Европеец 3 - глава вторая

Жан не узнал аэропорт: серым он выглядел, ушли праздничность и порядок, на всём просматривался отпечаток войны. Катил перед собой чемодан, а глазами искал свою фамилию на листках бумаги, встречающих пассажиров таксистов, но так и не увидел. Вышел на улицу, спросил у водителя первой маршрутки, где стоянка на Хайфу. Водитель плохо понимал английский. Пока они пытались объясниться, подбежал паренёк и на хорошем английском назвал его фамилию, извиняясь за опоздание:

— Простите, сэр, пробки большие. Догадался, что пойдёте сюда. Давайте чемодан, машина стоит напротив, только несколько метров отсюда.

Перед Жаном стоял стройный молодой парень с копной вьющихся волос и красивыми глазами, одетый в джинсы и аккуратную курточку.

«Февраль, а такая теплынь», — подумал Жан, идя за таксистом, снимая на ходу куртку.

Недолгий путь предстоял до дома любимой женщины, каких-то полтора часа, но горело сердце болью, разбуженной воспоминаниями в самолёте, и хотелось быстрее подъехать к знакомому дому, посмотреть на окна, понять, там ли она. А если и повезёт, то увидеть её.

— Разбуди перед Хайфой, хочу подремать, — сказал Жан, усаживаясь на заднее сиденье.
— Хорошо, сэр, — коротко ответил паренёк.

«Подремать!» — усмехнулся Жан. — «Не уснуть! Проснулось моё сердце и поведёт по дорогам воспоминаний, где была она, не захотевшая принять его любовь и улететь с ним в Париж. Не видела она в нём мужчину, вся во власти была своего мужа. Там были верность и постоянство, да и любовник он был от Бога: по жесту у машины можно было понять, гасил он тем жестом своё желание любить её здесь и сейчас. А как возбудился тогда Газиз! Смешны были слова его, но он не понимал. Как можно было запретить мужу любить жену, носить её на руках, целовать, пусть и прилюдно! А тогда рядом был только личный водитель, наверняка уже привыкший к таким сценам. И мы, смотревшие в окно? Зачем? Газиз... Он сильнее меня тогда влюбился, иначе и не сказать. Рассудок потерял. Женат, двое сыновей растут, а он посмел предложить Наде стать второй женой, заключив с ней договор «никах» в мечети, без регистрации в ЗАГСе. Совсем с катушек слетел, забыл, кем он является для народа, главный партиец в области! Она резко ему ответила...

— Подъезжаем, сэр! Назовите адрес, — услышал Жан и, открыв глаза, назвал адрес. — Знаешь эту улицу?
— Хорошо знаю! У парня из нашего гаража там хорошие клиенты жили, в тридцать восьмом.
— Жили? — охрипшим голосом спросил Жан, услышав знакомый номер. — Почему жили? Они умерли?
— Что вы! Храни их Аллах! Надеюсь, что живы! Просто пришлось съехать, так решила хозяйка квартиры. Но куда, не могу подсказать. Так вы к ним?
— А парень тот может знать? Ты можешь у него спросить? Её зовут Надежда...
— Алло, Ахмад! Ты знаешь, куда уехали наши клиенты с тридцать восьмого по улице...
Жан нетерпеливо вырвал трубку и стал слушать ответ... Услышанное про Россию обрадовало. Вернул трубку, извинившись, и тихо произнёс: — В Дан Панораму, пожалуйста.

На ресепшене попросил 1414-й номер, если свободен. Он знал: раньше она в нём отметила своё 60-летие, пару раз останавливался в нём же, всегда подходил к окну, вглядывался в огни Нижнего города, и ему становилось тепло на сердце от мысли: «Она, возможно, стояла и так же смотрела на огни, простирающиеся до самой границы с Ливаном».

Не раздеваясь, лёг, но сон не шёл к нему: воспоминания из прошлой жизни нахлынули, принося невыносимую боль, но их было не остановить.

Девяностый год был сложным и по работе, и в личном плане. Его сердце всё больше тонуло в неразделённой любви. Он не пропускал ни одного совещания в регионе, где мог видеть её, любоваться, иногда разговаривать. Чем больше он узнавал её мир, тем больше понимал: она не будет его.

Поведение Газиза становилось всё агрессивнее, он не хотел понимать, почему она ему отказывает в «учтивом отношении». На высказанное, как бы в шутку, им предложение стать его второй женой она рассмеялась ему в лицо и дерзко ответила:

«— Стать второй женой у вас? Мне, любимой жене, матери и бабушке, вы смеете делать такое предложение? Это наглость! Вы возомнили себя баем, которому всё позволено? Сегодня я в последний раз перешагнула кабинет партийного босса. Не шлите мне больше депеш, я не член вашей партии и не дорожу работой. Нас с мужем примут в любом регионе союза!»

Через два дня на неё было совершено покушение на трассе Кульсары — Тенгиз. Две большегрузные машины пытались раздавить её «Рафик», где вместе с ней находились четыре человека и крупная сумма денег, полученных в банке на выплату заработной платы и вахтовых надбавок. И только профессиональная реакция водителя, ранее работавшего водителем-испытателем на «АвтоВАЗе», спасла их от гибели. Он буквально за секунды до сжатия машины повернул руль резко вправо, и «Рафик» ушёл с высокой трассы на спасительные барханы песка, принесённого из пустыни.

Следующие по трассе другие водители машин были в шоке от увиденного, а ещё больше их удивило, с какой скоростью большегрузы продолжили свой путь, не остановившись. В аварии сильно пострадали две сотрудницы треста; их с множественными переломами прибывшие медики отправили вызванным вертолётом в областную больницу.

Жан прибыл с командой следователей через три часа на место аварии; по счастью, он находился в областном центре, когда в обком пришло сообщение об аварии. Но никто не мог толком ему объяснить, жива ли она, его леди Надя — так он стал её называть с момента знакомства в Москве. И только, прилетев на место аварии, он услышал рассказ водителя одной из машин, видевшего события почти с первых минут: «— Я удивился скорости большегрузной машины, ехавшей впереди меня, она ехала со скоростью девяносто, а потом увидел «Рафик», летящий по воздуху на небольшой высоте. Бархан их принял, подняв столб пыли, и «Рафик» наполовину погрузился в песок. Подъехавшие с двух сторон водители бежали к нему, кто-то даже успел захватить лопату, и мы стали отбрасывать песок. Водитель сидел на своём месте, положив голову на руль. Две женщины стонали от боли, а третья спросила, нет ли у кого аптечки и куска брезента: у неё была открытая рана на ноге и всё, а у тех двоих разбиты лица, они, наверное, дремали перед аварией. Женщин осторожно положили в машине на принесённые кем-то одеяла, а потом на брезент рядом с «Рафиком». Всем руководила третья женщина, нога которой была в крови. А потом прилетел вертолёт. Пассажир и вертолётчик сказали, что скорая уже в пути и не надо двигать пострадавших. Ногу женщине перевязал водитель «Рафика», показав на мужчину, и коротко сказал: — Наш босс и её муж. Мужчина поднял на руки жену и понёс в вертолёт, попросив меня помочь донести сумки, и они улетели в сторону вахтового. Только позже я узнал про деньги в них, со слов водителя «Рафика». Он даже всплакнул, бедняга, так перепугался. Молодец! Спас себя, людей и машину, которая буквально летела по воздуху несколько секунд... Кто-то принёс бутылку водки, но он отказался её пить.»

Жану захотелось увидеть её. Он забрал «Волгу» у прибывшего секретаря райкома, сам сел за руль и поехал в сторону вахтового посёлка. Секретарь треста рассказала о приезде консула, а потом с мужем они увезли леди Надю в венгерский посёлок — требовалось наложение шва на рану.

«Опять консул, — подумал Жан. — Он точно не равнодушен к ней. Но почему так спокоен муж, оставалось загадкой. И тогда он решил устроить встречу консула с красивой Айгуль, возможно, даже их поженить. Решение было найдено, и он радостно улыбался, возвращаясь к месту аварии: он уберёт соперника раз и навсегда».

Жан тогда сразу организовал проверку всех большегрузных машин в регионе. Две были угнаны из Кульсары, но водители были на месте. Через три дня нашли двух убитых жителей областного города в песках. На них случайно наткнулся местный караванщик, развозящий на верблюдах воду. Оба найденных были водители, один из них раньше работал в обкомовском гараже. Кто-то прятал концы в воду.

Во второй половине ноября помощник доложил о поездке мужа на юг России. Не трудно было догадаться: он искал место, куда перевести свою семью из Казахстана, а главное её, свою жену, и сердце Жана затосковало, отозвалось сильной болью.

Вспомнился и разговор с Газизом. Тот был очень напуган случившимся, уверял, что не имеет никакого отношения к аварии, но Жан не верил ему. В той аварии был умысел убить и завладеть крупной суммой денег, именно ими рассчитывались с исполнителями.