Книга судеб или демоны флорентийца v

                ГЛАВА 10

Тела погибших у «костра тщеславия» наверняка забрали родственники, потому узнать их имена он не смог бы, по крайней мере, до похорон.  Возможно, кого-то из жертв доставили в больницу, но нечего было и думать обойти шестьдесят лечебниц, две из которых, самые почтенные и вместительные, Санто Спирито  и Сан-Сальваторе, находились в разных концах города.

Единственной жертвой, о которой Никколо знал наверняка, был фра Агапето Д’Арко, проповедник, чье тело могли передать только монастырю доминиканцев рядом с Пантеоном, одно из немногих мест в городе, которые Никколо нашел бы  даже с завязанными глазами.

Он приобрел в таверне факел, запалил его и пятнадцать минут спустя стоял посреди площади Минервы, освещая брусчатку. Увидев кафедру проповедника, а перед нею внушительный круг золы — все, что осталось от  костра — Никколо обошел его, не обнаружив ни намека на убийство, ни одной капли крови. Наверняка, черный человек с рогами и длинным клювом орудовал не кинжалом.

В ночном безмолвии прошелестел едва уловимый шорох шагов. Оглядевшись, Никколо заметил узкую полоску света, сочившуюся из слегка приоткрытой двери доминиканского монастыря.

Шелест шагов становился все ближе и за его спиной прогнусавил негромкий голос:

— Никколо Макиавелли?

Он резко обернулся, различив в темноте силуэт высокого широкоплечего мужчины.

— Вы Макиавели, секретарь ? — повторил незнакомец и шагнул ближе. — Напрасно вы приехали в Рим.

  Никколо приподнял факел. Напротив стоял мужчина, сжимая в руке кинжал. Он оскалил в улыбке рот, злобно глядя на Никколо, и с трудом дышал через две дыры, оставшиеся от отсеченного носа. Он был безобразен.

— Вы ошиблись, — дрожащий голос Никколо прозвучал громче, чем он хотел того.

Мужчина сделал шаг и приготовился нанести удар.

—Изыди, сатана, — выпалил Никкола и, ткнув в него факелом, побежал к приоткрытой двери монастыря. Он слышал, как урод вскрикнул, но не последовал вдогонку за ним.
Ворвавшись внутрь, Никколо не раздумывая, закрыл дверь на задвижку и неожиданно для себя попал в чьи-то объятия.

— Паоло, любимый! Ты не ранен? — услышал он тревожный шепот.

  Никколо отстранился,  все еще трепеща от ужаса и с недоверием разглядывал молодого стройного доминиканца  с нежным лицом, обрамленным светлыми кудряшками. Он походил на юную деву, которая в ночь карнавала нарядилась монахом.

— Ты не Паоло! — пролепетал юноша, закрывая лицо руками.

— У несчастью, нет, — приходя в себя, улыбнулся Никколо. К нему возвращалось его всегдашнее чувство юмора.

— Что вы здесь делаете? Немедленно уходите! — хрипло пробормотал монах, задрожав от страха. — Убирайтесь вон!

— Я никому ничего не скажу, но услуга за услугу.

— Что вам от меня нужно?

  Никколо подумал, что если он оказался в стенах монастыря, было бы неплохо  взглянуть на тело фра Агапето Д’Арко. Он высказал свою просьбу, присовокупив, что потом уйдет и больше никогда сюда не вернется.

— Вы думаете, это так просто? Кто вы вообще такой? Родственник?

— Нет, мы с ним даже не знакомы. Но я должен понять, что его убило. Это вопрос жизни и смерти, понимаете?

— Кто вы такой?

— Я здесь от имени кардинала Содерини.

— Вот оно что, — поразмыслив немного, молодой человек заставил его поклясться, что никто не узнает о его любовнике Паоло, и добавил. — Если спросят, зачем вы пришли, отвечайте, что вы близкий родственник Агапето. Договорились?

— Сделаю все, как ты скажешь, — заверил его Никколо.

  Монах поднял с пола фонарь и, недовольно зашаркав вперед, остановился перед распахнутой дверью в часовню, из которой проливался слабый золотистый свет. Пространство часовни, тонувшем во мраке,  освещалось лишь двумя свечами по обеим сторонам от тела, без гроба лежавшего на столе. Вокруг стояли монахи,  склонивши головы в капюшонах, и молились. Они украдкой поглядывали на незваного гостя, продолжая  бормотать слова, обращенные к Богу, в то время как Николо подошел к останкам фра Агапето.

— Не смейте прикасаться к нему, —прошептал юноша, когда рука Никколо потянулась к телу проповедника. — Вы хотел на него посмотреть. Посмотрели? Теперь уходите.

— Но мне необходимо понять, как его убили.

—Молитесь или уходите,—  молодой человек потянул его за руку,  однако Никколо отстранился и откинул простыню, прикрывавшую тело.

—Брат Энцо, что здесь делает этот человек? — прозвучал возмущенный голос одного из монахов и все прекратили молитву.

—Это посланец кардинала Содерини, — успокоил их Энцо. — Он сейчас уйдет.

  На теле проповедника не было ни резаных ран, ни подозрительных уколов в области груди и на спине, до которых мог дотянуться предполагаемый убийца. Глядя на труп, можно было подумать о смерти по естественным причинам, если бы не выражение  перекошенного в ужасе лица, ясно говорившего об удушении.

 Под  недовольными взглядами доминиканцев Никколо накрыл тело простыней и позволил вывести себя из часовни. Как только они оказались за дверью, Энцо схватил его за рукав и потащил к выходу.

— Сколько всего погибло людей? — спросил Никколо.

— Еще двое.

— Ты знаешь, кто они? Ты видел их?

  Проводив незнакомца до двери, Энцо, наконец, отпустил его.

— Вы обещаете, что все останется между нами? — спросил он, замявшись.

— Разумеется.

— Да, я видел тела тех двоих, погибших у костра. Два бедных мальчика, помощники фра Агапето. Он поручил им бросить предметы в огонь.

— У них были раны, следы ожогов?

— Нет, — он закрыл лицо руками. — Они умерли от испуга. Ужас застыл в их раскрытых глазах, перекошенных ртах... как у фра Агапето. Вы сами только что видели. Да помилует всех их Бог.

— Неужели ни один бирро {полицейский} не явился посмотреть, что произошло? — спросил Никколо. — Они собираются искать убийцу?

—Конечно нет. Вы же знаете, сейчас Sede Vacante.

—И никто не может объяснить, как одновременно погибли три человека? – настаивал он.

— Я могу, — прошелестел одними губами брат Энцо. — Они  увидели, как из пламени выскочил Дьявол.

                ГЛАВА 11

Из монастыря брат Энцо провел Никколо в  доминиканскую церковь Санта-Мария-Сопра-Минерва. Тусклый свет фонаря в руке монаха осветил одну из немногих римских церквей, построенных в готическом стиле. Никколо посещал ее не единожды и знал, что здесь похоронены многие выдающиеся флорентийцы, в том числе великий фра Анджелико {знаменитый художник эпохи раннего Возрождения}. Он огляделся,  различив  уходящую во тьму высоченную колоннаду.

Пройдя до конца нефа, Энцо отворил дверь и впустил его.

— Входите. Это ризница. Здесь мы сможем поговорить спокойно.

 В просторном пустом помещении по кругу были расставленных нескольких десятков стульев.

— Зачем они здесь? — спросил Никколо, усаживаясь рядом с монахом.

— В этой ризнице собирались кардиналы, когда умер Папа Пий III, — объяснил брат Энцо. — В Ватикан возвращаться было небезопасно. Но теперь, когда Фабио Орсини и Джампаоло Бальони  обещали прекратить беспорядки, кардиналы  смогут вернуться в Апостольском дворце и начать выборы нового Папы. Да направит их Святой Дух! Здесь, в этом зале, уже состоялись два конклава. А вы не знали? В 1431 и 1447.

— Нет, — отвечал Никколо. В то время он еще даже не родился. — Тогда это великое место.

—О да.

— И ты видел здесь  кардинала Содерини?

— Конечно, — Энцо указал на один из стульев. — Вот здесь он сидел. — юноша вздохнул. — Теперь кардинал обо всем узнает?

— Не волнуйся, брат Энцо, о твоих шалостях никто не узнает. На твоем месте,—подмигнул Никколо,  дружески подтолкнул его локтем.— я отчебучил бы что-нибудь и похлеще.  Мы, флорентийцы,  на такие мелочи смотрим сквозь пальцы.

  Энцо знал, что это правда, об этом знали все. Не случайно его мелкий грешок именовался флорентийским пороком, а «florenzer» {флоренцер} по-немецки   означало содомит.

— Если меня поймают, то приговорят за содомию к смерти, —  прошептал он.

— А ты не попадайся.

— В следующий раз я десять раз подумаю, прежде чем выглядывать и впускать кого-то, если не буду уверен, что это тот, кто мне нужен. Уж это точно.

—Тот, кто нужен, — хохотнул Никколо. — Значит, в твоем любвеобильном сердце найдется место для кого-то еще, кроме Паоло?

— Я люблю только Христа. Остальное — слабости плоти. Похоть, если хотите. Я знаю, что попаду в ад.

— Не огорчайся, мой юный друг. Ад намного лучше рая. Там много забавных и интересных людей, с которыми можно повеселиться и поболтать о чем угодно. Небесный рай — редчайшая скука. Светлая, конечно, но все же скука.

— А вы милый, — Энцо громко и весело захохотал, но тут же уткнул в ладони лицо, заглушая свой смех. — И симпатичный. Как вас зовут? — Никколо представился. — Вы женаты?

  В нынешних обстоятельствах вопрос приобретал двусмысленный оттенок, но Никколо остался невозмутим:

— И женат, и жду рождения сына.

— Ваша жена во Флоренции?

— Да.

— И вы не хотите к ней вернуться?

— Я хочу и должен быть там, где я сейчас — рядом с тобой в этот поздний час и на этом стуле в церкви Санта-Мария-Сопра-Минерва.

— Тогда спрашивайте, — вздохнул монах. — Что вы хотели узнать?

— Кого в своих проповедях клеймил фра Агапето? Он называл имена?

— Прилюдно нет. Но он, не колеблясь, подходил к грешникам и убеждал их покаяться. Поэтому все верующие знали, о ком идет речь.

— И о ком же?

— О кондотьерах, вельможах и порочных кардиналах, самых могущественных людях, всех тех, кто сделал ненависть, кровь и войну своей единственной целью. Как  только у фра Агапето появлялась возможность, он увещевал и  предостерегал их.

— Чезаре Борджиа?

— Конечно.

— Фабио Орсини?

— Да, и Джампаоло Бальони и даже его сына Малатесту IV. Мальчику  всего десять, но он уже участвовал в битвах и убивал.

 Никколо  знал это лучше, чем кто-либо другой. Он не раз беседовал ребенком-воином и его отцом.

— Брат Энцо, почему в своих проповедях фра Агапето так упорно нападал именно на этих синьоров?

— Потому что скоро начнется конклав. Фра Агапето призывал кардиналов не поддаваться угрозам и лести воителей; он просил  избрать нового Папу, вдохновляясь Святым Духом, а не происками  Дьявола.

— К слову о дьяволах. Ты видел того, кто якобы выскочил из пламени костра?

— Да, я был там, —прошептал юноша. — Я  видел его своими глазами: высокий, черный, с рогами и длинным клювом. Он выскочил из костра, словно демон из преисподней.

   Описание один в один соответствовало словам торговца Симоне из трактира.

— Расскажи мне, как все произошло.

— Фра Агапето поручил мальчикам, своим помощникам,  бросать в огонь все предметы тщеславия… Ну все что угодно: игральные карты, шахматные доски, женские платья,  картины, книги… абсолютно все. Возможно, один из этих предметов, не могу сказать точно, вызвал столб дыма, и из него вышел Дьявол. И тут началось такое! Поднялся крик, верующие кинулись врассыпную, расталкивая друг друга,  фра Агапето рухнул к подножию кафедры, а через несколько мгновений мальчики тоже упали замертво.

— Получается, они умерли сразу?

— Нет. Они бились в агонии, как рыбы, выброшенные на берег.

—А дьявол? 

— Исчез. Растворился. Такого ужаса я не испытывал никогда в жизни.

    Однако красивый светловолосый доминиканец не очень-то и боялся дьявола и ада, усмехнулся Никколо, если на следующий день после трагедии был готов предаваться греху с очередным любовником.

— О чем же в своих проповедях говорил фра Агапето?
      
—Продавший на конклаве свой голос заключает сделку с дьяволом — вот главный смысл его слов.
 
— Ну что ж,  — задумчиво потирая подбородок, проговорил Никколо. — Такие речи здорово разозлили бы очень многих.

— О ком это вы?

— Например, тех о кардиналах, — улыбнулся Никколо. — которые готовы заключить сделку с дьяволом, лишь бы стать Папой.

— Напрасно вы иронизируете, Никколо. Это вовсе не шутки. Родриго Борджиа продал свою бессмертную душу и  стал Папой Александром VI, это известно всем. Сменивший его Франческо Пикколомини умер всего через месяц. И теперь дьявол вновь принялся за дело и готов посадить на престол Петра одного из своих последователей. В Риме много веков идет борьба между добром и злом. Ясный свет Церкви неизбежно отбрасывает тень.

— Брат Энцо, ты учился в университете и изучал богословие?

— Да, верно.

— Значит, знаком с демонологией?

— Я доминиканец, инквизитор, и я написал «Compendium Maleficarum» {«Компендум Злодеяний» (лат.) — книга об истории колдовства},— кивнул  молодой монах. — Мы, доминиканцы, вступили в бой с ересью и колдовством. Почему вы спрашиваете?

— Расскажи мне о Дьяволе. Ты наверняка знаешь о нем больше меня.

— Нет, я не самый подходящий для этого человек. Я могу познакомить вас с братом, очень знающим теологом.  Время от времени я вместе с ним расследую случаи порчи.

—Нет, нет, прошу тебя никому не говорить обо мне. Мы с тобой никогда не встречались.

— Это я обещаю с радостью.

— Ты не слышал об экзорцисте по имени Северино? Он цистерцианец,  его монастырь находится недалеко от Палатина.

—Нет. Первый раз о таком слышу, — ответил молодой монах пожимая плечами.

 Выйдя на улицу, Никколо огляделся по сторонам, всматриваясь во мглу. Площадь была пустынна.

— Я рад, что познакомился с вами, — сказал брат Энцо, передавая ему свой фонарь, но тон его голоса говорил об обратном.       

— Очень тебе благодарен, брат Энцо, — проговорил Никколо и быстрыми шагами растворился во тьме.