Назад в СССР часть 42

                Перестройка

 В январе время летит быстро, не успеешь отметить Новый год, а тут уже Рождество на носу. Попили, доели холодец с винегретом, а у ворот Старый Новый год. Опять же Крещение, грех не выпить, мы же православные, а стало быть, крещёные. Двадцать пятого Татьянин день, или День студентов. Да у меня сестрёнку Татьяной зовут, и студентом я был четыре года. Бедная печень. Короче, пропьянствовали январь, а в начале февраля по телевизору снова заиграла траурная музыка, и опять стали показывать балет. Народ, ещё до официального объявления понял, что “прибрался” Андропов. Четырнадцатого февраля его захоронили на Красной площади, рядом с Брежневым. Похоронами руководил Константин Черненко, стало быть, он и будет рулить дальше. Тут уж к бабке не ходи - традиция такая.
Спроси сейчас моих ровесников, что они помнят про Юрия Андропова. В ответ вы услышите, что это бывший Председатель КГБ, в которого стреляла жена, снятого им министра МВД, Щёлокова, и ещё про водку “андроповскую”. Вот, пожалуй и всё, хотя нет. Кто – то, может вспомнит, как людей без разбора, посреди сеанса, могли забирать из кинотеатра, из магазина, погрузить в автобус и увезти в отделение милиции. Затем, начинали выяснять, у кого из задержанных выходной день, а кто в настоящий момент должен находиться на рабочем месте. Не приведи господи, было опоздать на работу, даже на пять минут.
Посмотрев по телевизору, как “хреново” на похоронах выглядел Черненко, народ понял, что к власти пришел безнадёжно больной старец, и долго он не протянет. Так оно и вышло, он “помутил воду” чуть больше года, и тоже “двинул кони”.
Чуть не забыл, в октябре восемьдесят четвёртого жена родила второго сына. В честь её отца его назвали Иваном, и хотя жили мы с ней, как кошка с собакой, я был рад этому событию. С первым сыном я няньчился недолго, через четыре месяца после его рождения меня призвали в армию. Когда я вернулся домой, он уже вовсю матерился, а с Иваном я прошел весь курс молодого отца. Помогал стирать пелёнки, по утрам бегал на молочную кухню, ну, и всё такое.
15 мая 1985 года Генеральным секретарем партии был избран Горбачёв Михаил Сергеевич. Он же; Мишка- меченый, Перестройщик, а после развернутой им “антиалкогольной кампании” ещё и Генсок, и Лимонадный Джо. Некоторые, на японский манер называли его – Пей Соки Сука Сам.
В стране никогда ничего не делали так, как нужно, то перегнут палку, то не догнут. Вместо борьбы с пьянством, начали вырубать виноградники.
 Какая в СССР может быть борьба с пьянством. Если бы не водка, страна до сих пор лежала бы в руинах. Арифметика простая; производство литра спирта составляло девять копеек за литр, а бутылка водки стоила пять рублей тридцать копеек! Начатая им, так называемая “Перестройка”, по подсчётам экономистов, принесла вреда больше, чем Великая Отечественная война.
А жизнь текла своим чередом. Я, по-прежнему работал монтажником, участок расширялся. Нашу монтажную будку пришлось надставить, и теперь в ней находились две бригады; моя и Черноусова Вовки.
В Заринске запустили очередную коксовую батарею, и работы для нашего управления поубавилось. Людей начали посылать в командировки , в том числе и к нам в Новокузнецк.
Утром приехал прораб, и сказал что, к Черноусу в бригаду добавят сварщика, и уехал с проверкой по бригадам. Через час к будке подошел мужик в сварочной робе.
- Мужики, я из Заринска, меня послали в бригаду, да вот забыл фамилию бригадира. Помню, интересная такая фамилия, то ли Сивоконь, а может Белогрудь?- засомневался он.
Мы молчали, хоть и начинали догадываться, кто ему нужен.
- Вспомнил, не Белогрудь, а Черногус, точно - Черногус.
- Может быть Черноусов?- едва сдерживая смех, спросил Васька Гилев.
- Блин, конечно же, Черноусов, - согласился новичок,- а моя фамилия Бончик. Николай Бончик.
Так Черноусов Володька, из Черноуса, превратился в Черногуса.

Гилев Васька работал у меня в бригаде третий месяц. До того, как стать монтажником, он был главным инженером на кондитерской фабрике, и получал сто пятьдесят рублей в месяц. Зато, каждый день приходил домой в стельку пьяный. Жену не устраивали ни его пьянки, ни зарплата, и однажды её терпение лопнуло. К нам на участок его привёл Колька Гунько, так он попал ко мне в бригаду. Он окончил Кемеровский институт пищевой промышленности, тот самый в который я с друзьями пытался поступить в семьдесят пятом году. Электросварку и резак он освоил за два месяца, хотя никогда в жизни с ними не сталкивался. Помню, когда он получил первую зарплату, что- то около трёхсот рублей.
- Если я все эти деньги отдам Валюхе, она сойдет с ума от радости,- вслух размышлял он, - отдам сто восемьдесят, буду приучать постепенно.
Он, как и я, любил анекдоты и умел их рассказывать. У него тоже был приемник “ВЭФ”, и он слушал “Голос Америки” и “Немецкую волну”,  мы с ним сразу подружились.

На коксовой батарее работы временно прекратили, и нас перебросили на другой объект. А, послали нас в цех водоснабжения, менять вентиляторы в градирнях. Электродвигатель, на валу длинные лопасти, как у вертолёта. Сверху льется горячая вода, лопасти крутятся, и охлаждают воду, всё просто. На объекте уже стоял гусеничный кран, грузоподъёмностью двадцать пять тонн, и ржавел в водяной пыли, дожидаясь нас. Крановщик был местный. Мы застропили свой вагончик, и Владимир, так звали крановщика, снял его с трала, который сразу же уехал. Я упомянул про водяную пыль, так вот она постоянно висела в воздухе, и над объектом всегда стояла радуга. Здо;рово, но сыро. Теперь было понятно, почему заводчане сами не делали эту работу. Пока обустраивались, подошёл механик, и повёл меня показать объём работ. Мы залезли внутрь градирни, и он начал мне объяснять, что и как. 
     - Наступать можно только на толстые, деревянные перекладины, на ячейки, которые расположены между ними, нельзя. Иначе, можно загреметь вниз, и сломать себе шею, – объяснял мне Владимир Георгиевич. Соседние вентиляторы работали, и я едва улавливал то, о чём он говорил. 
– Всё понятно? Вопросы есть?