Каждому...

Скрывая свою наметившуюся едва ущербность за меховым воротом облака, луна исподлобья глядела вниз. Привыкшая к единообразию устройства собственной жизни, она никак не могла свыкнуться с изменчивостью происходящего у неё на виду. Там, на земле, у подножия небес, наступая на пятки рассвета, просыпались и переступали порог своих домов люди, чтобы прожить очередной день так, будто бы несчитан запас отведённых на их долю суток.

Люди щедро делятся днями со всеми, даже с теми, кто им безразличен, со случайными... Родным, пожалуй, достаётся меньше всего. Впрочем, бывает, что именно своим дарят они себя, не оставляя ни крошки за душой, и не ожидая ничего взамен, да после канут в безвестности, некогда удобные, незаменимые, вечные... ненужные больше никому.
Л
юди не считаются со временем в детстве, заметно расточительны в юности, вынуждено щедры в зрелые годы, и только после, когда уже ничего и никого не вернуть, когда безнадёжно поздно, они делаются скаредны, и тратят время так, как им никогда не истратить бы в прочие годы. Зрелым дано узреть и ощутить вкус каждого мгновения, сладость и ту калинову горечь, когда всё - как впервые и будто в последний раз.

И вот тут-то, именно в эти считанные часы и годы, хотим того или нет, начинаем осознавать, что каждый, а значит и мы сами - капля, стежок из которых соткано имя Родины. И нам нет нужды бить себя в грудь и размахивать флагами, чтобы понимать, кто мы такие и откуда, ибо Родина, она как воздух, и по-любому делается тяжко, когда её не достаёт.

Отыскивая на карте стёртый с лица земли родной дом, веришь, что он простоит не одну сотню лет. Не придумали ещё способ принудить позабыть о нём. Он не напоминает об себе непрестанно, не тычет в нос своею важностию, он просто есть, а ты навсегда привалился к нему спиной. И пускай слышен вой ветра за углом и чей-то решительный топот, - дом крепок, и убережёт от ветров судьбы, не дозволяя им остудить в нас желание жить так, чтобы хотя чем оказаться полезным той части бесконечности, которой дышим, которой вдохновлены, потому как именно она причина нашей привязанности к месту, где родился, к людям, которые рядом и к тем, которых уже нет.

Луна глядит через тёплый воротник облака на человечество и не может решить, - что ей приличнее: рассмеяться или заплакать, сожалея об себе или о нас. И только верный своему слову Платон кивает согласно капели ускользающих мгновений с соседнего облака, провожает, почитая каждую сквозь прищур веков, шепча неизменное «Suum cuique», призывая не стенать беспричинно над тем, чего мы не в силах изменить, а заняться, наконец, делом. Каждому - своим.
---
Платон считал, что справедливость соблюдена в случае, когда кто-либо делает своё и не вмешивается в дела других