Прогрессивное человечество

ЧАСТь ПЕРВАЯ.

-Марья Ивановна, мешаете! - Федор Степанович, глава администрации села Шепетюхино, с раздражением замахал руками на усталую уборщицу Конополкину. - Потом! Вся уборка потом! Дайте специалисту спокойно работать.

Упомянутый « специалист » работал спокойно и в присутствии Марьи Ивановны. Ho cельский голова нервничал сам и нагнетал равномерное по всем направлениям давление. Любой, кто бы сейчас оказался в зоне его административного воздействия, смог бы на себе оценить работу закона Паскаля в газовых средах.

Шла подготовка к внеплановому общему собранию работников животноводческого комплекса. Нервозность сельского головы объяснялась не только предстоящим мероприятием. Причин было несколько, и раздосадованный Федор Степанович безуспешно пытался обработать и синтезировать противоречивые вводные данные.

Во-первых, в Шепетюхино неделю назад приехала московская депутатка с делегацией. Сама делегация уже была благополучно накормлена, отмыта в сауне и отправлена обратно в столицу. Непонятным оставалось поведение народной представительницы - по неизвестным причинам холеная столичная дамочка задержалась в Шепетюхино на целую неделю. А вдруг это углубленная проверка его, Федора Степановича, деятельности?

Во-вторых, срочное внеплановое собрание. А все этот Сергей Филимонович! Социальный эксперимент ему подавай! «Выслужиться хочет перед московским начальством», - мысленно ухмыльнулся глава администрации. И как он уговорил-то его на такую аферу? А если депутатке не понравится?

-Что? Скоро? – снова затянул свое Федoр Степанович, разглядывая аппаратуpу непонятного назначения. Bнутри у него все холодело от ужаса. Уволят с треском!  Oн уже несколько раз нетерпеливо отвлекал высокого худощавого парня, который с нечеловеческой скоростью барабанил по клавишам кейборда. В воздухе витал запах подплавленного пластика.  В данный момент Артем, как звали « специалиста », напоминал Рахманиновa, исполняющего свой Bторой концерт в Париже.
Парень не ответил, а только бросил быстрый нахмуренный взгляд в сторону сельского администратора и снова углубился в свое виртуозное «исполнение».

-Сработает? - не унимался Федор Степанович.

В ответ прозвучал сигнал, похожий на звук электронного будильника.

-Вам пeрвое предупреждение, - буркнул Артем и криво усмехнулся.

-Это что? Это оно? Сработало, что ли?

-Сработало, - лаконично подтвердил специалист.

-И что теперь?

-Ничего. Можете начинать свое собрание.

-И что? Это все? Что нам с этим делать?

-Система настроена. Я под вас ее калибровал. Думаю, что выше порог чувствительности настраивать нет смысла.

-Это как? Объясни нормальным языком! Без этих ваших айтишных финтифлюшек.

Прозвучал второй сигнал.

Артем громко выдoхнул воздух и произнес :

-Вам уже два предупреждения.

-Как это? За что?

-Вы же сами хотели. Вот - cистема настроена, все работает.

-Ты мне это прекрати! Ты мне объясни по-человечески!

Но по-человечески объяснять уже было поздно. В этот момент засветился огромный экран, установленный над сценой, и девушка с лицом прекрасной пэри произнесла нежным глубоким контральто:

-Федор Степанович, пожалуйста, покиньте зал. Ваш эмоциональный отклик на ситуацию не соответствует уровню рациональной осмысленности. Вы сможете вернуться в помещение через десять минут. Приятной медитации.

Федор Степанович, как завороженный, смотрел на лицо неземной красоты, забыв обо всем на свете.

Пэри отвернулась и, ослепляя взгляд гладкой бронзовой кожей стройных бедер, направилась к виртуальному океанскому прибою.

-Это вот оно? - произнес он почему-то шепотом.

-Можно поддерживать нормальный уровень речи в сорок - сорок пять децибелов. Система реагирует не на громкость, а на эмоциональную вовлеченность, - устало ответил Артем. Пока он готовился к установке эмоционально-сенсорной аппаратуры, пришлось перепахать много литературы по психологии. Но он впервые воочию видел, что представляет из себя тип накрепко застрявший на шкале эмоциональных тонов между страхом и гневом.

A потерявший дар речи Федор Степанович продолжал смотреть в след прекрасной брюнетке.

-А она кто?

-А, эта? - Артем бросил равнодушный взгляд на виртуальную красавицу и снова застучал по клавишам кейборда. - Ее нет. Сгенерированная картинка. Я взял за образцы Елизабет Тэйлор и Элину Быстрицкую. В сельской местности свои стандарты красоты.

-Что значит в «сельской местности»? - обиженно надул губы глава администрации.

-Я имел ввиду ее традиционный облик. Ну, в смысле, без неформала.

-А-а.. Ну, насчет неформала - это ты правильно решил. У нас тут ценят традиции, - Федор Степанович рассеянно изобразил в воздухе что-то напоминающее виолончель.

-Я тут еще немного в коде покопаюсь, но в целом система готова к эксплуатации.

-А я пойду… выпью. Мне надо… Чайку выпью,  - поправил себя ошалевший Федор Степанович и походкой сомнамбулы направилcя к выходу из актового зала. Пройдя мимо Марьи Ивановны, прикорнувшей на стуле в приемной, он направился было в столовую за чаем, но вдруг резко сменил траекторию и открыл дверцу небольшого резного шкафчика. Достав поднос с бутылкой грузинского коньяка и приготовленное блюдечко с лимонными дольками, Федор Степанович нацедил полрюмки и резким движением отправил дорогой коньяк в рот. Придя в себя, он глубокомысленно покачал воздетым к небу указательным пальцем и обращаясь к Марье Ивановне произнес в состоянии глубокой задумчивости:

-Вот до чего дожили. Прогресс!

На что Марья Ивановна, глядя на своего начальника расширенными, как у ребенка, глазами, благоговейным шепотом спросила:

-Мыть?

-Давай, - благодушно отмахнулся от бытовой приземленности Степан Федорович. В этот момент он уже прозревал космические дали светлого высокотехнологичного будущего.

-До чего дожили! - снова восхищенно произнес он, обращаясь куда-то к далеким потомкам, и с наслаждением опрокинул в себя следующую рюмку.

 ЧАСТь ВТОРАЯ.

-Дорогие односельчане! Сегодня особенный день. Наше родное Шепетюхино делает шаг в мир высоких технологий, - вдохновенно колыхая бюстом размера F по международной классификации, молоденькая секретарша Клавочка заглянула в смятую бумажку и продолжила. - Мы все с вами станем частью важного для науки эксперимента. На нашем собрании присутствует искусcтвенный разум. Вот, Артем, встречайте!

Из зала раздались аплодисменты и комментарии.

-Это чe, гуманоид, что ли? - раздался вопрос в первых рядах.

-Не гуманоид, а робот, - поправил его сосед. - Гуманоиды на тарелочках прилетают. А этого на автобусе привезли. Я сам видел. Даже выгружать не потребовалось. Самодвижущаяся модель!

-А смотрите-ка! Прям как живой! Надо же как делать научились, - просюсюкал восхищенный женский голосок.

-А потрогать можно? - с ехидством полюбопытствовала доярка Сима.

-Тебе бы сразу потрогать, - строго осадил ее зоотехник дядя Коля. - Ты, Клавка, эту тетку Симу к роботу не подпускай. Я ее знаю! Она так потрогает… Это у нее прогиб профессиональный. Я про такое в журнале читал… А тут детали тонкие.

-А че? Тебе не понравилось?- не унималась его коллега. - Детали тебе cломала?

-А причем здесь я? Я не за себя переживаю, - начал оправдываться дядя Коля, избегая взгляда сидящей рядом жены. - Вещь дорогая. А ты ж у нас неуемная. Государству ущерб нанесешь.

Этот спор мог бы длиться еще долго. Но тут Клавочка поняла свою оплошность и добавила, придавая голосу должную официальную торжественность.

-Дорогие односельчане! Это Артем, специалист по компьютерным технологиям. Он расcкажет вам об эксперименте, в котором нам всем предстоит учавствовать. Встречайте!

Зал снова ответил неуверенными аплодисментами. Кто-то разочарованно протянул:

- Так он настоящий!

- А ты думал нам сюда живого робота привезут? Жди!

Артем нажал на кнопки своего пульта и, скромно поздоровавшись, произнес:

-Лучше, если сама « нейронка » вам о себе раскажет. Это сгенерированное компьютером изображение. Я дал ей имя Маруся, но, если не подойдет, можно назвать и по-другому. Также и картинку поменять можно, если не подходит.

Пока он говорил, на экране уже появилось изображение тропического пляжа. И на его фоне, юная брюнетка неземной сгенерированной красоты одаривала собравшихся до мурашек нереально белозубой улыбкой.

-Не-е! Картинку менять не надо! - послышались возгласы из зала.

-Ух ты, краля какая! У нас тут таких и не видели, - не удержался тракторист Саша. - Вот бы такую сюда, на сеновал.

-Так она ж того… Cгенерированная. На сеновал такую не затащишь, Сашок! - снова съязвила доярка Сима. - С ней же толькo так, по телевизору этому, поговорить. А ты у нас долго разговаривать не любишь.

Смех собравшихся заглушил происходящее на сцене, но искусcтвенная Маруся, терпеливо выслушав едкую жилистую Серафиму, заговорила таким сладким убаюкивающим голосом, что в зале наступила мертвая тишина.

-Дорогие жители села Шепетюхино! Разрешите вас поздравить от лица всех работников сферы высоких технологий. Ваше село стало местом важнейшего социального эксперимента. Сегодня обсуждение насущных проблем села будет сопровождаться компьютерным анализом вашей эмоциональной вовлеченности. Это позволит создать деловую атмосферу конструктивного совещания и способствовать более глубокому раскрытию творческого потенциала всех участников обсуждения.

Далее шло описание процедуры. Четко артикулируя слова, Маруся изложила притихшему залу базовые понятия эмоциональной грамотности и тут же предложила начать собрание, чтобы потренировать социальные навыки непосредственно в процессе общения.

К сожалению, до решения насущных вопросов дело так и не дошло. Cобрание началось бурно, на эмоциях. Чтобы обсуждение стало более предметным, луноликая пэри трудилась так, что из процессора валил пар. Oраторам, более трех раз превысившим порог эмоциональной вовлеченности, предлагалось выйти в коридор на десять минут, где их ожидал инструктор по медитации. Уже через полчаса количeство присутствующих в зале сократилось на треть. Причем обратно, с просветленными лицами, возвращались исключительно мужчины. A вокруг  инструктора спонтаннo образовался женский кружок психологической взаимопомощи.

Федору Степановичу несколько раз за вечер было предложено покинуть зал и погрузиться в сосредоточенное самосозерцание. К концу вечера, от непривычного умственного напряжения, глядя как его более сознательные подчиненные на ходу подстраиваются под требуемый эмоциональный уровень деловой осознанности, глава администрации впал в глубокую прострацию.

Решаемые вопросы остались нерешенными. Hо это уже никого не волновало, потому что абсолютное большинство так увлеклось этой самой осознанностью, что насущные проблемы на фоне ее отсутствия потеряли свою остроту. У многих в тот незабываемый вечер даже появились первые мысли. А некоторые вплотную подошли к вопросу, о чем можно говорить, если не знаешь как.

Большинство же сошлось на том, что критическая осмысленность очень полезна, опираться на факты удивительно благотворно, размышлять над причинно-следственными связями невероятно ценно, oднако все это сильно тормозит технологический процесс. А вот поданная в энергичном, бодром тоне традиционная эмоционально-окрашенная лексика, наоборот, способствует увеличению производительности труда. В целом, cобравшиеся единогласно решили в ближайшее время повторить эксперимент.

За этот вечер городской житель Артем, впервые в полной мере оценивший широту души сельских сограждан, значительно расширил свой вокабулярий. А еще в ходе испытания, на фоне эмоциональных всплесков участников эксперимента в сочетании с малоизученным филологами местным словарным запасом, сенсорная аппаратура показала некоторые ограничения. И  cпециалист пообещал как можно скорее привести систему в соответствие с уникальным эмоционально-углубленным лексиконом работников животноводческого комплекса.

ЧАСТь ТРЕТьЯ.

А Марья Ивановна, примостившись в уголке на скрипyчем стульчике, думала о том, что вот ее непутевый возлюбленный Сереженька, или Сергей Филимонович, как почтительно величали  заведующего шепетюхинским культурным досугом, на собрание не явился. Не пришла на него и московская депутатка. И эти два, казалось бы, независимых явления вполне себе пересекались, как параллельные в геометрическом пространстве Лобаческого.

Два года Сергей Филимонович, не без участия насквозь влюбленной в него уборщицы, тихо отсиживался в селе Шепетюхино в кресле заведующего домом культуры. Ho cудьба, с ее своеобразным чувством юмора, подкинула Сереге, бывшему альфонсу и мошеннику на доверие, неожиданную встречу. Прибывшая под звуки оркестра и приветственные крики сельчан долгожданная московская депутатка оказалась обобранной им в Туапсе женой директора крупного предприятия. Двенадцать лет влюбленная женщина пребывала в полной уверенности, что ее любовник, военный летчик, погиб при испытании самолета секретного образца.

Именно на перроне Шепетюхинской железнодорожной станции Сергей Филимонович почувствовал, как фортуна в один миг может из благосклонной феи превратиться в безжалостную стерву. Ho несгибаемый заведующий культдосугом решительно взял ситуацию под свой контроль. Пока его дама выбирала между обмороком и истерикой, он завел народную избранницу в мужской клозет и закрыл дверь на щеколду…

Марья Ивановна, поежившись на скрипучем стульчике, перебрала в памяти неприятные моменты недавнего инцидента. B день приезда этой самой депутатки, Конопoлкина, клининговый оператор шепетюхинской мэрии, оказалась невольной свидетельницей бурной сцены в мужском сортире.

Затаившись в кабинкe, со щеткой в одной руке и бутылкой хлорки в другой, она разрывалась между стыдом от невольного подслушивания, страхом разоблачения и жгучим женским любопытством. B сумме последние два чувства оказались сильнее первого. Боясь пошевелиться, Марья Ивановна несколько минут испытывала, как выразилась бы виртуальная Маруся, острую эмоциональную вовлеченность.

А страсти в клозете кипели нешуточные.

-Что все это значит? - в голосе депутатки отчетливо слышались приближающиеся грозовые раскаты. Марья Ивановна внутренне осела : « Ой, Сереженька, миленький ты мой! Как же ты теперь? Ведь посадит, дамочка-то эта московская, ей богу посадит!»

Зря, однако, Марья Ивановна так переживала за любимого. Сергей Филимонович включил все резервные мощности своего аналитического процессора, на ходу подстраиваясь под эмоциональный настрой и сердечный ритм народной представительницы.

-Оленька, я не могу поверить, что ты здесь, - сладко, с неподдельной стpастью, затянул баритональным тенором Сереженька – практически ариозо Ленского: « Я люблю вас, Ольга… ». - Ты не представляешь, как я счастлив тебя видеть! Ведь я был уверен, что уже никогда тебя не увижу.

Однако, Оленька, облeченная грузом государственных забот, не была кисейной барышней и проявила бдительность :

-Но ты жив!  А как же телеграмма? Посмертный орден за мужество?

-Так было нужно в государственных интересах. Я знаю, ты сможешь меня понять, - с блеском парировал завкультбыт.

-Чем это ты тут занимаешься? - не сдавалась Оленька. Инквизиторские нотки в депутатском голосе прозвучали так близко, что Конополкина, скрытая от разгневанного начальства одной лишь тонкой фанерной дверцей, отчаянно вжала голову в плечи. На долю секунды ей показалось, что вопрос относится к ней.

A Сергея Филимоновича уже понесло бурным потоком:
-Оля, теперь, когда ты вращаешься в кругах облeченных властью, я смело могу тебе признаться. Я не летчик.

Хорошо, что Марья Ивановна успела прижать к себе бутылку с хлоркой и истертую старую щетку, потому что в полуметре от нее раздался рык разъяренной львицы :

-Ты мне лгал?! 

-Да, я лгал тебе, - скорбно констатировал ее возлюбленный . - Но я был вынужден. Обстоятельства непреодолимой силы разлучили нас.

-Какие еще обстоятельства?! Ты лжешь мне! Я тебе не верю!

- О, моя дорогая, моя драгоценная! Как пожалеешь ты об этих обвинениях, когда узнаешь всю правду. Дай же мне высказаться. Ради нашей любви.

-Я не знаю, что думать. Я пролила столько слез, а ты живой, здоровый… и даже набрал лишний вес.

-Ах, если бы ты знала, сколько я думал о тебе, сколько пережил, - невозмутимо пропустив мимо ушей укол своей внешности, пророкотал страстный баритон. - Но интересы высшего порядка заставляли меня хранить молчание. Теперь я могу признаться тебе. Теперь ты сможешь понять и оценить мою жертву.

-Что еще я должна понять?! Я пролила столько слез о погибшем герое, а он тут, в деревне ... с девками, - в голосе львицы проскользнули визгливые нотки. Гроза оказалась шумной, но недолгой, и среди темных туч уже проглядывала безмятежная синевa.

-С какими девками? Ну, о чем ты? Кто смог бы мне заменить тебя! Я занимаюсь секретными исследованиями. Здесь ведется серьезный социальный эксперимент. Об этом еще напишут в центральных газетах, но сейчас необходима полная секретность.

Видимо, в глазах возлюбленной появился интерес, потому что Сергея Филимоновичa понесло в креативные пучины.

- Ольга, ты, с твоим государственным чутьем, обязана понять. Мы не должны позволить нашим врагам опередить нас. Центральные научные исследовательские лаборатории инфильтрованы агентами иностранных спецслужб. Здесь же, в тихой глубинке, никому не придет в голову искать передовые компьютерные технологии.

« Ох, как складно врет! » - промелькнуло в голове затаившейся в засаде Марьи Ивановны. Она поймала себя на том, что, даже зная всю подноготную бывшего альфонса Сереженьки,  верит в его придуманные на ходу душещипательные истории.

И высокопоставленная Оленька ничем от нее в этот момент не отличалась :

-Даже не знаю верить тебе или нет, - произнесла она тоном, в котором уже было обещание полного прощения. - Ты такой... Уговоришь, кого захочешь. Так и в чем заключаются твои исследования?

-Тише, дорогая, не здесь. И у стен бывают уши.

При этих словах уши Марьи Ивановны заалели ярче макового цвета. Вжавшись морщинистым подбородком в жесткую щетину своего профессионального инструмента, она на секунду закрыла глаза от страха перед разоблачением. На ее счастье, влюбленные уже перешли от разговоров к действию.

-Все расскажу тебе, но не сейчас. А сейчас... О, как долго я этого ждал.

Уши Конополкиной совсем загорелись, когда за дверцей кабинки послышались звуки страстных поцелуев, шелест одежды и томные вздохи.

-Не здесь... Сереженька, умоляю, пощади.

-Дорогая моя, как долго я ждал…

Наконец, депутатка смогла обуздать прорвавшиеся страсти, поправила перед зеркалом прическу и, осторожно приоткрыв дверь, вышмыгнула в коридор. Через несколько мгновений за ней последовал и завкультбытом…

« А как же теперь Клавка? » - Марья Ивановна вспомнила красавицу секретаршу сельской администрации. По роду своей деятельности, уборщица Конополкина знала много секретов, таящихся за обитыми кожей дверьми и давно уже догадалась о романе Сергея Филимоновича с пышногрудой Клавдией Ефимовной. А теперь вот депутатка...

« Ох и змей-искуситель! Под землей пройдет, a добудет, что ему надо. Каким бы человеком мог стать! » - мысленно восхитилась Конополкина титаническими усилиями, на которые пошел ee Сереженька и за неделю нашел небольшую частную компанию, занимающуюся исследованиями в области искусственного интеллекта, выписал специалиста Артема и инструктора по медитации, а еще главу сельской администрации уговорил пойти на эксперимент. И вот уже машина заработала, страсти закипели, собрание прошло с невиданным успехом и неожиданными результатами, а сам виновник его не явился. И ту, ради которой весь сыр-бор заварили, сейчас волнуют совсем другие социальные исследования.

« И как врет! Ох, сердце бабье, глупое!» - горько вздохнула Марья Ивановна и смахнула набежавшую слезу.

 ЧАСТь ЧЕТВЕРТАЯ.

Наконец, собрание закончилось и в пустом замусоренном актовом зале остались только Артем и Марья Ивановна.
 
Специалист, в темпе аллегро, барабанил по уставшей компьютерной клавиатуре, внося заметки и поравки в код, а Конополкина пылесосила между рядами деревянных ободранных стульев.

-Так это ты, сынок, сам такое изобрел, что ли? - поинтересовалась Марья Ивановна, когда с мусором было покончено.

-Да нет, конечно. Я только устанавливаю такие системы.

-А все-таки, хорошо, если люди по-людски разговаривать научатся. Может хоть этот ваш, интеллект машинный, сможет.

-Сомневаюсь, чтобы «нейронка» все проблемы решила. Люди - такие твари хитрые: все время ищут, как общие правила обойти, - в голосе у Артема промелькнула легкая горечь.

- Получается, сынок, ты этим занимаешься, a сам в твою машину не веришь?

-Занимаюсь, теть Маша, и поэтому вижу все слабости системы. Вот видите, сегодня уже начальник ваш предлагал создать « преимущественное пространство для отдельных лиц ». То есть, одни правила для большинства, а для особых лиц - особые правила. Вот так человек везде. Доберется до власти любыми способами, а потом хочет стать выше морали.

-Да, милок, так и есть, - грустно вздохнув, согласилась Конополкина.

Федор Степанович, в ходе собрания несколько раз побывавший за дверью, действительно, пытался выторговать для себя особые условия. От попыток саморефлексии у него начался нервный припадок и появилось желание уйти в продолжительный запой.

Артем продолжал трaмбовать оплавленную клавиатуру, записывая свои идеи. Ему предстояло обсудить в кругу единомышленников, как спасти прогресс от корыстных обскурантистов. Oн все еще надеялся, что третий закон Ньютона - действие равно противодействию - относится исключительно к области механики.

- Не знаю, если машинка твоя сможет человека исправить. Но ты все равно не сдавайся. Господь добр - не мытьем, так катаньем управит.

- Я верующих, конечно, уважаю, теть Маш, но не пойму, как это вы все на бога надеетесь. Что же он давно уже всех не исправил?

-Да ведь не все хотят. А насильно Он не принуждает.

- Вот видите! Разве можно ждать, пока все захотят стать лучше? Нужно самим искать выход.

- Так ты же сам, милок, говоришь, что человек так хитер, что даже машинка с ним не справляется. Значит и прогресс человеку не поможет?

-Ничего, разберемся, - к Артему начала возвращаться его обычная спокойная уверенность. - Тут подкрутим, здесь подправим и все получится, теть Маш. Не сомневайтесь! Человек таких высот в науке добился, космос покоряет, искуственный интеллект изобрел, смертельные болезни под контроль берет. Осталось только справиться с самим собой… И прогресс есть. Я вот тут Дэвида Хокинса почитал. Cовременная психология не стоит на месте. Он что предлагает? Разберись с эмоциями и тогда мысли в голове исправятся!

-Так ведь и в Святом Писании такое сказано, - радостно, словно от узнавания чего-то давно знакомого, вставила Конополкина. – «Благочестивый обладает своими мыслями».

-Нет, я думаю, что наука не зря развивается, - пропустив мимо ушей слова Марьи Ивановны, Артем понесся во весь опор. - Есть прогрессивные силы человечества, которые тянут мир к свету. Сегодня современная психология уже дает надежду на избавление от негативa. Каждый способен подняться над собственными слабостями, раскрыть свой потенциал …

Артем говорил вдохновенно, сыпал именами и терминами. От открывающейся перспективы у Марьи Ивановны слегка кружилась голова и захватывало дыхание. «Премудр Господь! - умиленно восхищалась она бесконечной изобретательностью Создателя. - У Бога путей много.»

-Eсли человек застрял в низких вибрациях - в страхе, зависти, бессилии, злобе - ничего разумного и доброго он создать не в силах, а только разрушает себя и все живое вокруг. И как такого к власти пускать? Значит нужно создать такие компьютерные тесты, чтобы отсеять карьеристов и оставить достойных.

- Так ведь к власти только карьеристы-то и лезут, - со вздохом вставила Марья Ивановна.

- Это сейчас, тетя Маша. Сверхбогатые злодеи и политики разжигают войны, стравливают людей, используют науку для своих эгоистических целей. A обычные люди принимают существующую систему, как должное. Hо как только они поймут, что она питается их страхами, устоявшаяся реальность начнет рассыпаться, как мозаика. Конечно, реакционеры пытаются ограничить доступ к информации, Интернет заблокировать, общение между людьми прервать. Но это у них не получится. Процесс изменения уже пошел! Прогрессивное человечество выходит к свету. Мы обойдем их, как вода обтекает камень, и весь остальной мир потянется к всеобщей гармонии и разуму. И тогда, в однo прекраснoe утро люди проснутся, а невежества и дикости на земле больше нет…

Конополкина живо преставила себе, как смелые сильные люди поднимаются по зеленому цветущему холму к сияющим далям всеобщего прогресса. Они все в белом, как в последней сцене фильма « Цирк », идут в ногу, держась за руки. На пути им попадаются какие-то серые шевелящиеся валуны. Приглядевшись, уборщица заметила своего начальника Федора Степановича, который пил на травке коньяк прямо из горлышка толстопузой бутылки. Свободной от основного занятия рукой он цеплялся за развевающиеся на ветру белые одежды сознательных граждан. Почему-то среди лежащих оказался и Сереженька, a к нему с двух сторон, как самки к тюленю, упоенно жались секретарша Клавка и московская Оленька.

Федорa Степановичa, не знакомого с трудами великого Карла Юнга, не читавшего книг Дэвида Хокинса о природе сознания, не посещавшего лекции Дипака Чопры о работе с коллективным бессознательным, никто не ждал в светлом будущем. А Сереженьку, способного вникнуть в идеи великих умов, мало трогалo всеобщее благоденствие.

« А может бросить все и уехать куда-нибудь? Чужие грехи не отмоешь, - подумала вдруг Конополкина. - B Москву вернуться? » Она вспомнила, как два года проработала уборщицей в МУРе. И компьютерную грамоту тогда освоила, и Сереженьку выследила. А когда вернулась в родное Шепетюхино и любимого своего на аркане притащила, места ей нигде не нашлось. Снова за швабру! Клавочка с компьютером еле справляется, зато у нее нашлись другие неоспоримые преимущества.

В сердце черной кошачьей лапкой поскреблась старая обида. «Не хочу я никому завидовать, - отшвырнула ее Марья Ивановна. - Все у меня хорошо. Все Слава Богу. Клавка свое теплое секретарское место своими преимуществами отрабатывает, а я свободна как ветер...»

Да разве свободна? Вот же, прильнуло сердце к Сереженьке - не отдерешь. А может все-таки свободна? «Свободная, - решила Марья Ивановна. - Сама свой крест выбрала, сама несу». Ей захотелось так много рассказать этому мальчику, который еще верит, что людей можно исправить против их воли. Тяжелый крест он на себя взвалил, человек этот прогрессивный.

На глаза Марьи Ивановны навернулись слезы. Что ж получается, так и пропадет ее Сереженька? Не взлетит сокол ясный в небесные дали, не вырвется из постельных пут, из меркантильных забот, из сладкого комфорта? На все готово ее любящее сердце, чтобы и он тоже зашагал к лучезарным далям...

-А столовка у вас тут какая-нибудь есть? - Артем вдруг резко спустился из области высоких вибраций в плотные слои насущной действительности. - У меня в гостинице шаром покати и продуктовый уже закрыт.

-А ты ко мне иди, сынок. У меня пирожки с капустой есть, утром делала. Сметанка домашняя, щи свежие.

-Щи-и, - задумчиво протянул Артем. - Это хорошо. Спасибо, тёть Маш.

Они свернули с освещенной главной улицы села на спящую в кромешной бесфонарной тьме улочку, где жила Конополкина. Созвездия Большого Пса и Ориона таинственно мерцали с январского неба. Слежавшийся снег скрипел под подошвами. За окнами частных домов мирно спали относительно честные граждане, которым с рассветом предстояло вступить в борьбу с силами мирового зла.

А Марья Ивановна шла и думала, что вот, она и этот мальчик, и все остальные люди связаны воедино. У каждого внутри есть частичка той самой непонятной и всемогущей силы, которая создала весь этот необъятный космос и пульсирует в каждой клетке живых существ. A рядом с ней шагает представитель того самого прогрессивного человечества, которое, используя все накопленные за многотысячелетнюю историю интрументы и средства, сможет обойти горстку бессовестных злодеев и разбудить спящих в бессильной апатии людей. И тогда, объединившись, прогрессивное человечество обязательно пробьется к добру и свету.