Дочки-матери. Глава 53. Горько? Очень горько!

Артур позвал нас с Леной встречать  Новый год у него дома. Пришли Оля с Эдиком, много других друзей. В этот раз было, конечно, веселее. Но и на этот раз ни с кем я не сошлась, ни с кем не стала встречаться. С Артуром дружеские встречи совсем прекратились. С Евгением я не позволяла себе даже видеться, чтобы и у него не разгорался огонёк надежды, и у меня не возникло ответного чувства.
     Оксанка тем временем познакомила мою Лену со своей сестренкой, вот мы и стали видеться чуть почаще. Подошло время родов у Оксаны. Пошли навещать и позравлять большой компанией - я, Клепинские, Лена. Верная Оксанка, назвала свою дочь новорожденную в честь Альки, только русским именем - Алевтиной. 
      
     Однажды, уже в конце апреля, я пришла одна, навестить её.
-Тань, ты представляешь, к моей соседке пришла теть Марина с сыном, и он сказал, что был с тобой в садике, в одной группе.
     Я даже как-то оторопела.
-Кто же это может быть? Как его фамилия?
-Фамилию я не знаю, а зовут Серёжей.
-Интересно. Дома осталась виньетка, надо посмотреть, что за Серёжа.
-Посмотри. А встретиться с ним не хочешь?
-Оксан, да я ведь даже не знаю, кто это.
-Посмотри. Если надумаешь, приходи в следующую субботу в это же время.
-Ты же знаешь, я ни с кем не знакомлюсь и не встречаюсь.
-Ну а вдруг.
-Вдруг не будет. Если только ради любопытства приду посмотреть, каким он стал.
     Пришла домой. Всё, что нашла - нашу виньетку выпуска из детского сада. Вот он - маленький Серёжа с косым пробором золотистых волос, наивный, дорожелательный и ждущий добра в ответ, взгляд, матросская рубашечка, такую частенько покупали родители своим будущим капитанам. Конечно, вряд ли, Сергей стал капитаном, но посмотрим, что из него выросло. Давно я его не видела. Дом его вроде бы прямо за нашим стоял, но человек как в воду канул, наверное, с садика так больше и не видела его. Оглядела я лица и остальных: кто весёлый, кто испуганный, а этот, Эмиль, вечно с задиристым взглядом. Из этой группы в наш класс попало много: Гена, Лена, Надя, Диля, Женя, этот Эмиль, Фуркат, которого уже и в живых нет, и я, собственно. Обстриженная после той злополучной каши, взгляд серьёзный.

      Прошла неделя. Пришла к Оксанке, прохожу в зал. Поднимается молодой высокий парень, на голову выше меня, смущенно улыбается.
-Привет.
-Привет.
-Вот ты, какой стал, мальчик в матросочке. - Заулыбался ещё больше. - Вот, почему я тебя и не узнавала.
-Я, видно, тоже не узнавал. Ты сильно изменилась. - Я хотела услышать слово "похорошела", но Сергей его не произнёс.
-Мы ведь и учились в разных школах, поэтому наши пути не пересекались.
     Дальше следовал приятный, но малозначительный разговор. Оксанка слабо участвовала, но не забывала улыбаться, видно, рада была, что угодила с этой встречей.
-Ладно, Оксан, пойдём мы потихоньку, поговорить можем и по пути, идти то в одну сторону.
-До свидания, Оксана. Спасибо.
-До свидания.
     Шли и говорили. Рассказали друг другу о немногочисленных событиях своей жизни. Сергей уже три года, как вернулся из армии, живет с родителями, работает на заводе.  Дальше, наверное, как у многих, стали встречаться. Оказывается, он успел уже побывать в браке, детей завести они не успели. Армейские будни начались с нравоучений "дедов", конечно, я посочувствовала.
     К концу лета предложил пожениться, я согласилась. Видимо, нас подтолкнули друг к другу наши неудачные первые влюбленности. Время требовало своё. Да и дома меня уже еле терпели. Лена говорила и не раз: "Хотя бы ты поскорее замуж вышла!" - и они с мамой обе улыбались. А что, мы ничего тут плохого не желаем.
     Вот так, в ноябре мы уже поженились. Поселились сначала у его родителей. Жить в чужой семье молодожёнам не нужно, никому не советую. Тем более его родители были совсем противоположного склада характеру и воспитанию нашей семьи. Через два месяца перешли в нашу квартиру. Мама с новым мужем окончательно переселились к нему. С нами осталась Лена.
    
     С первых дней Сергей меня то успокаивал после учебного года, то останавливал: "Ты сейчас прямо учительским тоном говоришь". А тут еще мать Клепинских стала звать к себе в типографию горного комбината, завлекала зарплатой, которая почти в два раза была больше учительской: "Танюш, переходи к нам, пока место есть. Да, переплетчица, но потом уезжает Галина, корректор." Она была начальницей - Клепинская Нина Фёдоровна. Уж такая добрая, так уговаривала. Но срок "подумать" был недолгий - две-три недели. Как я металась, как мучалась, что выбрать. Школу я любила, но последний год, как назло был очень тяжёлый - класс выравнивания, и к тому же мне взломали замок в кабинете, на доске была написана гадость, а наша администрация никак не отреагировала. Я составила список плюсов и минусов, остаться или уйти. Середина 90-х тоже роль сыграла. До сих пор ненавижу себя, что купилась. Труд был не слишком тяжёлый, но всё-таки физический. Мне всё время снилась школа. Меня перевели на год на склад, а место корректора отдали дочке нашей бригадирши. Клепинская не выполнила, что обещала. Просто напросто, она уехала с семьей раньше. Им обменяли квартиру на равноценную в Димитровграде. Перед отъездом сёстры Клепинские успели нас "повеселить". Они приходили к нам в гости после 22 часов. Сначала мы, как гостеприимные хозяева, ставили чай. А девчонки, напившись чаю, начинали отплясывать. Потом нам стали надоедать эти поздние визиты. Так и говорили: "Мы уже ложимся спать", "Ой, да ладно", "Ну, мы только на полчасика".

     Когда мы подавали заявления на бракосочетание, я это хорошо запомнила, весь текст был на узбекском языке. "Вот здесь распишитесь", - расписались, вышли. "Сергей, ты заметил, что бланки были на узбекском языке?", "Заметил". А когда мы получаем наше свидетельство о браке, Сергей с недовольным лицом тычет в него.
-Что?
-Твоя фамилия. Ты, оказывается, решила оставить девичью фамилию?
-Ничего я не решала. Кто меня спрашивал?
-Ну, наверное, подписала, когда подавали заявление.
-Ничего подобного! Я еще тебе сказала, когда мы вышли: "Всё на узбекском. Я ничего не поняла."
-Ну, да, будешь сейчас рассказывать.
     Я поразилась такой наглости, такой "забывчивости".
-Зачем мне врать?
-Ну, фамилию же мою ты не захотела брать.
-Как мне тебе ещё доказывать?
     Он замолчал и о фамилии больше не заговаривал. Вообще, мы теперь мало говорили. А тут на работе в приказном порядке объявили: "Всем поменять советские паспорта на узбекские! Принести фото." Даже пришли из ЗАГСа, да-да, документы на новый паспорт все подавали прямо на работе! Это делалось принудительно везде в учреждениях и на предприятиях, а тем, кто еще оставался с паспортом старого образца, ставились всевозможные препоны в нормальной жизни. Государства этого нет, значит нет и паспорта.
     Из-за того, что со мной Сергей не хотел разговаривать, я назло подала документы с девичьей фамилией. С этим паспортом я прожила год.
 
     В тот год один за другим стали уезжать в Россию наши знакомые, сначала Оксанка, потом и Клепинские. Нам было некуда ехать. Мы пока никуда не собирались. Я вообще была даже счастлива. Мне казалось, что с Сергеем мы были влюблены, и, наконец, нашли друг друга. Когда он задерживался допоздна, я ждала, а потом, казалось, любила ещё сильней.
     Однажды на концерте он вместе с Леной решил насмехаться надо мной. Я была на седьмом месяце беременности в то время. Жаловалась, что болит и спина, и живот. Я, конечно, обиделась, решила идти домой одна. Они были раздосадованы, что не досмотрели концерт. Нет, Сергей даже злился на меня. Дома мы молчали. На следующий день его не было в обычное время после работы, я уже не знала, что и думать. Он пришёл к полуночи и пьяным. Конечно, я уже была готова помириться. В течение недели мое самочувствие становилось хуже, а на плановый осмотр было идти рано. Дотянула. После выходных, на работе прямо с утра отошли воды. Меня увезли в больницу. Пока таскали по разным кабинетам, становилось только хуже, и поздно. Слишком поздно. Наконец меня привезли в операционную, мне было плохо. Приказали: "Тужься!" Я старалась изо всех своих последних сил, но ничего не получалось. Со мной провозились полдня, так мне потом сказали. Я пришла в себя в палате. Первое, что я увидела, это была зеленоватая стена. Она была огромна и она двигалась! Я слышала голоса, но не могла посмотреть, откуда шли звуки. Хотела повернуть голову или поднять руку - ничего не получалось. Тогда я закрыла глаза и на время провалилась в какую-то пропасть. Я еще в детстве много раз видела, как падаю вниз, и теперь мне было интересно, что получится в этот раз, разобьюсь или нет. Я снова услышала голоса. "Она очнулась!" У меня была в животе дыра. Очень болезненная дыра. И вообще, я сходила с ума. Мне на лицо упала моя рука! Болело всё. Когда я снова открыла глаза, я вдруг увидела маму (она работала буфетчицей в роддоме, к тому времени она бросила место заведующей прачечной).
-Танюша, как ты себя чувствуешь?
     А я не могла говорить почему-то. Но руки стали слушаться. Вот что - ледяная грелка на животе!
-Не убирай! Так надо!
     Пришла медсестра, сунула градусник.
-Мама... - я смогла прошептать.
-Да, доча? Тебе нужно поспать. Поесть и поспать.
     Я пыталась помотать головой, показать, что не согласна... Голова не слушалась. Мама даже придержала мне её двумя руками.
-Пить...
-Сейчас.
    Появилось лицо медсестры.
-Ого! У неё температура 42 градуса!
     Я в шоке:
-Разве с такой температурой еще живут?
-Ты же живая! - Мама пыталась улыбнуться. Я закрыла глаза и снова куда-то провалилась.
     Очнулась, наверное, через час. Стояло много людей в белом. Кололи много. Капельницы.
       Вечером мне немного полегчало. Со мной в палате было еще двоё. Познакомились. Тут пришли мои - мама и муж, тоже в белом халате, мои соседки вежливо вышли из палаты. Пришедшие всё что-то говорили. Потом появилась коробка. Мама сказала: "Я выпросила." Я повернула голову. В коробке, чуть больше обувной, в распахнутой пелёночке лежал малюсенький ребёночек - мой сыночек, Андрюша.
-У него носик, как у Серёжи, глазки, как у тебя, Таня.
     Я долго рассматривала сквозь слёзы, которые сами выливались из глаз, эту головку, это личико, эти малюсенькие ручки и ножки... Потом отвернулась к стенке.
-Не плачь, Танюш.
-Наверное, лучше уйти.
-Мы похороним его на могиле деда и бабки в Старом городе. - Их тоже звали Сергеем и Татьяной.
     Меня они поцеловали по очереди и ушли.
     Я просыпалась ночами и слёзы сами катились по лицу, смачивая всю подушку. Горе моё было слишком велико, а я была слишком маленькой.
-Танюшка, не плачь, дорогая, - на утро мне говорила старшая по возрасту в нашей палате, Вера. - У вас ещё будут детки. - Я слушала, кивала, но ночью всё продолжалось.
     Меня выписали только месяц спустя.


Продолжение следует