Сбывшееся предсказание. Глава 18. Кукса

«Сменилось место, обстоятельства,
Система символов и знаков,
но запах, суть и вкус предательства
на всей планете одинаков».
И. Губерман
Успешный сочинский бизнесмен Дмитрий Аркадьевич Кукса по прозвищу «сахарный король» в одиночестве коротал вечер в библиотеке своего дома. Кличку он заработал три года назад из-за того, что рискнул вложить миллион евро в опытный образец по производству сахара по новой технологии.
Эта технология заключается в том, что сахар добывается не выпариванием, а вымораживанием. В отличие от традиционного сахароварения при вымораживании вообще не нужен газ, используется только электроэнергия, и то ее необходимо в десять раз меньше.
Получив чудесные результаты, Кукса все свои средства вложил в производство сахара. Его новое оборудование производило сахар и зимой, и летом – зимой из сахарной свеклы, летом из фруктов. Себестоимость его сахара составляла 2 рубля!
Разумеется, «сахарный король» продавал его в десятки раз дороже, но много дешевле конкурентов, и за какие-то два года стал монополистом в производстве сахара в России.
В этот холодный зимний вечер Дмитрий Аркадьевич листал альбомы с пожелтевшими фотографиями, вспоминая всю свою жизнь. Он всю жизнь много работал для того, чтобы обеспечить свою семью не только всем необходимым, но, чтобы близкие не знали, ни в чем отказа. Понятно, что сам Дима вырос в бедной, как теперь принято говорить неблагополучной семье, поэтому и ценил только материальные блага.
Пока он гонялся за деньгами, он растерял всю свою семью. Сначала от наркомании в возрасте 19 лет умерла его любимица дочь Лиза. Затем умерла жена, так и не оправившаяся от этой страшной потери.
Оставался еще сын Алеша, но тот слишком уж любил деньги, независимость, привык жить за папин счет на широку ногу, рано сошелся с плохой кампанией и попал в тюрьму. Попал за зверское убийство старушки-пенсионерки в день ее пенсии, совершенное в группе с двумя старшими «товарищами».
Тогда, в самый первый раз, Дмитрий Аркадьевич не стал отмазывать сына от тюрьмы, пылая праведным гневом. Он спросил сына в камере предварительного заключения:
– Зачем ты это сделал? Чего тебе не хватает? Мало у кого есть то, что есть у тебя. Если тебе мало – скажи мне и я тебе все куплю.
– Тебе не понять, – сплюнул сквозь зубы сын.
– Алеша, ты хоть раскаиваешься? – с надеждой спросил отец.
– А как же! Очень сильно жалею, что успел только одну старушку пришить! И еще жалею, что не успел ее денег потратить. Но ничего, ты меня отсюда вытащишь, и я все наверстаю! – Нагло заявил сын.
– Ты шутишь? – в ужасе вскричал отец, а когда понял, что его чадо вовсе и не собирается шутить, твердо сказал. – Я не стану тебя отсюда вытаскивать.
Слово свое Кукса старший сдержал, и его сын отсидел все по полной, а дали ему в тот раз семь лет.
После выхода из тюрьмы, Алеша сильно переменился. Только в еще худшую сторону. Он снова и снова грабил, пытал и убивал людей, попадая за решетку. Отец стал его выкупать, но сын абсолютно этого не ценил.
В последнее время, когда у людей на руках стало слишком много оружия, и нарваться на пулю в живот стало реально даже в доме одинокой старушки, Алексей стал «доить» отца. Но Дмитрий Аркадьевич давал всегда меньше, чем нужно было сыну.
И вот вчера сын пообещал своим подельникам, что собственноручно убьет своего отца, и все его имущество и деньги перейдут к нему, единственному папашиному наследнику.
Как и всякий крупный бизнесмен, Кукса старший имеет свою службу безопасности, поэтому он уже на утро знал о планах сына. Весь день он думал о том, что же ему делать. Сын еще с утра позвонил ему и сообщил, что им нужно поговорить, и что он придет ближе к полуночи. Отец согласился.
Теперь вот он листает семейные альбомы с фотографиями и вспоминает всю свою жизнь. Дмитрий Аркадьевич звонком вызвал начальника своей охраны Петра Молостова. Петр был бывшим морским пехотинцем и вообще надежным, толковым и в высшей степени порядочным человеком. Иногда Куксе даже казалось, что тот служит ему не из-за хороших денег, а из-за личной симпатии.
– Вот, что, Петр. Ты присядь, – Дмитрий Аркадьевич налил своему верному помощнику самого дорогого коньяка, какой только был в доме. – Петр, ты всегда служил мне верой и правдой. Именно служил, а не работал, и я хочу тебя достойно вознаградить.
Кукса вынул из сейфа кейс-атташе полный денег и золота.
– Вот возьми, это тебе. И не смотри ты так, ты это заслужил.
Молостов даже растерялся, так, как не ожидал такого поворота. Однако брать дипломат он не торопился.
– Бери, бери, – поставил перед ним дипломат Кукса. – Вот, допьем с тобой эту бутылку, и можешь идти домой. И всех ребят с собой забери.
– Да вы, что? – изумился Петр. – Ведь Ваш сын собирается Вас убить! Прямо сегодня!
– Ну и пусть, – грустно сказал Кукса. Он смотрел сквозь Молостова невидящими глазами. Потом он раскрыл книгу Пьера Буаста, французского лексикографа и прочел вслух. – «Человек, который прожил достаточно долго и достаточно хорошо себя изучил, ничуть не жалеет, что он не бессмертен на Земле», – он захлопнул книгу и положил ее на стол. – Не мешайте моему сыну совершить его черное дело.
Молостов с нескрываемым удивлением слушал своего хозяина, к которому испытывал огромное уважение.
– Дмитрий Аркадьевич, да вы что? Ну, нельзя же так! Это глубоко неправильно. А то, что вы хотите от меня это ведь настоящее предательство!
– Петр, ты хороший человек. Ты очень хороший человек. Но ты пойми, не могу я убить своего сына, я и так перед ним так виноват.
– Ни в чем Вы не виноваты, – нахмурился Петр. – Ни в чем.
– Спасибо тебе на добром слове, но ты ошибаешься. Это я сам погубил свою семью вот этими самыми руками. Сам. Я-то думал, что им нужны деньги, много денег, а им нужен был я. Мои руки, мои сказки, прогулки на воздухе, игра в мяч, возня в гараже. Ничего этого я им не дал. Только пустоту в душах. А эту пустоту не заполнить никакими деньгами. Так что я сегодня понесу заслуженное наказание. Знал бы ты, Петр, как мне стыдно перед людьми за своего сына. Нет, лучше уж в могилу.
Выждав минуту, Молостов решился и заговорил.
– Дмитрий Аркадьевич, – сдавленным голосом предложил Петр, – Вы не можете сами, так может, я сам его уберу?
– А какая разница, Петя? Я-то об этом знаю. Как мне потом еще и с этим камнем на душе жить? И ты этот грех на душу не бери. Ступай, и всех забирай с собой. Да! Похороны мне организуй сам, хорошо? Это моя последняя просьба к тебе.
Если бы морские пехотинцы могли плакать, Молостов бы заплакал. Он встал, обнялся с хозяином, и направился к выходу.
– Петр! – догнал его Кукса. – Ты такими деньгами-то  не очень разбрасывайся.
– Да не нужны мне Ваши деньги такой ценой! – взорвался Петр впервые за все годы их знакомства. – Не возьму я их!
– Это деньги за прошлые заслуги. Возьми хотя бы из тех соображений, что моему сыну меньше достанется. А если тебе деньги действительно не нужны, отдашь тем, кому они позарез необходимы, а таких людей сейчас много.  Бери и уходи.
Молостов обернулся к хозяину и ужаснулся. За какую-то минуту Дмитрий Аркадьевич постарел лет на двадцать, ссутулился, а в глазах потух огонек. Петр взял деньги и молча, торопливо ушел, стараясь больше не смотреть в безжизненные глаза хозяина.  Он направился снимать охрану дома.
Дмитрий Аркадьевич подошел к окну и стал любоваться закатом. Где-то над Ближним востоком разразилась сильнейшая песчаная буря и десятки тонн песка из сирийских и иракских пустынь порывистым ветром принесло к югу России.
Даже Кавказ не задержал весь песок. Выпавший на южных склонах гор, песок окрасил их в оранжевый цвет. Где-то в море из-за сильных потоков воздуха с песком видимость была ограничена до нескольких сот метров, но здесь, в Сочи, песок произвел совсем другой эффект. Из-за наличия в атмосфере большого количества песка небо окрасилось в нетипичный цвет.
Но самое главное – закат сиял всеми цветами радуги, поскольку потоки света преломляются на песчинках. Дмитрий Аркадьевич с восхищением смотрел на эту сказочную красоту.
Когда через полчаса пришел Алексей Кукса, то в доме он застал одного отца.
– Коньяк пьешь? – наигранным доброжелательным голосом спросил он. После этого сын повернулся к отцу спиной, лицом к камину и вытянул озябшие руки к огню.
– Не тяни, сынок, – каким-то чужим голосом сказал отец. – Делай то, для чего пришел.
– Так ты знаешь? – почему-то совсем не удивился сын. – Что ж, тем лучше, тогда спектакль разыгрывать не будем.
Он подошел к отцу, вынул нож, и не спеша, прикинув, куда лучше ударить, вонзил нож отцу в сердце. Но, несмотря на весь свой многолетний опыт, с первого раза не попал. Сын вынул нож из раны, и перерезал отцу горло.
Потом смотрел, как дергается в последних конвульсиях то, что еще минуту назад было его отцом. Когда отец, наконец-то, затих, резко зазвонил его мобильный телефон. Алексей посмотрел – это звонит Марк Наумович Капраль, старинный друг отца.
– Что еще нужно этому старому лису? – удивился Алексей, бросил телефон на пол и растоптал его. – Все, дорогой господин Капраль, здесь вам больше ничего не обломится!
Кукса младший хотел бы прямо сейчас вскрыть сейфы отца, в которых тот хранит наличность, но ключей от них у него не было. Есть, правда, еще один сейф с электронным кодовым замком, но Алексей забыл код.
Вспомнить, конечно, можно, но для этого нужно принять дозу ЛСД. Под его действием вспоминается буквально все. Однажды Алексей попробовал и к своему величайшему изумлению, вспомнил все, то есть всю свою жизнь, начиная с того самого времени, как он начал себя осознавать – еще в лоне матери.
Кукса даже вздохнул, так как нахлынули воспоминания, пробужденные к жизни наркотиком ЛСД. В животе у мамы – вот где был настоящий рай! Больше Леше нигде не было так хорошо. А потом были тяжелые роды и муки, и Леша остался один, совсем один. Когда он был в животе у матери, он умел общаться с мамой, и она его понимала. А после родов он остался один.
Он не умел общаться ни с кем, только с ней, он плакал, кричал, звал ее, но она не пришла. Он втягивал носиком воздух, но совершенно не ощущал присутствия маминого запаха, такого знакомого и родного.
Уже подростком Леша узнал, что мама находилась при смерти – потеряла много крови, и за ее жизнь боролись врачи. К тому же у нее началось заражение крови. В общем, с первых минут жизни вне лона матери, Кукса младший был лишен общения, с единственным человеком которого понимал и любил.
Он долго не говорил, а потом хоть и заговорил, но навсегда остался эмоционально холодным человеком, не доверяющим никому.
Приняв ЛСД, он, разумеется, вспомнит код от сейфа, но придется заново пережить всю свою жизнь, а этого Алексею больше не хотелось. Он считал, что в его жизни только и было хорошего, что время до рождения.
Решив подождать до завтра, Алексей напился, и лег спать на первом этаже особняка.