразумие возобладало. После долгой и продолжительной дискуссии высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению, что взаимный урон примерно эквивалентен, и в дальнейших прениях нет смысла. Кивнув друг другу на прощание, оппоненты разъехались по кабакам выводить из крови адреналин.

                ***
                Знал бы прикуп – жил бы в Сочи.
                Поговорка игроков в преферанс

Геннадий Варфоломеев работал начальником кредитного отдела в бурятском филиале московского «Инвест-банка». Ему было около 30 лет, имел жену, почти не пил, неплохо зарабатывал, был на хорошем счету у начальства и имел далеко идущие карьерные перспективы. Словом, идеальный муж, если бы не одно обстоятельство.

Александр познакомился с ним на даче у своего приятеля, где в один из осенних вечеров 2001 года они собрались для игры в секу . В тот день ставки высоко не поднимались, но Салтаев обратил внимание на то, что даже при такой игре Геннадий находился под воздействием пьянящего азарта и получал от игры чуть ли не наркотическое удовольствие.

От хозяина Александр узнал, что тот начал играть два месяца назад и уже успел дважды оставить там половину своей зарплаты. Тогда Салтаев еще подумал, что никогда бы не доверил человеку с таким пристрастием должность, при которой он нажатием нескольких клавиш на компьютере перегоняет огромные суммы денег.
На Александра в последнее время все чаще нападала меланхолия. Женщины, вино и карты – все то, что раньше так притягивало и захватывало его натуру, теперь все меньше волновало ему кровь. Поэтому в тот вечер он как будто встрепенулся, словно гончая, почуявшая добычу.

Игроки разъехались далеко за полночь, примерно оставшись при своих, Александр даже немного проиграл, но об этом даже не думал.
Приятное волнение охватило Салтаева. В ту ночь он не спал до утра, продумывая детали задуманной им операции.

При удачном исходе можно было бы «поднять» несколько миллионов, и подобно персонажу пушкинской пиковой дамы Александр решил сделать свою третью ставку.
Сейчас время было не ограничено, и надо было все подготовить, не торопясь, самым тщательным образом.

На ближайшие выходные Александр назначил встречу своей давней знакомой. Вике Артемьевой было двадцать четыре года, она имела среднетехническое образование и работала продавцом в одном из киосков АО «Новости». Выйдя замуж по любви в восемнадцать лет и хлебнув семейного быта, к двадцати она уже была разведена.

Имея броскую внешность и сексуальную фигуру, она пользовалась успехом и предприняла еще несколько попыток найти своего принца, но вскоре разуверилась в мужчинах, стала всех их считать кобелями и относиться к ним потребительски. Тем не менее Александр догадывался, что под маской цинизма скрывается ранимая и сентиментальная натура, которой пока не повезло в жизни. Салтаев был ей глубоко симпатичен отчасти потому, что в первый же вечер знакомства прямо заявил, что ему от нее нужно.

Они встретились в буфете гостиницы «Бурятия» около пяти часов вечера.
У Вики были роскошные вьющиеся волосы до плеч, которые она выкрасила в гранатовый цвет. Девушка была одета в черную кожаную куртку, темно-зеленую юбку, черные колготки и высокие черные сапоги. Под курткой был белый пуловер, туго обтягивающий ее высокую грудь.
– Ты, как всегда, цветешь, – поздоровавшись, сказал Александр.
– А ты, как всегда, говоришь комплименты.
– На этот раз у меня к тебе дело.
– А я-то грешным делом подумала, что через столько времени ты решил освежить воспоминания нашего недолгого знакомства.
– Знакомство было незабываемым, но сейчас я хочу предложить тебе заработать.
– Я – не шлюха, ты же знаешь.
– Дело не в этом. Надо развести одного лоха.
– Он симпатичный?
– Да. В твоем вкусе.
– Тогда рассказывай.
Когда Салтаев закончил, Вика уставилась в окно. Казалось, она думает совсем не о том, что предложил ей Александр.
– На случай, если все закончится благополучно, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, – она отвернулась от окна и в упор посмотрела на Александра.
– Что именно? – спросил Александр, начиная догадываться, что у нее на уме.
– Знаешь такую передачу на РТР «Чего хочет женщина»?
– И чего же она хочет?
– А ты не догадываешься? – Вика закинула ногу на ногу и медленно водить пальчиком по столу.
– Если все пройдет нормально, тебе надо будет думать не об этом, а о том, куда потратить деньги.
– Я что, тебе больше не нравлюсь?
– Такая яркая девушка не может не нравиться.
– Тогда что? Ты стал однолюбом?
– Ладно, там посмотрим.

Провожая девушку, он оглядел ее стройные ноги и точеный профиль. «Почему бы и нет? Я что, заделался в монахи?» – подумал Александр, когда садил Вику в такси.
Теперь надо было встретиться с другим давним знакомым.

Алексей Матвеев, по мнению его друзей, родился с колодой карт в руках. С детства атласные листы с картинками и цифрами приводили его в благоговейный трепет. В то время как сверстники играли в футбол и бегали за девчонками, Леха сидел дома и оттачивал приемы, показанные ему отцом. В результате карты стали подчиняться его воле, как вымуштрованные солдаты строгому командиру. Примерно с восемнадцати лет Матвеев стал профессиональным шулером.

Салтаев учился с ним в одной школе, на класс старше, но они общались в одной компании и хорошо знали друг друга. Сейчас у Матвеева дела шли неплохо. Он имел собственную квартиру и ездил на «Короне».

Разговор проходил в ресторане «Русский самовар». Александр пришел первым и на правах пригласившего сделал заказ на двоих. Когда Алексей подошел, на столе уже стояла бутылка водки, салаты и мясное ассорти.

– Приветствую! Как твои дела? – поинтересовался Александр.
– Твоими молитвами. Как у тебя?
– Спасибо, тоже не жалуюсь.

Приятели сели, выпили, закусили и немного поговорили о посторонних вещах. О том, что подземный переход на Элеваторе к выборам должны закончить, и о том, что кинотеатр «Октябрь» после ремонта стал вполне приличным заведением.
Алексей был ровесником Александра, но  этим их сходство и ограничивалось. Рост 195 см, вес 120 кг и низкий скрипучий голос заставляли трепетать его недоброжелателей.

Когда принесли горячее, ребята выпили уже по третьей, и Салтаев приступил к делу.
– Надо фраера одного обкатать.
– Что за фраер?
– Да в банке работает, Варфоломеев. Недавно играть начал.
– Слышал. Тоже думал к нему подобраться.
– Я могу организовать тебе игру. Нагреешь его штук на двести, и, если у меня все получится, еще столько же добавлю.
– Твой какой интерес?
– Зачем тебе? Меньше знаешь – дольше гуляешь. Если что случится, ты только играл в карты, за большее с тебя не спросят.
– Надо подумать.
Алексей ковырял вилкой в тарелке, склонив над ней свою могучую бритую голову. Наконец он поднял ее и посмотрел Александру в глаза.
– Согласен. Когда игра?
– Я тебе позвоню.

На следующую игру на дачу к своему приятелю Александр поехал с Викой. Варфоломеев уже был там. Салтаев сел с ним играть и за вечер «проиграл» две тысячи. Вика сидела рядом и всячески поощряла выигрыши Геннадия. К концу она окончательно предпочла победителя проигравшему и вовсю кокетничала с Варфоломеевым. От выигрыша тот пребывал в приподнятом настроении и пригласил Вику в ресторан. Там девушка сказала ему, что не вешается на шею каждому встречному, но с ним не прочь продолжить знакомство. Не переставая восхвалять его умение играть в секу, она как бы вскользь упомянула, что у нее есть двоюродный брат, которого Гена вряд ли сможет обыграть. Окрыленное карточным успехом и женским вниманием самолюбие Варфоломеева не могло не принять вызов.

Игра была назначена на следующую субботу в номере «люкс» на турбазе «Динамо» на Верхней Березовке.
Когда Гена с Викой подъехали, Алексей уже был там. На столе уже стояли две бутылки сухого вина и ваза с фруктами. Вика познакомила молодых людей и принялась нарезать фрукты.

Окажись Варфоломеев с Алексеем один на один, он бы, наверное, побоялся играть с этим бандитского вида амбалом, но при ней отступать было нельзя.
– Вика рекомендовала тебя, как хорошего игрока, – после приветствия сказал Матвеев.
– Да нет, что ты, я всего лишь любитель.
– Но ведь это ты оставил Салтаева без двух тысяч в прошлую субботу, а он не первый день играет.
– Просто повезло, – заскромничал Геннадий, но не мог скрыть своего польщенного тщеславия.
– Все может быть, посмотрим.
– По сколько будем играть?
– Давай для начала по полтиннику.

Около получаса игра проходила с переменным успехом, и уже становилась скучной, когда Геннадию, наконец, повезло. Имея на руках тридцать два очка, он поставил пять тысяч. Алексей поддержал и вскрылся. У него было только тридцать. Геннадий сгреб выигрыш и вознесся на вершину успеха.

 Он продолжал понемногу выигрывать, весело шутил и говорил Вике пошлые комплименты. Поймав кураж, он не собирался останавливаться и даже предлагал повысить ставки. Алексей хмуро отказывался, всем своим видом показывая, что сильно расстроен.

Когда на часах уже была полночь, Варфоломееву пришли два туза и джокер. В колоде два джокера, и по правилам они могут заменять любую карту. Таким образом, у Геннадия была наивысшая комбинация. Стараясь не выдать своего волнения, он поставил пятьсот рублей, Алексей поддержал и поставил тысячу. «Как хорошо, только бы он не соскочил», – подумал Варфоломеев и, делая вид, что сильно колеблется, поставил пять тысяч. Соперник невозмутимо поддержал и добавил десять тысяч сверху. Теперь Гена уже не мог скрыть своего волнения.

– У меня не хватает наличных, можно, я напишу расписку? – прерывающимся голосом спросил Варфоломеев.
– Я играю только на наличные.
– Но у меня есть дома деньги.
– Хорошо, тогда я тоже использую расписку. Потолок – двести тысяч.

Услышав такую сумму, Гена чуть не подпрыгнул от радости. «Можно будет выиграть аж двести «штук» у этого бугая». Он трясущимися руками написал расписку на эту сумму и поставил на кон. Мысленно он уже представлял себе, как будет пересчитывать хрустящие ассигнации. Повисла тяжелая тишина. «Только бы он не «упал»». По правилам Алексей мог сдаться и потерять только поставленные до этого деньги. Но он, конечно, не собирался этого делать. Спокойно написав свою расписку, он передвинул ее на кон и вскрыл карты. Гена чуть не упал в обморок, увидев такую же комбинацию, как у себя: два туза и джокер.

– Сека, – сдавленным голосом выдавил он и открыл карты.
Следующая раздача должна была решить судьбу более, чем четырехсот тысяч рублей. Алексей тасовал колоду.
– Может быть, разделим кон? – робко спросил Геннадий.
– Нет. Играть так играть, – жестко ответил Матвеев и раздал карты.
Варфоломееву выпало двадцать одно очко. Не самая худшая комбинация. Игроки сделали по одной минимальной ставке и вскрылись. Геннадий трясущимися руками открыл свои карты. Он как бы весь сжался, и, хотя в комнате было прохладно, на лбу у него выступила испарина. Варфоломеев вытерся платком и посмотрел на Алексея. Тот с невозмутимым видом открыл карты и громко объявил:
– Двадцать два!
Комната поплыла у Геннадия перед глазами. Он схватился за голову руками, вскочил, опять сел и, положив голову на руки, зарыдал.
– Срок – две недели, – неумолимо отрезал Алексей, встал, собрал выигрыш, оделся и вместе с Викой вышел, оставив несчастного одного переживать свое горе.
Приехав в город, они первым делом позвонили Александру и сообщили, что все прошло благополучно.

Колесо закрутилось, и надо было действовать дальше. У Салтаева было время, пока Варфоломеев будет созревать, обдумывая свое несчастное положение, и придумывать, где достать деньги. Надо было успеть по старой схеме открыть подставную фирму под названием «Байкал-Инвест», родом деятельности которой будут значиться операции с ценными бумагами. Кроме того, необходимо было встретиться с Артуром Тулаевым.
После удачной аферы с фирмой «Гранат» они продолжали встречаться, и Артур постоянно просил Салтаева взять его еще в какое-нибудь дело. Сейчас время пришло, и Александр поехал к нему домой. Зная его способность убеждать людей, он и не думал искать другую кандидатуру.

Артур открыл дверь в халате на голое тело. По виду Александра он сразу же догадался, что тот пришел по делу. Тулаев провел его на кухню, сам быстро оделся и выпроводил особу женского пола, которая при этом громко возмущалась и пыталась закатить скандал. Артур что-то шепнул ей на ушко, она сразу успокоилась и ушла, даже улыбнувшись на прощание.

На столе стояла недопитая бутылка вина, тарелка с нарезанными апельсинами и лежала начатая плитка шоколада.
– Ну, как дела, дорогой? Все идешь по жизни маршем? – Тулаев, как всегда, был в хорошем настроении. Казалось, что омрачить его не способны никакие тяготы судьбы и природные катаклизмы.
– Все замечательно. Вот приехал к тебе с деловым предложением.
Артур и не пытался скрыть своего возбуждения. Он широко улыбнулся, хлопнул в ладоши и потер рука об руку.
– Рассказывай. Ты не представляешь, насколько я застоялся.
Его артистичная натура требовала самовыражения, и сейчас представлялся хороший случай. Салтаев подробно объяснил ему его задачу и велел ждать до понедельника.
К этому времени Варфоломеев созрел окончательно. Алексей звонил ему каждый день и не допускающим сомнения тоном интересовался, когда будут деньги. Геннадий нервничал, дома кричал на жену, а на работе дерзил начальству.

Около десяти часов утра в понедельник к нему в кабинет уверенной походкой вплыл Артур Тулаев. Безупречно вычищенный черный костюм тройка, сотовый телефон лучшей модели, туфли по последней моде, золотая запонка с камнем на бордовом галстуке, дорогостоящая авторучка «Паркер» и записная книжка в кожаном переплете полностью преобразили внешний вид вчерашнего «каталы». Артур поздоровался, придвинул себе стул, сел и сказал, что у него есть к Геннадию предложение.

– Слушаю вас, – немного раздраженно ответил Варфоломеев.
– Я представляю компанию «Байкал-Инвест». Недавно мы провели переговоры с АО «Бурятский вольфрам». Неделю назад они объявили о подписке на дополнительную эмиссию акций на общую номинальную сумму в шесть миллионов рублей. Нам удалось подписать с ними договор, по которому они отдают нам весь пакет за пять миллионов. Мы предлагали им хеждинговую сделку, но они отказались, потому что им нужны деньги сейчас.

Мы также переговорили с английской компанией «British Tangsten ltd». Они готовы купить акции за полную стоимость, но они, естественно, отказываются сделать предоплату. Для того чтобы провернуть эту сделку, нам срочно надо пять миллионов на два-три дня.

– Наш банк не дает таких кредитов.
– Мы обращаемся лично к вам. Нам известно, что вы пользуетесь доверием и можете на несколько дней вынуть такую сумму из оборота банка. Мы предлагаем вам за это половину прибыли, то есть пятьсот тысяч рублей.
– Это невозможно. Меня за это выгонят с работы.
– Мы не настаиваем на немедленном ответе. После обеда вам позвонят, и вы скажете о своем решении.

Когда Тулаев ушел, Геннадий невольно задумался над его предложением. С этой сделкой явно что-то было не так, но она притягивала его возможностью решить его проблемы. Через полчаса зазвонил телефон, Геннадий поднял трубку и вздрогнул, услышав голос Алексея. Все тем же монотонным, скучным голосом тот поинтересовался, когда получит карточный долг. Эта уверенность выбивала Варфоломеева из колеи. Он чуть не сорвался, но сумел сдержаться и ответил, что решает эту проблему. Геннадий положил трубку и заметил, как сильно дрожат руки. Жить не хотелось.

Аппетита не было, и весь обеденный перерыв он просидел в кабинете. Когда позвонил Тулаев, он ответил, что согласен, потребовав при этом гарантии и предложив обсудить детали.
Через некоторое время Артур снова сидел в его кабинете.

– Вы понимаете, что такую сумму можно перечислить только из головной конторы, из Москвы, – пытаясь скрыть свое состояние, спросил Геннадий.
– Да, безусловно. Если завтра вы отправите деньги, то, учитывая разницу во времени, послезавтра утром они будут на нашем счету. У нас открыт счет в вашем банке, и с самого утра вы сможете проконтролировать, куда пойдут деньги. В случае чего вы сможете запросто поднять тревогу и заблокировать наш счет.
Варфоломеев подошел к окну и еще минут пять думал, глядя на улицу. Наконец, он сказал:
– Хорошо. Я согласен, давайте реквизиты.
Артур дал ему отпечатанный на компьютере номер расчетного счета, попрощался и удалился.
Салтаев ждал его в машине.
– Ну, как?
– Все отлично, фраер клюнул. Одно только меня беспокоит…
– Что?
– Он сильно нервничает, боюсь, как бы дров не наломал.
– Ладно, успокоить мы его не можем. От нас уже ничего не зависит, будем ждать.

На следующий день Геннадий Варфоломеев перечислил пять миллионов рублей на счет, указанный Артуром. Оставшееся время до конца рабочего дня прошло для него, как в тумане. Он что-то делал, выполнял поручения, сам давал указания, но все мысли его были заняты перечисленными деньгами. «В крайнем случае во всем признаюсь и подниму тревогу – деньги из нашего банка не уйдут», – пытался он успокоить себя.
В ту ночь Геннадий не мог заснуть до утра, ворочаясь с боку на бок и пытаясь прогнать тревожные мысли, но у него ничего не получалось. Только когда уже рассвело, его охватила легкая полудрема, но почти сразу же зазвенел будильник.
На всякий случай он собирался пораньше приехать на работу. Варфоломеев ездил на Тойоте-Карине вишневого цвета.

Когда он проезжал мимо центрального рынка, его неожиданно остановили сотрудники ГАИ. Дело было в том, что за десять минут до этого на пульт дежурного по городу позвонил Салтаев и сказал, что стал свидетелем того, как молодой человек, управлявший автомашиной Тойота-Карина вишневого цвета с государственным номером таким-то, сбил ребенка и скрылся с места происшествия.

«Гаишники» давно привыкли к тому, что нарушители придумывают разные истории. Поэтому открыв дверь, и они, не слушая Геннадия, затолкали его в свою машину и повезли в центральное ГАИ. Он попытался позвонить по сотовому, но тот оказался отключен, несмотря на то, что денег на лицевом счету еще должно было быть достаточно. Вдруг его как молнией ударило. Страшная догадка поразила его в этот момент. Он настолько был поражен, что с ним случилась истерика. Он начал биться и вырываться, стараясь выпрыгнуть из машины. Милиционерам не удалось его успокоить, и разозлившись, они увезли его в ближайшее отделение, где написали рапорт о сопротивлении властям. Там Варфоломеев был помещен в камеру.
В это время Александр уже снял в банке по предварительной договоренности один миллион рублей наличными и намеревался на остальную сумму оформить переводные векселя «на предъявителя». 

Он снова чувствовал кураж и с веселыми мыслями вошел в кабинет служащей, которая занималась векселями. Женщина стояла спиной ко входу и что-то доставала с полки.
– Здравствуйте. Я из «Байкал-Инвеста» по поводу векселей. Шагжиев Николай Цыренович. Вчера мы с вами разговаривали по телефону.
– Да-да. Проходите. – Женщина обернулась, и в этот момент у Александра внутри все похолодело.
Это была его бывшая школьная учительница по математике. Салтаев был ее лучшим учеником, и, конечно, она его помнила. С тех пор, как отзвенел для Александра последний звонок, она вышла замуж, получила второе высшее образование и устроилась на работу в банк.
В первый момент она не поняла, что он представился чужим именем.
– Саша? Здравствуй. Как твои дела? Чем ты сейчас занимаешься? – Тут она поняла, что имеет место некоторое несоответствие. – Ты переменил фамилию?
«Ага, и имя и отчество, и все остальные паспортные данные». – Ноги Александра стали ватными и пол уходил из-под ног. Мир обрушился в одно мгновение. Тщательно проработанная комбинация провалилась из-за одной непредвиденной случайности. Он проиграл. Капризы фортуны непредсказуемы, и сейчас козыри легли не в его руку. В перспективе замаячили допросы, изоляторы и лагеря, а перед глазами стояла красивая женщина, своей недоступностью как бы подчеркивая контраст с его нынешним положением.

Белоснежная блузка со светло-голубыми пуговицами, строгая черная юбка ниже колен, телесного цвета колготки и черные туфли на высоком каблуке подчеркивали ее безупречную фигуру, а забранные в тугой пучок на затылке светлые волосы и очки в строгой оправе призваны были не допустить вольных предположений. «Чертовски привлекательна», – совершенно не к месту подумал Александр. В другой бы раз он не удержался от ухаживания, но сейчас вместо этого он развернулся, вышел и быстрым шагом направился на улицу.

Важно было не дать волю эмоциям, трезво оценить свое положение и решить, что делать дальше. Артур ждал его в машине. Александр коротко объяснил ему ситуацию, глядя прямо перед собой, но краем глаза стараясь уловить его первую реакцию. Артур держался на высоте и отнесся к неудаче философски:
– Есть время разбрасывать камни и время собирать камни.
– Я решил сваливать. Мою личность быстро установят и объявят в розыск. Ты можешь остаться в городе, только первое время старайся не светиться в людных местах. То же самое передай Вике и Алексею.
Салтаев отсчитал ему его долю, поручил рассчитаться с подельниками и попрощался до вечера. Теперь оставалось самое сложное – объясниться с Настей. От одной только этой мысли хотелось выть.

Он встретил ее около десятого корпуса ВСГТУ после занятий. Настя впорхнула в машину, и салон наполнился тонким ароматом дорогих духов.
– Пятерку получила за реферат! Преподаватель пообещал поставить экзамен автоматом, а Кустарев-дурак опять на английский пьяный пришел. Ты что такой серьезный?

Пульс-радио передавало песню группы «Стрелки», а мимо машины проходили студенты, торопясь куда-то по своим неотложным делам. Салтаев глубоко вздохнул, выключил радио и повернулся к Насте.
– У меня проблемы.
– Что случилось? – тревожно спросила девушка, как-то сразу напрягшись.
Александр рассказал все, как на духу, не представляя, чем можно смягчить такое известие. Некоторое время Настя молчала. Она не могла поверить, что жизнь может так перевернуться. Когда она до конца осознала все последствия происшедшего события, то громко разрыдалась, уткнув лицо в ладони. Александр не переносил женских слез, поэтому отвернулся и уставился в окно. «Господи ей-то за что?»
Когда Настя успокоилась, он попытался ее утешить:
– Ты будешь ко мне приезжать, а когда я устроюсь, переедешь насовсем. Мы будем жить в Москве, и ты будешь учиться в столичном вузе. А пока я буду писать тебе письма каждый день.
– У тебя там будут другие женщины, и ты меня забудешь.
– Я тебя никогда не забуду, – после недолгой паузы сказал Александр, – где бы я ни был, и что бы ни случилось в жизни и в наших отношениях.
Какие только тяготы не выпадают на долю наших женщин. Но есть какая-то сила, заложенная в них самой природой, которая помогает им справляться с любыми жизненными проблемами. Настя приняла эту беду как неизбежное.
– Когда ты уезжаешь?
– Сегодня вечером.
Ее глаза опять увлажнились и от этого стали еще более прекрасными. Новый приступ отчаяния чуть не охватил ее, но на этот раз она сумела сдержаться.
Поезд Улан-Удэ–Зима отходил в 22:10. Салтаев взял билет на чужое имя, но все равно то и дело оглядывался по сторонам. Кроме Насти, проводить его пришел Артур.
Говорить было не о чем. Тяжелое молчание словно повисло в воздухе, и даже прохожие замолкали, обходя место, где они стояли. Александр пожал руку Артуру, обнялся с ним и пожелал ему удачи.
– Тебе того же, Саня. Я в тебя верю. У тебя все будет нормально.
– Давай. Может, еще свидимся, жизнь длинная.
Артур ушел не оглядываясь.
Уже давно стемнело, и Настино лицо освещалось только тусклым светом из здания вокзала. Александр знал, что этот момент намертво впечатается в его память на всю оставшуюся жизнь.
– Я люблю тебя, а все остальное не имеет значения. Время, расстояния, жизненные неурядицы – это всего лишь условности перед нашим чувством.
– Я тоже всегда буду любить тебя, даже если мы никогда больше не увидимся.
Проводница, видимо, никогда не слышавшая песни в исполнении  Владимира Маркина, согласно которой «кондуктор не спешит, кондуктор понимает», скрипучим голосом поторопила Александра занять свое место. Последний поцелуй, последнее «прости», и Салтаев прошел в вагон, встав у окна.
Поезд тронулся, и высокая Настина фигурка медленно уплывала, унося с собой самые счастливые моменты его жизни. В тот момент он в первый и последний раз пожалел, что не жил в ладу с законом.
Под мерный стук колес поезд уносил его от родины, друзей, любимой девушки – всего того, что было ему так дорого.