Частный извоз

     Иван вышел из дома, сел в машину и завел двигатель. И посмотрел на уровень топлива - топлива почти не было, стрелка болталась на нуле. А во дворе коcори тарахтели косилками, катали их по газонам с раннего утра, не давая добрым людям выспаться в воскресенье. И сжигали такое нужное тем же добрым людям топливо. Иван заехал на за-правку и залил на последние деньги десять литров бензина. Настроение, как и топливо, болталось на нуле - грядущий день пугал непредсказуемостью. Но, что поделаешь, выезжать в город всё равно надо. Иван потерял недавно работу, находился в полной неопределенности и пока зарабатывал на жизнь извозом. Дома ждали жена, сын – на его теперешние скудные заработки семья едва сводила концы с концами.

     Первой махнула рукой тетка, обвешенная полиэтиленовыми пакетами, как новогодняя ёлка. Иван опасался сажать в машину пьяных и большие кампании, а тетка на вид была безобидной.  Иван затормозил:

    - Куда вам?

     - В Кресты.

     - Садитесь, пожалуйста.

     В пакетах - еда для мужа: это он сидит в Крестах. Еды много, потому что такой порядок – народу в камере много и всех надо угостить. Муж сидит полгода. Сидит по торговой части. Следователь раскручивает, но муж держится. Всё это тётка рассказала Ивану, пока ехали. Она действительно оказалась безобидной, и, если бы улицы по случаю воскресенья не были так пусты, и они не доехали так быстро, она наверняка раскрыла бы Ивану всю подноготную до седьмого колена. У Крестов распрощались, Иван пожелал тётке и её мужу удачи и на Финляндском вокзале посадил в машину девушку. Взгляд у неё был нехороший, ускользающий, но Иван отогнал сомнения. Всю дорогу молчали, что тоже должно было насторожить. Но не насторожило. Дом с нужным адресом одиноко маячил на пустыре. Иван остановил машину. Девушка сказала, что сходит за деньгами и вернется расплатиться. Иван кивнул. Брошенный на него взгляд опять не понравился Ивану, в нём   читалась насмешка над ним - простофилей. И уж тут-то точно надо было принимать меры, потребовать залог, например. Но Иван был неопытный таксист, он ещё не умел при малейшем сомнении вгрызаться в глотку клиента зубами, да так и не научился никогда. Девушка скрылась в подворотне, Иван ждал какое-то время, надеясь на чудо, потом уехал. По крайней мере, своему первому впечатлению о клиенте нужно доверять - такой мудрый вывод сделал для себя Иван.

     Следующей стала молодая семья респектабельного вида - муж, жена и мальчик. Муж был недоволен тем, что на его взмах остановился не «Мерседес», а «семёрка» Ивана – потрёпанное жизнью бежевое корыто. Брезгливо залез в салон, усадил семейство и всю дорогу контролировал действия Ивана, не представляют ли они опасности для жизни. Доехали быстро, брезгливые пассажиры расплатились и вышли. Потом была озлобленная безденежьем и дороговизной женщина. Иван посадил её возле рынка на Торжковской улице, она   возвращалась домой, нагруженная покупками. Заговорили о политике. «Никуда я не уйду!» - процитировала она фразу из недавнего телевизионного выступления президента. И добавила от себя: «Вот скотина!». Месяц назад в стране случился дефолт, благодаря которому Иван, собственно, и остался без работы, президент выставил себя полным ничтожеством, ещё и хамил по телевизору. Заработанное в очередной раз обесценилось. Народ его ненавидел, что предвещало близкий конец его правлению… Потом Иван подвозил дёрганного юношу с энергетическим напитком в жестяной баночке, потом был какой-то добродушный работяга, с лицом, круглым и конопатым, как дырчатый блин, потом, потом - Иван уже не помнил, кто был потом, мозг к этому времени от жары и усталости отказался фиксировать происходящее.

     Под вечер, проезжая мимо Мальцевского рынка, Иван увидел старушку. Она стоя-ла на краю тротуара в отчаянии и голосовала. Никто не останавливался – мало ли на улицах безумных старух. Иван и сам проехал мимо. Но увидев опрокинутое лицо старушки, понял – проезжать мимо нельзя. Объехав квартал по кругу, вернулся - старушка стояла на том же месте и по-прежнему рубила воздух зажатой в руке невидимой шашкой. Иван остановился.

     - Куда вам?

     - В Дом Офицеров.

     - Садитесь.

    Старушка обрадовалась. Села в машину, поехали, и она объяснила: опаздывает на встречу с однополчанами. Вышла на площади Александра Невского из метро, хотела до-браться до Дома Офицеров на двенадцатом трамвае, а его - трамвай – отменили. Шла пешком, сколько могла. Вот, только до рынка и хватило сил дойти.
Действительно, на дворе стояло время ярой борьбы городских властей с трамвайным движением. Рельсы выкорчёвывали из асфальта по всему центру. В заботе о населении, конечно. Но в заботе этой проглядывало что-то, право-слово, человеконенавистническое. Вроде как получалась скрытая   борьба с самим населением, и старушка была тому живой пример. Как можно, если ты петербуржец, ненавидеть трамвай? «Когда войдёшь в трамвай, ты рот не разевай…», «Шел трамвай десятый номер…» - Иван знал и любил эти песенки с детства, они явно говорили о народной любви к трамваю. А «трамвайные» рас-сказы Зощенко? А блокада? Весной 42 года по городу снова пошли трамваи. Иван почему-то понимал, что значил трамвай для людей, для города и тогда в блокаду, и сейчас. А городские власти, выходит – не понимают?

     Встреча начиналась в семь - оставалось десять минут. «Не волнуйтесь, успеем, здесь рядом» - успокоил старушку Иван. Она была замечательная - настоящая питерская старушка. На жакете под летним пальто - награды, сухонькая, аккуратная такая, причёска завитая, и пахло от неё чистотой.  До Литейного, где Дом Офицеров, рукой подать, доехали как раз к началу. Иван остановился у входа. Старушка совала Ивану деньги. Иван отказывался: «Лучше внукам что-нибудь купите. Внуки-то у вас есть?». «Есть» - отвечала старушка. Распрощались, и она упорхнула радостно за большую дубовую дверь. Иван смотрел ей вслед и думал, что успел сродниться с ней за какие-то десять минут. За дверью её ждали товарищи юности, воспоминания, рассказы, смех, слёзы, радость, любовь – всё то, в чём и заключается истинный смысл человеческой жизнь.

     Вечером Иван добрался до дома, поставил машину и пошел через дорогу на мест-ный рынок. Там южные люди торговали из металлических контейнеров всякой всячиной. Он купил подсолнечное масло, картошку и хлеб. Осталось на завтрашний бензин, да от-дать жене на еду немного. «Ну, что же, пару дней проживём, - подумал Иван и зашагал к дому, - только бы машина не сломалась, только бы не сломалась…»