Глава Двадцать шестая. Уллис. Шов

Глава двадцать шестая. Уллис. Шов.

- Бейте, режьте, кромсайте, Господин, скорее!

Уллис мотал головой, мечтая сорвать липкую дрянь со своего лица.

Он поднял левую руку, тщетно пытаясь её разглядеть в тусклом мерцании нагрудного фонарика. Ничего. Звякая растопыренными фалангами, попробывал сорвать саднящую едкую пелену. Всего-то, подцепить с переносья и вниз, сдирая вместе с навязчивой болью...

Его прошитые металическими пластинами перчатки, из черного эластана, хватали пустоту.

И Уллис никак не мог понять, промахивается он или хватать уже нечего.

- Рубите, пробивайте до хруста... не медлите!

- Да завали ты уже! Дай сосредоточиться!

- Завалю, конечно завалю. И косточек не останется...

- Что?!...

- Рубите Господин, шов как никогда близко, это шанс. Как жаль, что К.А. доступен лишь мерзким смертным. Но мы с вами Господин исправим эту досадную несправедливость...

- Говорю же тебе, вонючка, завали хлебало! - Тяжелой кляксой шлепнулась тишина.

А вслед за ней тьма стала осязаемой, липкой и чужой. Свет фонаря захлёбывался в ней, пока не пошел камнем ко дну.

Устав искать лицо, левая рука нашарила склизкую стену. Стена содрогнулась. То ли от отвращения, то ли от странного удовольствия.

Хотя по ощущениям на поверхности, и от того и от другого. Даже сквозь композитный материал, Уллис почувствовал как стена словно кожа покрывается мурашками.

- Бред, какой-то, - сдавленно подумал Уллис, и раз уж физика ему изменяла, блеванул ментально, дергая в отчаянии стенками пустого желудка.

Раздался треск хитина. Пахнуло давленым тараканом.

- Поспешите, Господин, иначе ваша урод... я хотел сказать новая особенность , будет напрасной без "хрустальных черепушечек" и вы попусту превратитесь в моё подобие...

- Что ты сказал, вонючка? - холод пронзил сердце Уллиса, он отчаянно жалел о сговоре с этим странным говорящим насекомым. Своевременный дрожал, таща за собой куда-то Уллиса. Меч определенно желал расправиться с тараканом, хрустящим под безжалостным давлением стенок карста.

Подавленный слепотой, Уллис шарил по стене левой рукой, поднимая вооруженную Своевременным, правую. Меч одобрительно загудел, чуть сдвигая замах, в сторону от стены. Очевидно что он направлял удар на звук тошнотворного голоса. Но сам Уллис слышал стража не в ушах, а в сердце. Голова была пустой. Как безликая антенна, коей в сущности теперь и являлась.

"Что же я натворил!" - в отчаянии обрело голос сердце. Уллис ударил.
Меч вошёл глубоко, раздирая ХРУСТОМ спазмирующие от боли ткани... Звук был странным. Не такого он ожидал от сочащейся жизнью ... стены.
Разачарованно взвизгнуло лезвие и полный невыразимого страдания соколинный клёкот вторил ему, пытаясь клюнуть перекрестьем предательское запястье незадачливого хранителя.

- Прекрасно! - Скрежетал жвалами ментальный возглас таракана, - не ожидал что любопытство человечье, сильнее риска оказаться изменником ордена. О как же я рад этому!

- Заткнись! Прокричал в сознании своём Уллис, снова замахиваясь на влажную темень, стонущим клинком.

- С чего бы это, мой мягкотелый друг?! - казалось  монотонный скрежет чудовища был до краев наполнен ликующим смехом, - теперь мы с тобой в одной лодке, тараканчик. Родня. А с роднёй у меня разговор редко бывает длинным.

Уллис не слушал. Тварь хотела чтобы он рубил. Что ж он будет рубить! Сильно с оттягом, чтобы дрожащий от болевого шока тоннель навсегда его запомнил.

Снова и снова... удар за ударом. Влажно, липко, смачно, так на реке хлещут постираными портками молодухи, распластывая многострадальную ткань о прибрежные камни...

Стук сердца сменял стук. Та дам. Та дам. Та дам.

Словно капли крови, падающие из раны почти обескровленного, тела на собственную плоть, бился Своевременный о стену, проклиная идиота, которому он доверился будучи растворенным в атомах того камня.

Уллис перехватил клинок поближе к крестовине. Он хотел схватить за горло обвиняюшего его сокола. Хотел вдавить его зашедшийся в праведной ярости клёкот, назад в его своевременную глотку.  Светлые волосы трепетали обволакивая черное пламя пусоты, как вдруг в его недрах зажглись пара огней другого свойства.

Зрение вернулось резко. Оглушающе. Раздавив в ментальную жижу, хрупкие ростки попыток понимания.

"Как? Разве это возможно?"
Он смотрел сердцем. Смотрел дальше, смотрел глубже и отчётливее. Он теперь не просто смотрел, он знал.

- Ясновидение, дружок. Всяко лучше твоих старых глазёнок, - таракан давил в полосы рассеченные Уллисом всем своим гигантским весом но его ужасная искалеченная голова была повернута к Уллису.

Только теперь хранитель понял, что это не простой страж. Совсем, сука, не простой.

- Понял, наконец, кто я? - в ментальной вони фэтума проскользнуло раздражение, - какой же ты, тупо... не целостный. Имея столько умений и приемуществ ты умудрился попасть в такое положение. Возможно я твоё благословение.

Оглушенный новым восприятием, Уллис таращился на огромное насекомое. Его внезапно зрячее сердце обливалось кровью. Сознание начало растворяться в уцелевшем фасеточном глазе.

Мириады тёмных овалов, с красными огоньками очей, тонули в глубине адского восприятия.

"Шесть-шесть, один-один", - мысленно прокричал Уллис.

Полегчало.

Зато плоская, прорубленная до середины, зловещая голова отпрянула.

- Ах ты! Больненько! Я же по-хорошему, а ты драться. - Таракан явно забавлялся с непокорным человечком, - зря ты думаешь что я пытаюсь тебя поработить. О нет. Ты нужен живой здоровый и способный отнести "черепушечки" адресатам. Дары. Я обещал. Помнишь?
Без твоего нового состояния, твое сердечко бы не выдержало яростной энергии крохотных трупиков.

А вот что сделают адресаты с тобой, это уже интрига в моей пьесе.

- Какой ещё пьесе? - ты, чудо-юдо, - меч дёргался в руке Уллиса, словно задыхаясь.

- Назовём её, например "Гонец из Пиз...ы". Нет, это что-то знакомое. "Сумасшедший почтальон"? Нет. Опять не то.
А-а, придумал - "Без Лица" Каково?

Уллис не слушал. Его сердце ещё не обрело достаточную вместительность. Это вам не ум, способный впитать всякий встреченный хлам. Сердце неохотно мирилось с новой ролью. Ум с удовольствием скинул на него большую часть сенсорных функций и устало отключился, позволяя сердцу жадно качая кровь, биться в сжимающихся щупальцах паники.

Сердце тоже хотело отключиться. Почему нет? Сколько уже можно?

Напряжение, подгоняемое назойливым скрежетом таракана, росло и Уллис размахнулся. Меч пискнул вслед уносящейся надежде и с рыданием вгрызся в плоть карста. ХРУСТ.
Удар за ударом.

Под ментальный, обволакивающий смрадом, смешок стража, Уллис, Своевременный и отстающее от своих, сердце рубили плоть тоннеля.

Стенки тускло осветились белым.

Вскоре показались корявые, будто нарисованные простым карандашом на мелованной бумаге, стежки. Плоть отваливалась сочащимися сукровицей, пластами.
Не выдержав боли заверещал смутно знакомый голос: "Не надо, я сам!"

"Опомнился!" чуть ли не в голос выплюнули и Уллис и страж.

Голосил сам разлом. Он явно боялся показывать свою одушевлённость перед тараканом. Но почему?

Уллис, пожав плечами, продолжил рубку. Кто-то помнится, собирался разделать непрошенных гостей. А тут обраточка поспела.

Куски сползали быстрее чем бил Уллис. Обиженно рявкнул Своевременный, со свистом срезая очередную тонкую полоску сухожилий у свода тоннеля.

Завыл разлом и тут же рухнул огромный, как двухспальная простыня, слой плоти, обнажая... ШОВ.

Меч вывернулся в руке Уллиса будто показывая - "Ну, что я говорил?"

Да понял я уже, дружище, - ментальный шёпот Уллиса словно гром прокатился по мертвенной тишине.

"Могли и стража кокнуть и домой прорубиться".
Меч торжествующе кивнул дернув запястье.

"Поздно!".

Меч кивнул снова.
Согласно замер и разлом.

- А что мы такие хмурые? - таракан давил с бешенной силой на нарисованную строчку шва, но его, покрытая ужасными ранами, голова повисла на уровне пляшущих в пустоте лица Уллиса, огоньках, вопросительно вращая регенерирующими бельмами, - рубим, рубим не спим. ШОВ сам себя не распорет!

Сердце Уллиса таращилось на серую штриховку строчки, со смешными, как-то неправильно прорисованными, морщинами складок реальности.

Это чем-то напоминало Т.О.С, но было во сто крат реальнее. А от того в разы страшнее. "Что же станет если её распороть?" От одной этой мысли холодело в пустоте, что отчаянно пыталась придать себе очертания лица, цепляясь за пылающий ориентир угольков сердечных глаз.

Таракан, сочась вонью, струящейся из дыры на месте отрубленного усика, надавил.
Отчаянно и сильно. Его хитин треснул. Теперь и из навершья одной из беспомощно вжатых в стену лап, начала сочиться белесая жидкость, смывая целый участок нарисованной штриховки.
Эта жижа стирала реальность!

- Да что ты вообще такое?! - Уллиса трясло от запоздалого чувства опасности.

- Когда придём в сокровищницу, я намекну. Жирно намекну! Так, чтобы даже ты догадался кто я.

От ярости и отчаяния фэтум соскользнул в недоступные простым телепатам области. Уллис бешенно ревел, разрываясь от гнева, но его не было слышно. Ментальная непроницаемость окутала лицо и даже огоньки глаз погасли, всё видя, но плавая в плещущихся волнах мрака.

"Шесть-шесть, один-один,  что за херота и почему работает?"... - презрительно скривилась полуразрубленная морда насекомого. - как ты смог остановить превращение, человечек? Откуда у тебя подобная сила? Может сабелька твоя причастна?

Своевременный зашипел, как кот при виде мандаринов. Дергая призывно верхней голоменью отточенной грани преонорассекателя. И разорался в голос когда Уллис снова принялся рубить устало лопающиеся стежки.

ШОВ расползался. Запахло газом, огнём и хлебными крошками. Яркий свет брызнул из под краёв распоротой реальности. Половинки скрутились как серпантин, каждая в свою сторону.

Уллис шагнул вперед, отбрасывая трясущейся рукой свисающий рулон, регенерирующего карста.

Своевременный задрожал в одному ему известном типе истерики.

Подражая исчезнувшим глазам, попытались вспучиться потухшие угольки, отчаянно имитируя кинестетику этого образа.

Уллис наконец - таки прекратил свой беззвучный, затянувшийся крик, поражённый увиденным.

Это был мир, размером с планету, ну может чутка поменьше, но не суть...

Следом наконец протиснулась гигантская биомашина стража и заверещала скрипя от счастья.

Уллис оглянулся. Таракан почти полностью восстановился. Рванул молнией влево вправо, доказывая свою дикую скорость. Уллис понял, что теперь это полноценный страж. Неуязвимый и реактивный как понос.
С ядовитыми жвалами и ненасыщаемой утробой.

Но безразлично пожав плечами, снова принялся разглядывать странное и очень пахучее место.

Первым в глаза бросалось гигантское строение. Белое, хотя и грязное. Огромным кубом оно высилось перед зарастающей дырой карста.

На её уходящей в высь вершине, горел странный синий огонь. Черный металл алтарных скоб окружал множество синих лепестков пламени, сливающихся в дрожащее марево.

Комфор-КА, - мечтательно произнёс таракан, поскрипывая растущим хитином.

Уллис обернулся и увидел что насекомое нависло над ним, источая голод и желание убивать.

Только сейчас Уллис осознал размеры таракана. Это был страж не известной охотнику классификации.
 Больший чем рядовые стражи.
Он был даже больше чем "Хранители листопада"
Да и "королевские" уступали этому и размером жвал и длинной шеи.

Шея особенно удивляла. Длинная вытянутая обманчиво слабая. Как хвостик на жопе свиньи. Вот почему голова стража в тоннеле постоянно маячила перед Уллисом, не смотря на остальные телодвижения хрустящей туши.

Только теперь Уллис испугался по- настоящему. Своевременный просканировал огромное брюхо с зубастыми краями, догадываясь что его вот вот проглотят вместе с глупым хозяином. А ведь был шанс...

- Ну что? Теперь - то понял кто я?
Сквозь лучистое счастье таракана пробивались мутные разводы раздражения.

Уллис и Своевременный в унисон отрицательно покачали головой, готовясь к драке.

- Да чтоб вас! - Искренне изумился страж, рассерженно обежав компашку, в одно мгновение.

- Вот эту вот огромную белую хрень видите? - таракан начал заводиться и Уллис кивнул, не торопясь поворачиваться к стражу спиной. Немного замешкавшись кивнул и меч, на всякий случай.

- Внемлите, о гости мои. Это!..., - пауза начала затягиваться, когда резко выстрелил торжественный ментальный ХРУСТ. ... -

Кухонская плитья, мой рай, моя мечта, воссозданная по рассказам раздавленной матери. Она даже изувеченной жила долго.

У неё были все шансы полностью излечить свои раны. Она прожила достаточно, чтобы успеть рассказать мне о райском месте.

Пока я жрал сестренок и братишек в её родильной коробке, она торопливо рассказывала в подробностях очень много всего. В её влажных глазах стыла мольба. Это было так драматично. Мне кажется она до последнего на что-то надеялась. Какая гамартия...
Даже когда я принялся за неё, она шевеля усиками упоённо рассказывала, как на неё свалился тот дурацкий белый камушек.

Я впитывал её слова про рай кухонской плитьи, буквально переваривая и тут же испражняясь. Ах детство... здесь все как она рассказала всё в точности... И'ир! Булькала её перегрызанная мною переднеспинка и я осознал - это моё имя. Её подарок мне...

-  Так ты и есть тот самый грёбанный И'ир? - ментальный ужас Уллиса обратился в слова, колючие и нескладные, как буквы чужого алфавита, пробившиеся на уровень восприятия чудовища.

- Агась! Круто! Да?