Быль. Хроника одной политинформации

А. Солженицын. День памяти

Скажите мне на милость, когда вы учились в десятом классе — во времена, когда отчаянно хочется жить, любить, дышать полной грудью и танцевать до упаду — вы вставали чуть свет, чтобы с упоением зачитать до дыр свежий выпуск газеты «Правда»? А на календаре, между прочим, стоял благословенный 1974 год.

Но в нашей советской школе существовала железная, как рельсы БАМа, традиция: политинформация по понедельникам. Пропустить её — это как не прийти на собственный расстрел. И вот очередь докладывать о международном положении и успехах соцсоревнования доходит до меня.А это было как раз то самое время, когда Александра Солженицына с треском и помпой депортировали из страны. Газет я, разумеется, не читала. Зато прочитала «Один день Ивана Денисовича» в журнале «Роман-газета», а в затёртом самиздате — запрещённый «Архипелаг ГУЛАГ».

И вот стою я перед классом. Вместо того чтобы послушно, по бумажке отчеканить, что передовые колхозники, доярки, сталевары и все мы, прогрессивные советские школьники, гневно осуждаем литературного отщепенца, моя подсознание дало сбой. Свою речь я начала со вздоха и слов:— Какого писателя мы потеряли! Какой слог… Какой стиль…

Финал этой исторической политинформации был предсказуем, как план пятилетки. Меня с позором и грохотом не приняли в комсомол.Что я пережила в те дни — не пересказать. Нет, на сам комсомол и его душные собрания мне было глубоко, искренне наплевать. Но в советской системе координат это означало только одно: железные двери в заветный педвуз передо мной захлопнулись .

Вот так один великий русский писатель и полное неумение вовремя промолчать спасли детей от потенциально опасного педагога.

Дисклеймер: Все описанные события и политические взгляды десятиклассницы образца 1974 года аутентичны.. Автор не несет ответственности за разрушенные иллюзии о единогласном одобрении линии партии.