За хутором Жаворонки

За хутором Жаворонки давно рассвело. Мычала на привязи соседа корова, единственный петух драл горло, по дороге уже расхаживали важные куры, домашние гуси гуськом отправились к речке Чернухе.
А вот, наконец, и желанный лес. Возле тропинка дежурят две сороки, раздаётся далёкий перестук дятла. Пролетели одна за другой две утки к речке Чернухе, сели в торце заводи, закрякали.
Тропинка сделала плавный поворот, чтобы обойти лежащий поперёк упавший дуб - старец, и вот уже стали виден правый берег, большой синеющий омут, береговую куртину бородавчатых берёз.
И вот в излуке из кустов вышла лосиха с лосёнком. Лосиха и лосёнок вошли в русло, попили холодной ключевой воды.
Берега в излуке были низкими, поросшие густой травой, кустами черёмух. На левом щетинился корявый ивняк. Дальше речка делилась на два рукава, а между ними зеленел тростниковый островок, заросший корявыми кустами ольхи.
Чем дальше двигался я по берегу, тем заросли тростников становились всё гуще, выше.
Лось- рогач ломился сквозь кусты ольховника, а потом шум стих. послышался тонкий голосок пеночки. В ольховнике щедро насвистывал зяблик. Где - то в чащобе жалобно кричал филин.
Впереди слышался звонкий голос переката, тихие шелесты пугливых осин. Заходящее солнце, осветило последними бликами берег, кусты ивняка и по лесной тропе поползли серо- фиолетовые сумерки. Вечерело. Целые рои сухопарых комаров кружились над русло, заводью, омутами.
Легко дышалось, уходить не хотелось от  вечерней тишины, тихоструйной речки Чернухи.
Сумерки между тем синели, сгущались, сквозь серые разводы облаков проглянул серебряный лик луны. Речная вода в заводи стала тяжёлой, как загустевшая нефть.