Сказ о Клёне, Берёзке и заморском Баобабе

                (Сказка-притча для взрослых и не очень)

       На опушке великого древнего леса рос ладный, раскидистый Клён. До чего же хорош, скажу вам я, был он — что и говорить! Особенно осенью, в золотистых лучах уходящего солнца. От его красоты у всех невест леса сладостно замирало сердечко. По нему сходили с ума молодые, красивые Ели, к нему тянулись стройные Сосенки. Но он никого вокруг не примечал.
       Со всею нежностью души, робея и смущаясь, добивался он расположения неприступной маленькой Берёзки родной. И день, и ночь, зимой и летом мечтал он лишь о ней одной. Единственной своей её считал, надеялся и полагал: вот-вот она оттает, оставит свою неприступность и останется с ним навек.
       — Что ты грустишь в одиночестве, и счастья ждёшь, какого - сам не знаешь? — частенько пролётный Ветер у Клёна удивлённо вопрошал. И следом вразумлял: — Очнись, дружище, поскорей! Ведь в твоём лесу полно прелестных, тебя достойных, Фей!
       — Я ведь люблю Берёзоньку свою, — всяк раз Клён Ветру отвечал. — Зачем другие, когда она одна милей всех для меня, - подумав, важно добавлял!..
       И многие завидовали Клёну, пророчили счастливую судьбу. Но...
       Но вы же знаете, какие нынче встречаются Берёзки!
       Не все они так неприступны, когда на горизонте замаячит богатый женишок. Им подавай роскошных Баобабов, да непременно из заморских, сказочных лесов! Да чтоб при нём — и денежек мешок. Грезится им устроить поприятнее своё девическое счастье — без бурь, волнений и ненастий! Мнится в удовольствие своё попировать на празднике жизни, изведать все земные страсти...
       Да и чему здесь удивляться — оно и без того понятно, что каждая имеет право на такое похождение.
       И та Берёзка, в какую Клён наш был влюблён, не оказалась исключением.
       «А мне ли, — мыслила она, — мне ли, которая для счастья создана, пропасть в дремучем неустроенном лесу с каким-то, пусть и любящим меня, красавцем, Клёном? Принадлежать всю жизнь ему лишь одному? Нет, улечу-ка я за синие моря, найду богатые края, где ярким светом жизнь блистает и фееричным наслаждением прельщает!»
       Так мыслила она и уяснить умишком не хотела, что ничего нет лучше в самом деле, чем свой родимый дом и того, кто тебя любит и ожидает в нём…
       И вот в конце концов так сталось, как несмышлёной ей гадалось.
       Занесла мечта о сладкой жизни Берёзку нашу в далёкий жаркий край, и зажила она там с заморским толстосумом-Баобабом. И мыслила, наивная, что это — настоящий рай...
       И, может, то и хорошо, да вскоре позабыла там она о матери своей, о Клёне молодом, о лесе милом и родном.
       Хоть редко, но всё же в жизни так бывает, когда сытый хмель и лоск заморский туманят разум, а сердце усыпляют.
       И не мешало б знать другим, что в жизни и вот так бывает: не нашла в том «сказочном» краю Берёзка счастья, что искала. Жила и маялась она там, точно сирота, страдала... Допекло её до нестерпимости чужое солнце беспощадное. Листва в ветвях почти завяла, в печали стала опадать. Затосковала Берёзка наша и, спохватившись, взялась о лесе детства вспоминать.
       — Как ты сейчас и с кем, мой милый Клён? – По-прежнему ли ты в меня влюблён? Мне песнь твоей листвы всех вешних песен милее и дороже, — роняя слёзы, горевала. — Уж лучше я бы от тебя вовек не уезжала...
       Вот так Берёзонька прозрела и о том, что натворила, пожалела. Расплакалась, взмолилась.
       А вскорости — как будто бы сквозь землю провалилась.
       И многие в лесу — кто с горечью, а кто и с тайной радостью — судачили о том, мол, зря Берёзонька покинула родной свой дом. Как ни гадай, а без любви и жизнь — не жизнь, пускай и с самым толстосумым Баобабом, и даже рай — не рай.
       Пожалуй, в этом они были правы: ведь без чистой, искренней любви и самое роскошное цветение изо дня в день — лишь только тлен, сухая тень.
      
       ...Сегодня над задремавшим нашим лесом всевидящий, резвяся, Ветер пролетал. И радостней всех голосов земли он рассказал, что самолично давеча слыхал, как Берёзоньке - той самой – влюблённый Клён о чём-то очень нежно напевал.
       Я Ветру трепетно внимал, и, просиявшею душою, уяснял, что Любовь Клёна оказалась сильнее времени и увядания, что подлинное счастье в этом, и ни страшны ему тогда ни тени и не расстояния.
       И снова мне сделалось легко, и ничего я больше в грядущем не страшусь, ведь с этих пор любую ночь, едва над опушкой все до единой вспыхнут вечные звёзды, на месте, где когда-то росла Берёзка, из тишины и серебряного тумана соткается её лёгкий, призрачный силуэт. И тогда влюблённый Клён, как прежде, спешит к ней на свидание.
       Преодолевая мрак и страдания, боль и разлуки, сквозь года и расстояния он простирает к ней свои сильные, любящие ветви-руки, бережно укрывает её от стужи ночной, тепло и кротко смотрит в душу милой, родной, и трепетно шепчет речи, что не сказаны ни одним земным словом, ни единой прозрачной струной. И кружатся они снова и снова вдвоём в тихом, благостном мире своём — свободные от суеты, гордыни и заморских иллюзий.
       И с той поры в нашем лесу лад и покой.
       И теперь судьбе я молча предаюсь, всем тем, что знаем с Ветром мы вдвоём, здесь заживо делюсь - пусть ведает всяк добрый человек: случается, земное счастье можно потерять, но любовь, ставшую духом, никак не отнять - она пребывает вовек.