Гралия Часть 8 Глава 14

Глава 14. Тьма

Их тьма, он тьмою покрывает.
Безумен тот, в ком теплится надежда выжить.
Он мгла, что время убивает.
Во мраке нет пристанища для дня и ночи.
Наследуем мы лишь удел надежды.
Свет только сердце сохраняет, горящее среди вселенской тьмы.

– Гралия не примет тебя, Чеар, – пристально глядя в глаза гостю, сказала Лита. – Пусть ты хоть сотню раз докажешь, что сильнее всех, побив ее сынов, поставив каждого из них на колени. Ты не имеешь прав на трон, на трон садятся только те, кто вправе это сделать. Власть не берут силой, ее дают взять или не дают. Дети Алеана Леорана могут править после смерти отца, они имеют право на жизнь, а дети Чеара, как только он умрет, ведь никто не вечен, очень скоро отправятся за своим отцом. Поэтому наследие твое – забвение в песках пустыни.
Чеар слегка пошатнулся. Он уже много неприятного услышал от своей возлюбленной за минувшие полчаса их общения, но последние слова почему-то наиболее болезненно ранили в сердце.
Шатер Литы неплохо проветривался, но все равно, воздуха Чеару категорически недоставало. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной из привычной ей водной стихии на агрессивную во всех смыслах сушу.
«Я думал, что готов к этому разговору, но, выходит, что ошибся. Жил надеждой на встречу с Литой, думая, мне станет легче, когда посмотрю ей в глаза и объяснюсь с ней. Теперь смотрю и понимаю, уж лучше б было все как прежде. Томиться в сомнениях иногда куда большее благо, нежели когда тебе дают от ворот поворот, давя оскорблениями и ультиматумами».
– Ты сделаешь так, как я тебе сказала. Если любишь, как только что клялся мне в том, переступив порог моего походного дома, тогда исполнишь все в точности, не отойдя ни на шаг в сторону.
«Любишь? При чем тут любовь?!» – Чеар совершенно не понимал логики мышления Литы.
Царица требовала от Чеара: признать наследниками ее детей от Алеана Леорана, при этом провозгласив себя лишь регентом при них до наступления совершеннолетия мальчиков. Победа на поле боя превращалась в полное фиаско в шатре, где шел их приватный разговор. Лита настаивала, чтобы он, Чеар, отдал в ее личное владение гарлион Гралия, беря на себя обязательство никогда более не посещать столицу и не находиться на людях с ней и ее детьми.
«Что за безумные желания!»
Меж тем, властительница ожидала от него положительного ответа на ее ультиматум. Он молчал, не выражавшим никаких эмоций смотря сквозь ставшую разом чужой Литу. Внутри у Чеара бушевал шторм, поднимая раз за разом девятый вал, кидая корабль его души из стороны в сторону.
«Что же такого случилось после нашего расставания у переправы через Анарикор в проклятом богами Кенеге, что ее любовь переродилась в это…, не знаю даже как это назвать?»
Молчание затягивалось. Явно следовало хоть что-то сказать, но Чеар превратился в камень, холодный и безжизненный снаружи, прожигаемый отчаянием изнутри.
Хотя нет. Жар шел и снаружи. Вдруг Чеар ощутил тепло от своей походной сумки, висящей на уровне бедра.
«Что там такое?»
И тут же он понял, что это зеркало Леокаллы, которое передал ему Мелем. С помощью этого хитрого устройства Чеар мог общаться на расстоянии, быстро решая вопросы управления своими многочисленными подчиненными.
«Надо достать его и переговорить с тем, кто ищет меня, – хватаясь за новую задачу, как за палочку-выручалочку, пытаясь таким образом выбраться из тупика, в котором оказался, с некоторым облегчением подумал Чеар. – По пустякам через зеркало никто со мной не связывается. Значит, что-то важное случилось, нечто, требующее моего участия».
Сказать просто, но как заставить себя выйти из транса, сна наяву?
Спасло ситуацию бесцеремонное появление в шатре гонца, молоденького русоволосого паренька, чье лицо было усыпано веснушками. Чеар волей-неволей, но был вынужден совладать со своим ступором и повернуться в сторону пришедшего.
– Немезида атакует, – без предисловий и лишних слов и раболепия, что все более и более становились привычными для слуха Чеара в последнее время, сразу же начал он. – Теберон Керий просит вас присоединиться к управлению войском.
– А где он сам? – уже зная ответ на свой вопрос, скорее машинально уточнил Чеар.
– Керий в военном лагере в дельте Анарикора.
– Почему Теберон не связался со мной сам? – спросил Чеар, тут же поняв, что именно Керий добивался его внимания через зеркало Леокаллы, которое в этот момент перестало беспокоить исходившим от него жаром.
– Этого я не знаю, но…
Чеар прервал гонца жестом руки, не желая объясняться, переходя к другим делам:
– Слуги Немезиды, как я понимаю, высаживаются в дельте Анарикора?
– Пока нет. Вроде как враг пытается пройти небольшими группами через предгорья хребтов Твалирона, а еще удалось перехватить и уничтожить несколько отрядов противника, пытающихся перебраться вплавь и высадиться на гральский берег в различных местах. Но я это знаю из десятых уст. Господин, лучше бы вам обо всем этом у зерта Теберона разузнать. Я многого не знаю или могу что-то неправильно пояснить. Керий меня направил сюда лишь для того, чтобы позвать вас в ставку на Анарикоре.
Чеар направился на выход, но его остановил вопрос Литы:
– Так ты сделаешь, как я говорю?
«Конечно же нет», – желал отрезать Чеар, но вслух зачем-то выдавил из себя совсем другое: – Я подумаю.
Он поспешил покинуть негостеприимную обитель, в которой белое было черным, свет тьмой, а правды было не отыскать за отражениями реальности в кривых зеркалах слов Литы.
***
– Вот и настал день, когда моя победа поставит все на свои места, Чеар будет доверять лишь мне, а значит совсем скоро нам покорится все и вся, – слышал Мелем мысли Дай О'За, находясь в его плену.
Никто уже привык к тому, что стал рабом в своем собственном теле. Он не управлял более им, передав власть захватчику в лице Дай О'За, завладевшему не только его плотью, но и не побрезговавшему взять его имя. Мелем видел все, что делал новый хозяин как бы со стороны, находясь при этом буквально в золотой клетке, висящей на медной цепи внутри гигантской прозрачной сферы, что позволяло ему наблюдать за делами, творимыми от его имени поработителем. Надо сказать, отрывался тот по полной: изощренная ложь, лицемерие, двуличность, предательство новыми оттенками заиграли в картине окружающего мира; ненависть, подлость, жадность, прятались за каждым словом, каждым вдохом божка; равнодушие, презрение, пошлые мысли кружили в танце вокруг Дай О'За.
Выбраться из плена не было ни сил, ни какой-либо видимой возможности. Мелем пребывал в общем-то в привычном для себя состоянии самобичевания и отчаяния. И если бы не тот факт, что и ранее он жил в этой парадигме, наверняка бы он выжил из ума. Но нет, даже в этом круговороте нереальности Никто находил для себя крохи радости, позволяющие ему продолжать относительно здраво мыслить, с робкой надеждой смотря в будущее.
«Ничего, я потерплю, терпеть я умею. Нет вечных бед, за черной полосой всегда приходит белая. Главное, ее разглядеть».
Особым местом спасения для Никто стали грезы. Мелем старался больше спать. Теперь он всегда видел особые сны. В них Никто был совершенно свободен. Видения казались такими реалистичными, что ему совершенно не хотелось пробуждаться. Иногда Мелему удавалось находиться в грезах настолько долго, что Дай О'За успевал за это время прожить по пять-шесть дней, без присутствия своего стороннего наблюдателя.
Но сегодня Никто не мог спать. Его поработитель несвойственно для себя сильно переживал, и это тревожило пленника, не давало погрузиться в сладостную дрему. Дай О'За ожидал воплощения в жизнь какого-то важного для себя плана, смысл грядущего был сокрыт от Мелема, проспавшего тот момент, когда задуманное вынашивалось.
Тут следует заметить, что в последнее время из сна Никто выныривал в минуты эмоциональных всплесков хозяина. Как правило, они выпадали на моменты, когда возле Дай О'За находился Шуеш. Этот человек ужасно раздражал бога рек и озер. При этом почему-то Дай О'За не пытался с ним расправиться, как делал обычно с неугодными ему людьми, а раз за разом терпел присутствие источника раздражения.
Сейчас все было не так. Традиционного источника плохого настроения хозяина поблизости не виднелось, однако Дай О'За был явно чем-то сильно взволнован.
Сейчас хозяин стоял на высоком берегу реки, поглядывая, как воды пресной змеи впадают в соленые бескрайние просторы моря. Дай О'За всматривался в синь, пытаясь разглядеть нечто очень важное для него. Но пока безуспешно.
– Он скоро появится тут, – рассуждал Дай О'За, – Немезида силен, но имеет одну слабость, не может удержаться от скорого исполнения того, за чем сюда прибыл, а явился этот каратель за тем, чтобы поработить всех людей, сопротивляющиеся подлежали истреблению. Среди прочих, особенно важно для него добраться до тех, в ком есть частица меня, ведь я первопричина появления тут Немезиды. Каратель не ведает страха, считает себя неуязвимым. В том его ошибка. Все, что создано руками человека, имеет изъян, и Немезида не исключение из этого правила. Он как бык, видит красную тряпицу и атакует. Поэтому ему не устоять перед соблазном быстрого порабощения или уничтожения значительного скопления людей. Тут же, в дельте Анарикора, нас собралось более чем очень много, а еще он знает, что здесь есть я. Как не соблазниться? Для пущей верности красное раздражающее полотнище активно трепещет с моей подачи, не зря я убедил Чеара и Керия вывести на берег часть наших людей, чтобы их было точно видно. Какие бы планы не вынашивал Немезида, основной его удар придется именно на это место.
Мелем поежился внутри клетки, от мыслей своего хозяина у него мурашки побежали по спине. Дай О'За почувствовал это, ведь он делил с пленником одно тело на двоих, и обратил свой взор внутрь себя.
– Проснулся, бедолага? – снисходительно поинтересовался бог рек и озер. – Я уж думал, тебя больше нет, уснул и счастлив в своих снах, но нет, вот ты снова тут.
– Да, я не сплю, – робко отозвался Никто.
– Может, и хорошо, – рассудил Дай О'За, перед тем как ты растворишься во снах, сможешь напоследок увидеть мою славную победу.
– Победу?
– Да. Тут появился достойный противник, требующий моего внимания. Сегодня он получит сполна и задумается, дав мне время для того, чтобы я подобрался к нему и подчинил его волю себе.
– Речь же о Немезиде?
– О нем, об этом грозном госте.
– Так это женщина или мужчина?
– Имя женское, внешность мужская, а по сути ни то, ни другое. Немезида лишь внешне одухотворенное создание, в действительности обычный механизм, как точильный круг, что предназначен для заточки стали, или раторк, который перевозит грузы и людей.
– Немезида создан для разрушения?
– Почти так. Он собирает человеческие души и воссоздает картину того, что в мире случилось.
– Не карает?
– Карает, но параллельно устанавливает первопричины непорядка, случившегося тут.
– Разве тут случился беспорядок?
– По мнению Немезиды и его хозяев, да.
– Хозяев?
– Да, у любой вещи есть владелец. Только того, кто властвует над Немезидой, более скорее всего нет. Ситуация странная. Немезида как корабль, который несется на пристань. Экипаж давно покинул его, он движется по инерции. Моя задача – замедлить движение корабля, выиграть время, перехватить управление им, а потом не дать ему разбиться и использовать в будущем в своих интересах. Все просто. Нынче предстоит исполнить первую часть задуманного. Сегодня нужно обвести Немезиду вокруг пальца.
– Как же ты это сделаешь? Опять прибегнешь к обману, как сделал это со мной?
– Я не умею лгать, кому как не тебе знать, – вроде как вполне искренне сказал в ответ бог рек и озер. – Просто не все понимают то, что я предлагаю. Вот тебе я обещал, что ты будешь счастлив. Так разве ты не счастлив во снах?
Мелем хотел возразить, но как всегда смалодушничал, зажав язык между зубами.
– Вот видишь, тебе и сказать на мою правду нечего, – то ли с сожалением, то ли просто констатируя факт, заметил Дай О'За. – Может, оно и верно, зачем тратить силы на бесполезные разговоры. Хотя, если бы ты смог пересилить свои страхи и слабости, начав предъявлять мне претензии, в конечном счете, вступив в дискуссию, тебе бы открылась простая истина, именно здесь и сейчас ты по-настоящему счастлив. Ведь Мелему более не нужно ни о чем беспокоиться, он в абсолютной безопасности, даже от самого себя. А еще ты видишь яркие и такие реалистичные сны. Раньше ничего подобного тебе не доводилось испытывать. Тебе не приходило в голову, откуда они взялись? Не утруждай себя вопросами, я отвечу наперед. Их даю тебе я.
Слыша это, Мелем почувствовал ужасное разочарование, желчь разлилась у него в сердце. Горько и безнадежно стало на душе.
«Выходит, он не только завладел моим телом и именем, он еще и мои мечты, мою отраду во сне подчинил своей воле. Подленько получается».
– Чувствую твое недовольство. Хочешь узнать, как тебе будет без посылаемых мною тебе снов?
Никто испугался. Сильно испугался. Он даже думать теперь боялся.
– Вот так-то лучше. Любуйся. Сегодня будет последний день твоего бодрствования. Вечером ты погрузишься в свой последний счастливый сон и более не проснешься, растворишься в нем без остатка. Обещаю тебе это!
Никто трепетал от наполнившего его ужаса. Хотя нет! Страх сливался с вожделением поскорее окончить муки и испытать счастье нахождения в блаженном сне.
Мелем завороженно смотрел на то, что видел его хозяин.
Ченезар на западе висел над морем, бросая на воды свои успевшие стать красными лучи, придавая им кровавый оттенок.
«Ох, не к добру это. Кому-то сегодня кровью доведется умыться», – придавшись суеверным предчувствиям, подумал Никто, к счастью, не будучи услышанным хозяином, ведь возле возник традиционный источник раздражения, на который Дай О'За предсказуемо отвлекся.
***
– Теперь я явственно вижу будущее, – с волнением вещал Шуеш Чеару в приватном разговоре под звездным небом Гралии в дельте Анарикора.
После очередной стычки с Мелемом-Дай О'За, который уже покинул ристалище, пророк никак не мог успокоиться, принявшись вещать рьяно и одухотворенно, но как всегда, на взгляд Чеара, путано и витиевато.
– Если ранее я лишь со слов Бога Живого знал о грядущем, то сегодня в полдень он показал мне все, чему следует свершиться. Мои глаза видели это так, как видят тебя сейчас! И вот что я тебе скажу, выходит, все не то, все не так, как я себе представлял. Предстоит страшный суд, расплата за совершенное отступничество, нарушение закона жизни. Кара постигнет всех, и я не исключение! Эх, обидно, проявил слабость, заблудился в трех соснах, возгордился, начав полагать, что мои дела – исцеление, учение, победы, во всем этом вроде как есть и мои заслуги. У-у-у! Решил свою волю поставить выше его. О, как же я ошибся! Дурак, глупец!
Шуеш всплеснул руками. Его грива волос всколыхнулась над головой. Лев во гневе и точка. Для полной идентичности не хватало лишь издать звериный рык.
– Надо смириться с неизбежностью будущего и спешить молить о спасении!
– Хорошо, – стараясь не выглядеть вызывающим, аккуратно произнес Чеар, – что будешь делать ты, понятно. Молись Богу Живому! Его сила неоспорима, каждый видел это и подтвердит то, что узрел. Все мы тоже присоединимся к твоему воззванию. Только вот что, не ровен час, придет Немезида, и тогда одних молений, как я думаю, будет недостаточно. На Бога надейся, но и сам ведь не плошай. Как нам победить, если мы не будем бороться за наши жизни?
Шуеш ошалело посмотрел на Чеара:
– Ты не понял. Мы уже мертвы. Надо спешить спасать наши души, чтобы попытаться вымолить для нас жизнь будущую, вечную!
Чеар тяжело вздохнул, он совершенно не понимал собеседника, при этом точно знал, что нельзя отталкивать этого человека, особенно сейчас, когда грядет большая битва.
Шуеш указал рукой в сторону левого, восточного, берега Анарикора:
– Я пойду туда и буду говорить с людьми столько, сколько смогу. Пусть не всех из них, но, может быть, хоть кого-то смогу спасти с Божьей помощью. Нет, не я, но он сподобит сделать так!
– Ладно, ступай, – не видя другого выхода, согласился Чеар. – Только помни, что сегодня будет много раненых, которым понадобится твоя помощь… то есть помощь Бога Живого. И еще, прощу тебя, постарайся не вносить разлад в нашу оборону. Не сей панику. Хорошо?
Шуеш яростно выдохнул, воздел руки к небу, а потом, совладав с эмоциями, протараторил:
– Покайся, Чеар, заклинаю тебя, покайся. В последний час меня не будет рядом с тобой, некому будет подсказать тебе верный путь. Покайся сейчас, и, может быть, когда придет роковой миг, ты спасешь живых людей от зла, примешь верное решение, перестав смотреть в себя, обратив свой взгляд вовне!
– Постой, не сгущай краски. Почему тебя не будет со мной в трудный момент?
– Потому что мое время вот-вот окончится! Воздух на исходе.
– Воздух? Прости, не понимаю тебя, – сдаваясь, признался Чеар.
Шуеш вдруг успокоился, кивнул, положил руку на плечо Чеара:
– Прости меня, друг. Я снова плутаю, сетую тут о своей тяжелой ноше, забывая, насколько неподъемна твоя. Не гневайся на меня. Бог дает каждому только те испытания, какие тот способен вынести. Я понесу свои, а ты свои. Даст Бог Живой, и у нас хватит ума-разума это понять и сделать все, как нужно. Крепись, друг мой, крепись в вере своей. Помни, все зависит от правильного выбора, а дальше все пойдет, поедет, покатится. Ладно, мне пора идти. До встречи в жизни грядущего века, жизни вечной.
Учитель обнял Чеара, а потом, отвернувшись, с опущенными плечами побрел к спуску, к реке, где была оборудована временная переправа.
Его силуэт быстро растаял в ночной мгле. Чеар остался один на один с неизвестностью, обратив свой взгляд в сторону вереницы костров, горящих вдоль береговой линии.
«Что хотел сказать мне Шуеш? Когда же нападет Немезида? Нет сил ждать, оставаясь в неведении».
К этому времени на небе то тут, то там появились облака, пытавшиеся спрятать звездное великолепие.
***
– Хватит подкидывать хворост в огонь, – распорядился Теберон Керий, проходя мимо очередного прибрежного костра, обращаясь к молодому пареньку, одетому в стеганый кожаный доспех.
«Совсем ребенок. Сколько ему, двенадцать? С другой стороны, кто бы говорил, и мне далеко не тридцать».
– Да, мой зерт, – вытянувшись по струнке, держа в нерешительности вязанку хвороста, явно желая что-то сказать еще, застыл на месте паренек.
– Говори, что хотел, – смилостивился Теб.
– Мой старший приказал мне забросить в костер все наши запасы, чтобы огонь горел ярче.
– Это еще зачем? – удивился Керий.
Тот пожал плечами.
– Кто твой зерт?
– Крон Агорт.
Теберону это имя ничего не говорило. Хотя нет, кое-что все же имя проясняло. Зерт паренька был из высокородных.
– Не трать попусту хворост, передай мой приказ ему, иди.
Паренек сорвался с места, спеша исполнить порученное.
Другие из присутствующих воинов, что стояли вокруг костра, молчаливо смотрели за происходящим. Их лица не выражали каких-либо эмоций. Но Керий подметил, что они время от времени давят приступы зевоты.
«Устали, закономерно, многие из них недавно прошли через Око Алиры, а это то еще испытание, а тут еще приказ стоять в ночном дозоре, ожидая появления неведомого противника. Страх перегорел, усталость начинает брать верх. Это плохо. Если Немезида не атакует в ближайшее время… Прочь дурные предчувствия!»
Керий кивнул стоящим воинам, тем самым позволяя им присесть, а сам продолжил свой обход в сопровождении немиторов, любезно представленных ему Итель.
По прибытии в дельту Анарикора бывшая посланница Башни развернула активную деятельность по организации обороны, командуя силами жрецов, усмиряя время от времени возникающие конфликты и неповиновения в разношерстном войске Чеара.
«По ее внешнему виду и не скажешь, что она совсем недавно выглядела измученной и больной, – удивлялся Теберон. – Не приняла ли она эликсир? Нет, она же не выжила из ума – снова попадать в зависимость от этой заразы! Надеюсь на ее здравомыслие»!
Теберон не спеша шел вдоль вереницы костров, с каждым шагом все глубже погружаясь в монотонное движение, под равномерный плеск волн прибоя ловя себя на мысли о том, что начинает засыпать буквально на ходу.
«Соберись, Теб, ты-то куда? Вот уж точно кому сейчас требуется бодрствовать, так это тебе. Что за напасть?»
Перина облаков к этому времени плотно затянула все небо. Морская гладь более не отражала света звезд.
– Мой господин! – вдруг кто-то окликнул Керия.
«Слава Богу Живому, как говорит Шуеш, кто там по мою душу?»
Теб повернулся в сторону обратившегося. Им оказался коренастый, коротко стриженый воин с испещренным шрамами лицом, стоявший перед сигнальным костром.
– Да, что тебе?
Мужчина прихрамывая шагнул в его сторону. Тут же немиторы подняли аоки и живой стеной встали на пути коренастого воина, в нерешительности остановившегося.
Керий, раздвинув руками своих охранников, вышел вперед:
– Не спешите с выводами, я сам разберусь.
Коренастый воин изменил свою тактику, неуклюже склонившись на колено, вновь заговорив:
– Мой господин, мое имя Барк. Я один из тех, кому вы даровали свободу под стенами заставы Кембри.
Услышанное успокоило тревогу Теберона, но не притупило его бдительности.
– Что ты хотел сказать? – поинтересовался Керий, поглядывая в сторону других воинов, стоящих у костра, не признавая среди них знакомых.
Мужчина поднял взгляд на своего зерта и заговорил:
– Я хотел поблагодарить вас за тот шанс, который вы дали нам всем там, в Западной пустыне. Тот день изменил наши жизни. Я родился и вырос рабом, не зная и не надеясь на свободу. Плохое дело носить цепи на руках и ногах, но куда хуже, если эти цепи сковывают твой разум, твою волю. Теперь же я свободен, нет оков.
Коренастый воин продемонстрировал свои руки.
– Хочу, чтобы вы знали, что я не подведу вас, исполню свой долг до конца и умру за вас и Гралию, если потребуется. Это мой выбор, свободный выбор!
У Керия на глаза навернулись слезы. Он шагнул к воину, взял его за плечи, обнял и, отстранившись, сказал:
– Спасибо тебе за добрые слова. Но как ты оказался тут? Гральская армия стоит в варте Сулуж и не задействована в обороне дельты Анарикора.
Коренастый мужчина приподнял штанину, показывая культю вместо ноги и умело пристроенную к плоти ходулю:
– В Весларском лесу мне не повезло. Списали меня после того сражения. Я подался к морю, стал промышлять ловлей рыбы, но уже скоро оказалось, что мои умения убивать более востребованы. Появилась напасть – одержимые, и я пристроился в отряд канутов, выполняя грязную работу, зачищая демонов, выжигая их логова. А как пришло известие о том, что тут, в дельте Анарикора, грядет заваруха и командовать гральцами будет воскресший из мертвых Теберон Керий, собрал своих людей и мы решили, что тут нужны больше. Вот и пришли.
Теб поклонился вояке и его людям:
– Спасибо вам. Сегодня мне очень понадобится ваша помощь. Несите службу бдительно, враг может напасть в любой момент.
– А кто хоть это такие, слуги Немезиды, что за твари такие? – прохрипел бородатый громила, один из людей Барка-освобожденного.
Керий слегка растерялся. Ему казалось, что все воины имеют неплохое представление о том, с чем предстоит столкнуться, но, как видно, серьезно заблуждался.
– Внешне это обычные люди, отличить от нормального человека такого можно по постоянному дерганию, словно у них тик какой. Ими управляют великаны с костяными коронами на головах и лицами, будто отведавшими кирпича. Эти очень сильны и изворотливы. Главная же проблема – это корабли Немезиды, что способны плавать под водой. Гордары их называют Тоаноранами. Есть и другие хитрые устройства, но я не ожидаю их появления на месте вашего дозора.
Хриплый хмыкнул:
– Может, тогда лучше укрыться от этих великанов за земляными валами, что мы возводили. Так от нас пользы поболее будет!
Барк, зерт говорливого бородача, цыкнул на последнего, выражая недовольство подчиненным.
Тот в ответ замолк, что свидетельствовало об авторитете младшего зерта в глазах своих свободомыслящих подчиненных.
– Простите моего товарища, мой господин.
– Хорошо, будь по-твоему, только перестань обращаться ко мне «мой господин», ты более не раб, а я не твой хозяин.
– Я постараюсь, мой зерт, – протянул Барк, склоняясь в поклоне.
На этом они расстались, и Керий пошел вдоль костров дальше.
Он был благодарен судьбе и Богу за нежданую встречу с бывшим рабом. После их разговора спать Теберон более не хотел, да и настрой в целом стал боевой, казалось, море стало по колено.
«Кстати, о море»!
– А куда делся шум прибоя? – вдруг озадачился Теберон, обратившись к своим спутникам, также подмечая, что освежающий ветерок, обдувавший лицо, тоже куда-то запропастился.
Ближайший немитор, несущий факел, сделал несколько шагов в сторону воды, высоко подняв руку, но этого оказалось недостаточно, чтобы осветить волну.
Тогда он пошел в сторону моря.
Чем дальше уходил немитор, тем все более неспокойно становилось на душе у Керия. Волнение хозяина почувствовал и его подопечный – скаргарт Крюк, который находился сейчас на высоком правом западном берегу Анарикора среди группы своих собратьев, чьи наездники, как и Теберон, были заняты, ожидая нападения Немезиды на берегу.
«Хорошо, что Калия осталась в варте Сулуж», – вдруг подумалось зерту.
Со стороны моря неожиданно потянул ветерок. Не сильный, но какой-то излишне холодный для установившейся нынче жаркой поры.
«Вода же должна быть где рядом. До отлива еще далеко. Да и во время него она настолько не отходит от берега».
Когда свет от факела превратился в мигающую точку, немитор остановился и выкрикнул:
– Я уже иду по морскому дну, но воды как не бывало! Тут повсюду крабы и кораллы!
***
Ченезар яростно палил над тяжелой головой Чеара, и было, отчего быть голове тяжелой. Минувшая ночь потрясла всех до глубины души. Необузданная природная стихия в который раз показала на место человека в этом мире. Невзгоды, обрушившиеся на Чеара, заставили позабыть о делах сердечных, разговоре с Литой. Его эмоционально выжгло изнутри. Ночь отняла у него веру в победу.
«Безумству храбрых поем мы песню, – вертелась расхожая фраза в голове Чеара о доблести гордаров, – что в бой идут не за наживой, а славы ради, чтоб пасть героем!»
Назвать славной смерть более чем половины сосредоточенных в дельте Анарикора войск язык не поворачивался.
Совсем рядом низко и протяжно трубил боевой рок, призывая горские отряды вступить в бой. Только они не торопились исполнять приказ.
В дельте Анарикора практически всегда дул ветер, но не сегодня. Люди, облаченные в доспехи, обливались потом. Воды, несмотря на сделанные заблаговременно значительные запасы, как назло не хватало. Да и где те запасы?
Беды малые и большие преследовали войско Чеара с минувшей ночи и по сей час.
Под покровом мглы случилось неслыханное: морские воды отпрянули от берега, обнажив дно на многие махи, а потом они вернулись, пришли три высокие волны, одна больше другой, которые смыли все укрепления и людей, что были на левом берегу Анарикора, вал зашел в реку и потопил практически весь флот гордаров.
Все произошло внезапно и развивалось так быстро, что люди, даже всезнающий Мелем-Дай О'За, оказались совершенно обезоруженными перед силой стихии.
Облачный покров, пришедший ночью, замаскировал появление волны. Животные, верные предвестники беды, лишь в последний момент, когда уже было поздно спасаться, забили тревогу, начав массовое, внешне беспричинное волнение.
В общем первый удар Немезиды люди прозевали. Некоторые, к слову, в буквальном смысле, задремав у костров, стоя в дозоре.
Воды схлынули лишь под утро, обнажая девственно чистый берег, устеленный песком вперемешку с донным илом. Махах в десяти от моря начинали попадаться трупы людей, коней, доски и разнообразный мусор.
Отряды наездников на скаргартах, на момент прихода волны укрытых в глубине суши, пришлось выдвинуть вперед и задействовать в спасении немногочисленных выживших воинов и множества мирных людей, ведь эхо большой воды добралось до четырех крупных вартов. Чеар не мог себе позволить отказать в спасении беззащитных. Хотя, надо сказать, великаны были куда нужнее тут, в дельте, где, зашедшие в глубь гралькой земли по руслу Анарикора Тоанораны, спустя пару часов после рассвета начали высадку вражеского десанта на сушу.
В войске Чеара творилась полная неразбериха. Приход большой воды лишил его многих старших зертов, в том числе Теберона Керия.
«И какая неладная понесла его проверять дозоры вдоль берега моря! Допроверялся!»
Хотя внутри Чеара теплилась надежда на то, что Керий все же выжил. После того, как волна схлынула, стало ясно, что скаргарты, чьи наездники лишились жизни, возвращались в дикое, агрессивное состояние и нападали на все, что движется. Подавить эти нападения удалось довольно скоро. Скаргарт Теберона не бунтовал, он будто впал в спячку, задремал, не реагируя ни на какие раздражители. Поэтому Керия искали с удвоенным рвением. И особо приказывать делать это не потребовалось. В войске каждый второй был ярым поклонником молодого зерта, даже среди жрецов, вроде как недавних его противников, многие уважительно отзывались о Тебероне.
Пока поиски не увенчались успехом.
Пропал и Шуеш. Теперь его последние слова смотрелись грозным провидческим предупреждением.
«Если знал, что придет волна, почему не предупредил? Зачем обрек себя на верную смерть! Его помощь сейчас как никогда пригодилась бы».
Войска в чувства сейчас приводил Мелем-Дай О'за, постоянно прибегая к помощи Итель, так как люди были сильно напуганы и склонны отступать, а не идти в бой. Когда Тоанораны зашли в русло Анарикора, он организовал порядки немиторов, которые приступили к обстрелу незваных гостей из чудо-орудий. Противник огрызался в ответ, бомбардируя позиции жрецов. Несколько тварей загорелось и прекратило движение, из них как муравьи высыпали люди-кузнечики и их вожаки. Выживших истребляли все тем же дальнобойным бомбометанием.
Подавляющему большинству Тоаноранов успешно удалось достичь своей цели и начать высадку на восточный берег Анарикора.
Морские исполины исторгли из себя толпы людей, облаченных в странные темно-зеленые облегающие одежды. У Чеара даже промелькнула мысль: «А не замнитурцы ли, вступив в сговор с врагом, решили напасть на нас, желая отхватить еще кусок гральской земли?»
Он даже покосился на Теллоина, посланника и брата короля Замнитура, и его старшего товарища Кутхара. Но, нет, их вид не выдавал какого-либо подвоха, задуманного с их стороны.
Уже скоро стало понятно, что на берег высадились вовсе не люди, хотя и очень схожие с человеком по облику. Слуг Немезиды можно было безошибочно определить, немного понаблюдав за их поведением. Они всегда двигались отлично слаженными группами, их тела постоянно содрогались, словно эти люди жаждали чего-то и не находили себе места или проявляли нетерпение и раздраженность. Иногда слуги Немезиды совершали идеально одинаковые действия. Такой синхронности в движении добиться в бою обычным людям было просто невозможно.
Слуги Немезиды – это в основном мужчины или крепкого сложения женщины, по внешнему виду возрастом от двадцати до сорока лет. Ни детей, ни стариков в рядах нападающих не наблюдалось. Хотя в недалеком прошлом, как утверждали переговорщики от Замнитура, когда Немезида пытался захватить лесное королевство, в дело шли все подряд. И одеждой подчиненных упыри ранее не особо интересовались. В чем обращали, в том новобранцы и ходили. Теперь же все стало иначе. Немезида явно подготовился к новой кампании даже в мелочах.
Вели стада, наводнившие гральский берег, упыри-пастухи, великаны, возвышающиеся над основной массой послушных марионеток порой на целый корпус. Хотя в момент атаки упыри благоразумно прятались, оставаясь за спинами своих подопечных, пропадая с глаз долой, словно их и не было.
Чеар, видя удручающее положение дел, было накинулся на Мелема с упреками, но тот остановил его, дав понять, что у него есть, чем ответить, но торопиться не стоит.
И он не ошибся. Слуги Немезиды буквально завязли в песке и иле, принесенном большой волной. Однако противника не пугали трудности, кузнечики медленно, но уверенно продвигались вперед в глубь гральских земель.
Меж тем, часть войск неприятеля стала перебираться вплавь на правый западный берег. Пусть он был узким и далее противнику предстояло идти на штурм по крутому склону, но зато пляж имел относительно твердую поверхность, по ней можно было сносно передвигаться.
Ход войска Немезиды прикрывало бомбометание, производимое из тел Тоаноранов.
Ряды немиторов поредели, у них не было невидимого щита, как вокруг командного холма, на котором расположились Чеар и Мелем.
Дай О'За решил задействовать в отражении натиска горцев, обожавших сражаться на перепадах высот, умело метая все, что подвернется под руку, в неприятеля. Однако переоценил их боевой задор. В бой их пришлось подгонять буквально из-под палки, но во многом посодействовала Итель, прибегнув к своим талантам. Правда, рыжебородые гордецы подчинялись ее воле лишь через одного.
Наконец удалось загнать горцев на край. Дальше подгонять их не пришлось. Как только появились первые раненые и убитые, попавшие под действие бомб из Тоаноранов, настрой гордых горцев резко изменился. Они озверело принялись выбивать арбалетными болтами и стрелами карабкающихся наверх слуг Немезиды.
– Ловко орудуют, – подмигнув Чеару, отметил Мелем. – Для горцев самое сложное перестать горланить и ввязаться в драку, далее все пойдет как по маслу.
– Надо что-то сделать с Тоаноранами.
– Сделаем, есть на них управа, но не сейчас. Немезида сильно изменил свою манеру поведения. Думаю, он столкнулся с чем-то или кем-то, кто смог действовать вне рамок его представления о враге и правилах ведения боя. Немезида привык брать напором. Ему не свойственна осторожность. Фокус с использованием сил природы, так это и вовсе не в его духе. Не знаю, где он такое подсмотрел, но это точно что-то чужое. Поэтому придержим-ка наши козыри при себе.
– Хорошо, придержи, но хоть мне-то можно сказать о них.
– Безусловно, у меня не один летательный корабль, а целый небольшой флот. До боя они в невидимом режиме патрулировали, облетая побережье. Я же обещал, что небо будет безопасным! Как видишь, нас атакуют лишь с моря. Большинство моих воздушных судов грузовые, но это и к лучшему. Пушки в них имеются, зарядов можно взять хоть отбавляй.
Услышанное немного успокоило Чеара.
– Тогда, раз нельзя использовать твой теневой воздушный флот, может, задействуем скаргартов, а то гости по степи разбегутся, устанем их отлавливать.
– Согласен. Но, помнится, брат мой, ты поручил им спасательную миссию, в которой они и закопались по уши. Но все можно исправить, у тебя же зеркало Леокаллы под рукой. Свяжись с их зертом, ближайшим к нам отрядом командует Таск Саваат. Ты должен его помнить. Прикажи ему, а я скоординирую его на местности.
– Саваат, Саваат… Это же тот неудачливый загонщик, которого я пленил в лесу возле столицы. Кто ему доверил командовать моими людьми, тем более целым отрядом наездников на скаргартах?
–Таск Саваат был младшим зертом при погибшем командующем, выполнявшим твое поручение, спасал мирных людей и отдал за них свою жизнь. На него обрушилось здание, когда он пытался вывести из него выживших после прихода волны людей.
– Нет, надо назначить кого-то другого.
– Назначь, только не забудь, что отстранишь от командования Саваата.
– И что с того?
– Его сестра Алеаланна Саваат. Если ты забыл, то напомню, это та самая девочка, что покорила скаргартов, сделав из грозного врага хорошего союзника. А еще у Таска в подчинении не один скакун, а целая свора. Сестренка постаралась.
«Ах ты, все сегодня не по-моему».
– Хорошо, только ты сам отдай ему приказ, – стараясь избежать неприятного общения, предложил Чеар.
– Не могу, брат. Ты зерт армии, никто кроме тебя не может отменить данный тобою приказ о спасении.
«Как же он любит язвить, терпеть этого не могу».
Чеар, смиряясь с неизбежностью, потянулся к зеркалу Леокаллы.
***
Скаргарты, связанные с Таском, слушались Саваата беспрекословно. Иногда он не успевал даже сформулировать свое пожелание в сознании, а именно тот из них, кто более других подходил, выполнял нужное поручение. Связь работала интуитивно, а может быть, и на каком-то более глубоком неведомом уровне. Леа очень постаралась, соединяя брата и представителей отборного кулака из своих питомцев.
Таск был счастлив, что его сестренка сейчас была в варте Сулуж и не подвергалась смертельной опасности, хотя сама девочка рвалась за братом изо всех сил.
Новый приказ Чеара застал Саваата в патруле, при безуспешной попытке разыскать Теберона Керия и других выживших воинов и мирных гральцев. Из всего услышанного более запомнился бескомпромиссный тон зерта и такие его слова:
– … не справишься, головой ответишь!
От отряда Таска требовалось как можно скорее пресечь распространение сумевших высадиться на побережье слуг Немезиды. Атаковать их следовало на границе территории, подвергшейся ночному затоплению.
Ведомый суровым увещеванием в бой Таск пошел с особым рвением.
«Ничто так не мотивирует качественно исполнить порученное, как прямая угроза твоей жизни. Если выживу, надо будет взять это знание на вооружение в отношении вверенных мне подчиненных».
Отряд Таска состоял из немногим более сотни скаргартов. Он встретил неприятеля в поле, не дав слугам Немезиды перевести дыхание после броска через топи, оставшиеся после спада большой воды.
Скаргарты самозабвенно, с упоением крошили недолюдей направо и налево, казалась, это дело их нисколько не утруждает.
«Абсолютное истребление врага», – подытожил Саваат, когда в поле его зрения не осталось живых Слуг Немезиды, о чем он поспешил тут же доложить зерту Чеару.
Но тот не ответил.
«Видимо занят в дельте».
Зато в ответ Саваата побеспокоил зерт Мелем. Странный человек, в одночасье ставший непререкаемым лидером всех служителей многочисленных культов Гралии. Некоторые называли его живым воплощением божества рек и озер Дай О'За, во что Таску совершенно не верилось.
– Юный зерт Саваат, – обратился к Таску Мелем, как-только тот, нажав нужный символ, позволил изображению ожить. – Отрадно слышать о твоих победах.
Таск, продолжая держать зеркало в левой руке, сидя при этом на спине скаргарта, положил правую руку себе на сердце и поклонился, выражая свою благодарность, решив пока только слушать и ничего не говорить.
«Лишнего я всегда успею наговорить», – вполне разумно рассудил Саваат.
– Чеар ставит тебе новую задачу. Необходимо добить остатки врага в дельте Анарикора.
«А вы все в дельте что сейчас делаете?»
– Зайдешь на место вдоль русла реки, – продолжил Мелем. – Грунт тут более или менее сносный. Двигайтесь цепочкой, старайтесь не сбиваться в кучу. С слугами Немезиды вы быстро справитесь, а вот с Тоаноранами придется повозиться.
«Это с теми махинами, о которых ходят слухи? С громадинами, что лишили нас возможности выходить на кораблях в море?»
– Их слабое место, – как ни в чем не бывало вещал Мелем, – в брюхе. Сейчас оно раскрыто. Смело заходите внутрь и крушите все вокруг. Особенно старайтесь как можно больше повредить красных пластин, которые попадутся вам на глаза. Все понял?
– Да.
– Замечательно. И вот еще что, – немного помедлив добавил Мелем, – тебе и твоим людям так и не удалось разыскать Теберона?
– Нет, – с искренним сожалением ответил Таск.
– Ясно. Тогда учти следующий факт: скаргарт Керия только что очнулся и куда-то сбежал. Хорошо, что не напал ни на кого. Возможно, он будет тебе в помощь, а может, станет препятствием на твоем пути. Будь повнимательнее.
Таск соглашаясь кивнул и прервал контакт, тут же осмотревшись. Никакого движения махов на пять вокруг не наблюдалось.
***
Теберон отер покрытое каплями пота лицо. Уже перевалило за полдень. Ченезар взялся за свою работу не на шутку. Его желтый диск раскалился добела и дышал жаром, иссушающим все и вся, стремясь стереть из памяти людей даже воспоминания о воде. Однако Керий не переставал потеть. Ему казалось, что воды в нем накопилось какое-то неиссякаемое количество. Ченезара явно возмущало такое упорство, в ответ он распалялся все пуще и пек яростно.
«Когда же закончится эта проклятая картина запустения. Неужели волна прокатилась через всю Гралию, смыв с нее все, вплоть до земли? Только бы она не тронула столицу, ведь там отец и мать, лишь бы не дотянула до варта Сулуж, где осталась Калия».
Практически везде, куда бы ни посмотрел Теберон, был песок. Картина обманчивая, под желтым прятался слой черной зловонной жижи, донного ила, вынесенного силой прокатившейся по земле волны.
Над равниной пахло тухлыми куриными яйцами. Но Керий уже более или менее принюхался к этой вони и вполне сносно ее переносил.
Вдали на западе вырисовывалась некая возвышенность, окрашенная в зеленоватый оттенок, хотя это могло быть просто обманом зрения. Зачастую глаза видят желаемое, а не действительное.
Керий чудом уцелел, попав под волну. Кроме себя самого, других счастливцев ему сегодня повстречать не удалось.
Очнулся он с час тому назад, осознав, что почти полностью укрыт мокрым песком, лишь лицо осталось открытым для палящих лучей Ченезара. К счастью, слой покрова оказался не велик, Керий без особого труда смог освободиться от этой ноши.
Другой удачей оказалось то, что у него на теле не обнаружилось существенных ранений. Много ушибов, ссадин, порезов, но все по мелочам.
Почему-то данный факт не сильно удивил Керия. Как видно, он понемногу стал привыкать к своей относительной неуязвимости.
Быстро придя в себя и сориентировавшись на местности, он направился на запад.
«Вот же меня водой смыло! Сколько мне идти до дельты Анарикора? И доберусь ли я до реки вообще? Далековато все же. Надо пробовать. Нет. Я дойду!»
Керий шел, шел и шел на непослушных ногах, терпя жажду и боль во всем теле.
«Надо терпеть», – убеждал себя он, раз за разом хоть на немного, но продвигаясь к намеченной цели.
В голове гудело и в такт биению сердца покалывало в висках, затылок был тяжелый, как если бы к нему камень привязали.
Теберон пытался позвать своего скаргарта, но тот не отзывался. Связь меж ними не прервалась, но стала иной. Так, когда он думал о своем питомце, то чувствовал что-то похожее на щекотание в районе солнечного сплетения, и на этом все. Понять, что происходит со скакуном-великаном, категорически не выходило.
«Все пройдет и это тоже», – философски рассудил Керий, вздыхая, продолжая свою борьбу.
Песок под ногами, перемешанный с илом, засасывал ноги Теба. Поэтому передвигаться было сложно.
«Оружия нет, зеркало Леокаллы пропало. Одежда изорвана вдрызг. На кого я сейчас похож? Меня мать родная не узнает. И Калия тоже примет за чужака. Она уже раз не узнала меня и даже из-за этого выстрелила в меня из арбалета».
Керий остановился, чтобы перевести дыхание.
«А вот Итель узнала бы меня точно, – неожиданно для себя решил Теберон, – эту лисицу не проведешь».
И снова он двинулся в путь.
«Жарко, влажно и кругом песок, – заострил внимание на окружающей действительности Теб. – Что-то мне все это напоминает… Ну, конечно! Западную пустыню! Только там не было сыро, а ночью даже холодновато становилось. Интересно, что будет тут с наступлением темноты?»
Сознание быстро среагировало на заданный вопрос, изобразив укрытую слоем льда песчаную равнину.
«По такой идти будет куда удобнее, – подметил Теб. – Если только не вмерзнуть в жижу в момент перепада температуры. А дотяну ли я вообще до ночи? Как же хочется пить. Влажно, а воды днем с огнем не сыскать».
В сердце Керия кольнуло.
«Этого еще не хватало. Ты-то куда меня берешься подводить? Тебе еще рано сбой давать!»
Сердце, словно услышав призывы хозяина, снова забилось ровным ритмом, не давая о себе знать.
«Пронесло. А может, оно что-то подсказать хотело?»
Он замер, поднял голову и внимательно осмотрелся.
Ему показалось, что на западе в клубящейся дымке проглядывается какое-то движение.
– Кто может спешить мне навстречу через проклятую топь? Уж точно, не друг.
Он прищурился, стараясь понять, с чем предстоит столкнуться.
«Да это же…»
Керий не верил своим глазам.
– Крюк! – закричал Теберон, стирая слезы счастья.
Теперь он был уверен, что к нему приближается его скаргарт. Но Керий чувствовал присутствие подопечного иначе, чем раньше. Он ощущал себя им, не будучи условно внутри него, а осознавая себя скаргартом. Мощь в ногах и клешнях, глубокие вдохи и резкие выдохи, уверенность и возможность видеть одновременно все вокруг. Вот каково было быть скаргартом.
Очень скоро они воссоединились.
Великан замедлил свой бег и плавно сел на брюхо, частично опустившись в жижу возле своего наездника.
– Как же я тебя рад видеть, бродяга! – поглаживая грозную клешню Крюка, негромко произнес Керий. – Ты не представляешь, как хорошо, что ты тут, рядом со мной.
Теберон, терпя мелкие неудобства, связанные с ранениями и ушибами, все же взгромоздился на спину великана. В импровизированном седле Керий сразу почувствовал себя куда как более уверенно, нежели стоя по щиколотку погрузив ноги в черную, скверно пахнувшую жижу. Еще одним плюсом пребывания наверху стало то, что воздух тут был посвежее. От этого в голове посветлело, разум встрепенулся от полудремы, в которую до воссоединения он был погружен.
– Поехали на запад к реке, – скомандовал наездник, и великан беспрекословно исполнил указание, поднявшись и пустившись в новый забег.
Хотя жижа под ногами не добавляла дополнительной скорости движениям великана, но все же он неплохо справлялся со своей задачей. Крюк уверенно рвался вперед. С каждым мигом Анарикор становился все ближе и ближе.
Вот уже стали пусть еще плохо видимые, но вполне улавливаемые очертания махин тел Тоаноранов, возвышающихся вдоль берега реки.
«Прорвались, сволочи! Сколько их тут? Пожалуй, не меньше шести десятков».
Над несколькими из них клубился дым. Над многими то там, то тут вспыхивали яркие вспышки.
Такие же вспышки расцветали и на западном высоком берегу Анарикора, что теперь не казался зеленой полоской, а обрел желтый оттенок.
«Идет сражение, а я тут прохлаждаюсь. Вперед, Крюк, быстрее, вперед!»
Скаргарт, слыша приказ, ускорил свой ход, хотя, казалось, быстрее в этой топи бежать нельзя.
***
– Пришел черед применить мой воздушный флот! – торжественно заявил Дай О'За Чеару.
Меж тем, Мелем видел своего поработителя изнутри, тем самым зная куда больше, чем кто бы то ни было. Дай О'За явно не торжествовал, более того, он был близок к панике. Божок рек и озер в воздушном ударе видел сейчас единственный шанс преломить ход событий в свою пользу.
«Хорошо, что ему нынче не до меня, а то он ужасно злится, когда я вижу его слабости», – обычно в такие моменты он жалит мое сознание, это довольно больно.
Закрутилось все в последнее время лихо.
За невидимым щитом Дай О'За пока находился в безопасности, но в этом утверждении главным словом было «пока».
Если попытки просочиться на территорию Гралии через хребты Твалирона или посредством направления вплавь через Коралловое море небольших групп слуг Немезиды раз за разом заканчивались для противника разгромом, то в дельте Анарикора дела обстояли иначе.
Тут возникли своеобразные качели: то враг брал верх, то гральцы кое-как умудрялись замедлить его продвижение, на некоторое время отбившись от неприятеля. Неизменным оставалось одно – войско Немезиды пусть медленно, но вполне уверенно закреплялось на побережье.
Горцы, отразив атаку на западный берег реки, были истреблены бомбами, метаемыми из Тоаноранов. Первая волна слуг Немезиды, высадившаяся на восточном берегу, разбилась об отряд наездников на скаргартах, которым командовал Таск Саваат. Однако вторая, третья и четвертая волны, исторгнутые из чрева Тоаноранов, навязали тяжелое и вязкое противостояние гральцам, использующим скаргартов. Не помогли Таску в борьбе и все прибывающие и пребывающие резервы из новых отрядов наездников, люди медленно, но уверенно вытеснялись все дальше и дальше от берега.
Когда из Тоаноранов вышла пятая волна, состоящая из причудливых ящероподобных существ размером с лошадь, Дай О'За заявил Чеару, что такое количество живой силы ну никак не может поместиться внутри кораблей Немезиды.
В действительности, насколько мог видеть Мелем, Дай О'За понял это куда раньше, просто лихорадочно пытался найти кое-то иное решение проблемы, только бы не воздушный удар.
– Внутри морских тварей стоят зеркала Алиры, – сокрушался божок рек и озер. – Причем в каждом из Тоаноранов. Надо взорвать их чтобы закончить вторжение.
Сказал это Дай О'За уверенно, но внутри него все клокотало. Тюрьма, в которой пребывал Мелем, вибрировала и гудела так, что у Никто аж уши закладывало.
Чеар с радостью принял предлагаемое решение никак не желавшей решаться проблемы, после чего Дай О'За занялся подготовкой атаки.
Это заняло некоторое время. Тоанораны успели выпустить из себя шестую волну атакующих. Ими оказались сплошь дикие звери: медведи, волки, кабаны и прочая живность.
Вместе с отрядом из чрева каждого морского исполина выходили, как правило, два или три корононосца-упыря, которых защищали силовые щиты, сродни тому, что хранил покой Чеара и Дай О'За. В общем добраться до них стрельбой из аоков или бомбами не представлялось возможным.
Дикое стадо бросилось вплавь через Анарикор, явно вознамереваясь брать на приступ западный берег Анарикора, ставший значительно более пологим после того, как его хорошенько пропахал дождь из бомб, устроенный Тоаноранами для горцев.
Навстречу врагу выдвинулись новоприбывшие немиторы, открывшие шквальный огонь по зверью, не забывая постреливать и по морским исполинам, разлегшимся на берегу Анарикора.
«Что за гадство! – внутренне истерил Дай О'За. – Когда же этот Немезида уймется?»
В этот момент Мелем видел, в каком виде себя ощущает божок рек и озер: серая крыса, метавшаяся в глубоком колодце, дно которого с каждой минутой опускалось все ниже и ниже.
Немиторы отчаянно пытались остановить звериную волну под шквалом рвущихся бомб, летящих со стороны Тоаноранов.
– Пристреляли позиции, паразиты, – сетовал Дай О'За, обнадеживая себя. – Ну, еще немного продержитесь, доблестные мои смертники-немиторы, помощь уже почти на месте.
Казалось, напор войск Немезиды сдержать невозможно.
Из брюха Тоаноранов выбирались представители седьмой волны атакующих. Какие-то уродливые птицы высотой в человеческий рост на высоких ногах-ходулях. Они издавали ужасный крик.
– Он что, издевается? Решил поднять на крыло своих прислужников. Любопытно, на что способны эти летающие твари?
Крыса, в образе которой видел Мелем Дай О'За, вскарабкалась по стенке колодца и выглядывала из-за его края, оценивая, стоит ли вылезать на свет божий.
На что были способны птицы, никто не узнал. Волна пламени в мгновение ока объяла весь восточный берег Анарикора.
Это было завораживающее зрелище. Огонь клубился, переливаясь оттенками красного, желтого и белого. Всполохи, поднявшиеся к небесам, багровели, а потом становились чернильно-черными. Огненный шквал не спадал. В нем расцветали все новые и новые пионы.
Западный берег охватили потоки жарких ветров. Немиторы, как и большинство других гральцев, попрятались в земельных укрытиях. Кто не успел, того подхватывало ветром и уносило, как если бы это были не люди, а высохшая листва. Только стоящие на командном холме Чеар, Дай О'За и небольшая группа приближенных к ним младших зертов могли без опаски лицезреть происходящее.
Хотя как без опаски: божок рек и озер сомневался, что щит будет способен долго сдержать жаркую бурю. Но знал о том только Мелем, который притаившись ожидал наступления печального исхода.
Насколько мог судить Никто, огонь был делом рук воздушных кораблей Дай О'За.
Вот стена огня, что было поднялась до небес, стала опускаться, и так до тех пор пока не остались лишь отдельные пылающие очаги. Обнажилась картина разрушения.
От морских исполинов-Тоаноранов остались лишь кости. Вернее, исходя из хода размышлений бога рек и озер, в которые удалось украдкой заглянуть Никто, это были вроде как металлические остовы их оснований. Весь восточный берег Анарикора, насколько можно было разглядеть невооруженным глазом, облачился в черный траурный саван. Никаких признаков жизни внизу не наблюдалось.
В небе над скорбной равниной зависли корабли Дай О'За. Преимущественно они имели пирамидальную форму, но были и гиганты в виде овалов или шары, соединенные длинными трубами.
Серебристые бока кораблей торжественно сверкали в лучах Ченезара.
Дай О'За сменил свой облик, став горделивым орлом.
Гральцы по всему Западному берегу высыпали из укрытий и стали радостно кричать. Кто-то падал и в экзальтации начинал молиться и кланяться орудиям победы.
Мелем тоже почувствовал облегчение, но видя, как воздушные корабли обожествляются, неожиданно ощутил в этом действии какую-то страшную неправильность, грозившую всем похуже, чем все силы Немезиды, вместе взятые.
В памяти Никто всплыла фраза Шуеш, часто повторяемая им при спорах с Дай О'За:
– Бог покарает тех, кто поклоняется палкам и железкам, но в тысячи крат сильнее накажет того, кто этому потакает, провоцирует и поощряет такое заблуждение.
Дай О'За теперь уловил мысли Мелема, и наказание не заставило себя ждать. Никто съежился от боли, его голову пронзила разом сотня игл, а потом это повторилось несколько раз.
– Не смей! – прошипел божок. – Шуеш – глупец, он нынче мертв, пусть и память о нем сотрется с лица земли.
Уж больно наличие проповедника Живого Бога омрачало существование Дай О'За. Мелем это понимал, но быть хозяином своих мыслей пока не научился.
Спасло Никто то, что хозяин переключился с него на Чеара, перестав измываться над маленьким человечком, провозглашая:
– Вот так, бесславно, закончилось вторжение Немезиды на берега Гралии.
Чеар не выглядел радостным. Он хмуро взглянул на бога рек и озер и спросил:
– Ответь, разве нельзя было поступить так с самого начала? И еще, наездники на скаргартах выжили? Они же бились там, в долине.
– Жив, жив твой любимчик Таск Саваат и его люди целехоньки, – в действительности не имея никакого представления об их судьбе, нагло солгал Дай О'За, что безошибочно уловил Никто, меж тем, хозяин продолжал врать: – Не использовал корабли так, как желал, чтобы Немезида втянулся всеми силами в атаку и только тогда применил скрытый резерв. Радуйся, брат, радуйся. Мы разбили неприятеля наголову. Остались лишь мелкие группы, которых сейчас надо добить. Думаю, скаргарты, как никто другой, подойдут в этом деле.
Чеар кивнул, но хмурое выражение лица осталось неизменным.
И не зря. Произошедшее в следующие минуты ошеломило всех.
Внезапно среди всеобщей эйфории что-то изменилось. Мелем, как и его хозяин, вдруг одномоментно различили новый звук, вклинившийся в торжествующие возгласы. Чужой искусственный звук.
Для Никто услышанное не вызывало никаких ассоциаций, а вот Дай О'За явно был знаком с низким нарастающим гулом, разлившимся по небу. Божок из гордого орла тут же обернулся мелкой блохой.
Дай О'За дернул за руку Чеара, увлекая его за собой, отталкивая опешивших младших зертов, спеша к зеркалу Алиры, что стояло под их командным холмом.
Чеар, подавшись было первому порыву, остановился и смахнул с себя руку Дай О'За:
– Что ты делаешь?
Божок шагнул к зерту и, встав на цыпочки, громко прошептал:
– Он меня переиграл. У него выходит уже есть воздушный флот, очень большой, и не транспортный, как мой, а боевой. Тогда, на пляже, Немезида специально пустил мне пыль в глаза, показав лишь мизерную часть своих небесных кораблей.
Глаза Чеара расширились от удивления. Более ничего никто сделать не смог. Стена огня опустилась на землю с небес, охватив всю дельту Анарикора и прилегающие к ней равнины восточнее и западнее реки, даже над морскими водами бесновалось пламя.
***
Верлас помнил о запрете, который был дан ему. Приближаться к военному лагерю в дельте Анарикора наемник не мог.
«Но я сейчас и не там», – в который раз продумывал свое оправдание, когда станет ясно, что он нарушил приказ Чеара и то, о чем настоятельно просил Шуеш.
– Я помогаю людям из вартов, подвергшихся напасти в виде прихода большой волны, это же делать мне никто не запрещал, – не заметив, что уже говорит вслух, произнес наемник.
– Но и не разрешал, – заметил Регрон, подавая дорожную сумку уходящему очередному просителю помощи от целителя.
Верлас скривился, хотел сплюнуть, но осекся:
– Может, ты и прав. Будь что будет.
Регрон неопределенно повел плечами, открыл дверь, чтобы гость вышел и зашел новый посетитель в их импровизированную приемную, разместившуюся в относительно прохладном полускладском помещении небольшой кожевенной лавки одного из южных вартов, и замер.
– Что там? – не стерпев, поинтересовался наемник.
– Там все в огне.
– Что все? Ты о чем? – слегка раздраженно бросил Верлас, идя к входу.
Увиденное тоже заставило его застыть на месте.
На юго-западе от земли к небесам поднимался огненный столб, верхняя часть которого была окрашена в черный.
– Что там творится, Верлас?
– А я почем знаю, – растерянно отозвался наемник.
Огненный столб привлек к себе внимание многих. Люди на улице останавливались и с удивлением смотрели в сторону светопреставления.
Огонь начал колыхаться. Это многих напугало.
– Мало нам воды, теперь огонь обрушится на наши головы! – выкрикнул кто-то из зевак. – Боги прогневались на нас, за то, что мы переметнулись к новому Богу Живому. Это кара нам!
Верлас резко потерял интерес и присмотрелся к горлопану. Молодой, крепко сбитый чернявый парень лет двадцати, совершенно незнакомый наемнику.
– Еще пара умозаключений, и этот подстрекатель направит народный гнев на нас, – резонно рассудил Регрон. – Пойдем-ка лучше внутрь.
– Ага, – скептически протянул Верлас, станем мышками в мышеловке. – Нет уж, уволь. Поступим иначе.
Засучив рукава, Верлас направился в сторону паренька.
– Боги гневаются. Так что нам делать? – спросила какая-то женщина из-за спины наемника.
Верлас уже был возле паренька. Он ловко подступил к нему и со всего маху вмазал не ожидавшему такого поворота горлопану, который кубарем покатился по земле.
– Ты что? – нагоняя товарища, спросил Регрон. – Теперь все смотрят на нас.
– Вот и хорошо, – негромко сказал наемник, а потом, повысив тон, обратился к народу: – Слаб человек и переменчив, просто сбивается с пути истинного. Кто сказал, что вода – это дело рук идолов, которых все называли богами? Этот человек… Он кто? Чудотворец? Пророк? Какие-такие его поступки позволяют верить, что его слова истины?
– Никакие, – раздалось из толпы.
– Так верьте людям дела. Мое имя Верлас, я был обычным наемником, но Бог Живой подрядил меня на куда как более важную работу, даровав способность исцелять. Вы знаете это, потому и стоите в очереди ко мне. Так ведь?
Толпа одобрительно загудела.
– Раз так, то слушайте, что я вам скажу. Этот огонь – дело рук человеческих. Все же знают, что такое «пожиратель»? Вот он то и горит там. В дельте Анарикора идет бой. Новый враг пришел на гральскую землю. Противник коварный и сильный – слуги Немезиды.
Несколько мужчин направились в сторону лежавшего на земле паренька, ошарашенно глазевшего на наемника.
– Стойте, – выставив руку вперед, предостерег идущих Верлас.
Те послушались.
– Не спешите чинить расправу, – сказал как отрезал наемник, подходя к пареньку и подавая ему руку.
Тот робко принял помощь, явно ожидая какого-то подвоха.
– Не бойся. Каждый может ошибиться. Но это вовсе не означает, что за одну ошибку надо сразу казнить.
– Я был не прав, но я исправлюсь, – затараторил парень.
– Верю, – понизив тональность своего голоса, пробасил Верлас.
Тем временем огонь начал быстро спадать.
– «Пожиратель» не горит вечно, вон, уже успокаивается, – подытожил наемник.
Толпа облегченно выдохнула.
– Ступай отсюда, пока народ не передумал, – негромко посоветовал пареньку Верлас, хорошенько стукнув ему по спине. – А это, чтобы точно запомнил мой тебе урок.
– Да, да.
И след парня в миг простыл.
– Добро должно быть с кулаками, – обратился Верлас к Регрону, после чего направился обратно на склад кожевенной лавки.
Работать наемнику довелось недолго. Исцелив с десяток страждущих, он и его товарищ были вынуждены вновь выбраться на свет божий по причине возникновения нового огненного представления. Оно было куда как более грандиозным. Пламя поднялось стеной, охватив значительные пространства на юге и западе от варта. До места представления было махов двадцать, но уже скоро волны жара докатились и до пристанища Верласа и Регрона.
Стало настолько жарко, что наемник поспешил ретироваться в помещение склада. Ожидающий народ, как бы ни жаждал помощи, но также был вынужден последовать примеру наемника, стремясь укрыться от вездесущего обжигающего дыхания огня. Самые хитрые, под предлогом поиска места для защиты, забежали на склад к Верласу.
«Вот лисы», – посетовал наемник, но препятствовать гостям не стал.
Регрон оказался менее приветлив. Когда количество зашедших на склад превысило десяток, он бесцеремонно закрыл дверь перед носом очередного визитера:
– На этом пока все.
Для пущей убедительности привратник защелкнул засов.
Верлас, как ни в чем не бывало, продолжил исцелять счастливчиков, оказавшихся по удачную сторону двери. Быстро справившись с делом, он снова обрел свободу действий. Правда, воспользоваться ей не смог.
– Как вы это делаете? – ухватившись за мизинец его левой руки, спросил белобрысый мальчуган, ростом по живот наемника, у которого до появления в этой комнате была изувечена правая ступня.
– Делаю что? – уточняя, Верлас уже осознал, что от него хотел мелкий, сразу перейдя к комментарию: – Да я ничего особо и не делаю. Только что руку протягиваю и касаюсь тела больного.
– Как же так, вот если я коснусь раненого, он не выздоровеет, а тебе подвластно творить чудеса? Открой свой секрет, – все требовал малец, при этом согнув левую ногу, стоя на правой, вроде как проверяя возможности выздоровевшей ступни.
«Вот как объяснить мальчугану, что я действительно не вру. Никак. Что бы я не сказал, все одно не поверит. Но ответить что-то надо, ведь не отстанет же».
– Бог Живой дал мне этот дар. Вот тебе кто-то что-то дарил, когда-нибудь?
– Было дело, – сделав подобие солидной мины на лице, подтвердил мальчуган.
Выглядело это довольно комично, но наемник вовремя сдержал зародившийся в его груди приступ смеха. Не хотел он задевать мальчика.
– Так вот, – продолжил разговор Верлас. – Представь, что тебе подарили заводную лошадку.
– Мне такое не дарили.
– А ты представь, – предложил наемник, мирясь с непокладистостью собеседника.
– Представил, – к счастью, сдался ребенок.
– А вот ты можешь объяснить мне, как она работает?
Мальчишка задумался. Он почесал за ухом, помял пальцами подбородок, после чего выдал:
– Смогу, но если только разберу ее. Правда, делать этого не стану, так как, скорее всего, не смогу игрушку собрать обратно.
– Вот и я не знаю ничего о своем даре. Он просто есть.
Разговор был прерван лихорадочным стуком в дверь.
– Кто там никак не уймется! – возмутился Регрон.
– Открывайте! Верлас, Регрон! – донесся с улицы знакомый гневный окрик Итель.
Волей-неволей, а такую гостью товарищи были вынуждены впустить внутрь. Как только Регрон отпер засов и распахнул дверь, девушка тут же ввалилась внутрь.
Огонь на юго-западе уже не горел, а на улице было просто жарко, как и всегда сейчас при свете Ченезара.
– Дело плохо, – сразу перешла к делу Итель. – Мы проиграли. Практически все защитники дельты Анарикора сгорели заживо. Меня вот тоже подпалило немного. Дай мне свою руку, наемник, хочу подлечиться.
«Вот ей без разницы, откуда мой дар, зато она точно знает, что он ей поможет», – подумал Верлас, исполняя просьбу девушки, приметив на шее и предплечье Итель ожоги.
– Сюда уже прибыл Чеар и его ближние зерты. Дай О'За тоже тут.
– А как вы-то все выжили? – поинтересовался Регрон, подозрительно поглядывая на гостью.
– Да просто все, нас силовой щит спас. Для простоты твоего понимания, невидимая защита. Только он недолго держался, не всем посчастливилось перейти сюда через око Алиры.
– Скверно, – машинально сделал вывод Верлас. – И что дальше? Где Шуеш?
– Говорят, его смыло волной, но его тело никто не находил, – пожав плечами, доложила она. – В ближайший час будем держать оборону в этом варте. Сюда идут слуги Немезиды, идут и летят. По-видимому нас решили не сжигать, а взять в плен живыми.
– Зачем обороняться, не проще ли перейти через око куда-нибудь еще, где сейчас безопасно? – разумно уточнил Регрон.
– Эта сволочь Немезида как-то смог заблокировать проход через око. Хотя нет, вернее сказать, он устроил все так, что куда бы мы не открывали проход через око, все равно оказывались в этом варте.
Регрон присвистнул.
– Связи ни с кем нет, зеркала Леокаллы тоже не работают, в них теперь можно только любоваться собой, – продолжила сгущать краски девушка.
Стены в доме затряслись.
– На выход! – скомандовала Итель, кинувшись наружу.
Все последовали за ней.
Ченезар не слепил, это первое на что обратил внимание Верлас. Он поднял голову и тут же увидел огромную пирамиду, зависшую в небе, немного не долетев до варта.
Итель сплюнула, подав плохой пример Верласу. Он тоже не сдержался и сдался старой вредной привычке.
– Все, попались, – как-то совсем обыденно произнесла свой вердикт посланница Башни.
Тем временем Верлас заметил Чеара и его спутников, которые оказались на площади возле храма. Они явно наспех одевались, пройдя недавно через око Алиры, спеша оказаться снаружи.
– Идут, идут! – завопил кто-то со стороны окраины варта.
Верлас повернулся в сторону кричащего.
Со стороны одной из сквозных улиц он смог разглядеть, что большая группа людей-кузнечиков, слуг Немезиды, сбившись в большую толпу, идет прямиком в варт.
– Это разве проблема? – немного успокоившись, высказался Верлас. – Пять человек с аоками без проблем скосят эту поросль.
– Не спеши с выводами, – процедила Итель – это так, мелочи. За спинами недолюдей придут другие. Зверушки разные, а потом и еще кто. И так, пока у нас не кончатся заряды и не иссякнут силы в рукопашном бою. К тому же не все смогут долго биться в ближней схватке. Я женщина, долго не продержусь. Эти марионетки атакуют яростно, и хватает их надолго. А еще, если у нас все заладится, не забывайте о корабле над нами. Особо упрямых могут поджарить. Толпа, идущая к нам сейчас, это не столько угроза, сколько ультиматум, мол, сдавайтесь. Но нужны им не все из нас. Поэтому теперь каждый за себя. Выживаем как можем.
Мирный люд и немногочисленные защитники варта, в основном кануты, к слову, еще и не успевшие присягнуть на верность Чеару, да с полсотни жрецов – все они побежали вглубь поселения. Ни о какой осознанной обороне в такой сумятице не могло идти речи.
Чеар и его приближенные по приставным пожарным лестницам, подвернувшимся под руку, полезли на большую плоскую крышу местного участка канутов. Верлас и Регрон, находясь в толпе спасающихся, поспешили присоединиться к нему.
Увиденное сверху никого не порадовало. Противник, как оказалось, взял варт в плотное кольцо и активно давил, наступая со всех сторон.
– Что делать-то будем? – негромко спросил Регрон у Верласа, пока на крыше кипела подготовка к отражению атаки, непосредственное командование на себя взял лично Чеар.
– Да что мы можем сделать? – в голосе Верласа читались горечь и отчаяние. – Не знаю, дружище, не знаю.
Наемник перегнулся за невысокое ограждение края крыши и взглянул на толпу людей, все еще находившихся внизу. Там творилась паника.
«Возможно, Итель права, вот он наш конец», – подумал он, а вслух произнес:
– Прорвемся с Божьей помощью. Как-нибудь прорвемся.
***
Керий полностью слился со своим скаргартом. Они действовали сейчас как одно целое, круша налево и направо всех, кто им подворачивался под лапы и клешни. Теберон вел свой небольшой отряд из выживших после огненного смерча наездников, пробиваясь к варту, который окружили и пытались штурмовать слуги Немезиды.
«Хоть нас и не так-то много, но уж этих сволочей мы сейчас точно прижучим!»
Теб разделил свою группу на три части. Самую большую из них он доверил Таску Саваату, которого одним из первых повстречал после того как, оседлав Крюка, отправился на поиски уцелевших гральцев. Встречи с другом он был очень рад, да и полагаться на знакомого человека куда проще, чем на первого встречного. Две малые группы, одну из которых возглавил лично Керий, параллельными улочками входили вглубь варта, уничтожая живую силу.
В клешни Крюка уже попались четверо коронованных уродцев-зертов. Их кончина тут же обездвижила около сотни людей-кузнечиков, которые попадали на землю, как тряпичные куклы. О том, что они еще живы, теперь свидетельствовало только их конвульсивное подергивание.
«Почему так много этих тварей взялись атаковать это неприметное местечко? Почему пирамида не опустила на варт стену огня? Сожгла бы его и делу конец, но нет, враг так не поступил, значит тут есть нечто важное для него», – многие из этих вопросов волновали его еще задолго до того, как он решил идти на выручку местным жителям, но теперь, оставаясь без ответа, с особой тяжестью давили ему на плечи.
Теб разумом ощущал, что приближается к краю бездны, но ни глаза, ни уши не подсказывали, где пролегает опасная грань.
Чтобы вконец не запутаться в тягостном ожидании расплаты за принятое решение, Керий всецело погрузился в бой. Хотя, как бой. Скаргарт не встречали особого сопротивления, топча и разрывая врагов на части. Противник атаковал хаотично, не держал строй в принципе. Кровавое, безумное зрелище.
Вот и центральная площадь, где участок канутов стал местом спасения остатков из выживших гральцев.
На просторе бить противника стало во много раз проще. Идущие за спиной Керия наездники, выходя на площадь, присоединялись к активной атаке, перестав заниматься добиванием тех, кого не успел пошинковать их зерт.
Теберон ослабил связь со скаргартом и своими собственными глазами осмотрелся вокруг.
Слуги Немезиды до появления отряда Керия, брали приступом последний оплот сопротивления варта, расположившийся в участке канутов. Частично им это удалось сделать. Они не успели овладеть лишь крышей, где скопились силы обороняющихся. Защитники сдерживали натиск врага оружием ближнего боя, видимо весь дальнобойный арсенал был уже растрачен.
Несмотря на появление скаргартов на площади, часть слуг Немезиды продолжала попытки оказаться на крыше участка канутов.
Зоркий глаз Керия выхватил среди обороняющихся знакомые лица младших зертов Чеара.
«А вот и он сам».
Пазлы головоломки сложились.
«Получается, Немезида блокировал тут наше командование, вероятно, желая пленить его. Теперь понятно, почему враг не сжег варт дотла».
И вот площадь наводнили скаргарты. Остатки врага, отказавшись от приступа участка канутов, кинулись в свою последнюю безумную атаку на скаргартов. Очень быстро атакующий ресурс был исчерпан, и над площадью грянули раскаты радостных возгласов победителей.
Керий облегченно вздохнул, но, как оказалось, рано расслабился.
В следующий миг какая-то незримая сила вырвала его из седла скаргарта и швырнула на стену ближайшего дома.
Вокруг грохотало, в крошку дробился камень, столбы огня и черный дым поднимались к небу. Уши заложило, ноги и руки не слушались, в голове гудело.
Кто-то подхватил Керия под мышки и куда-то поволок. Давалось это незнакомцу явно с трудом. Он затащил Теба под чудом уцелевшую телегу, и только тут Керий смог разглядеть своего спасителя. Им был не он, а она. Итель доволокла его до безопасного укрытия.
«Откуда она появилась? Она же на крыше была».
Девушка что-то говорила. Ее губы двигались, но слов разобрать не выходило.
Керий как-то смущенно улыбался, выглядя немного ошарашенным.
К счастью, уже скоро способность слышать вернулась к нему, как и способность здраво мыслить, отчего, правда, легче не стало.
«Как же я опростоволосился. Разбив пехоту Немезиды думал, что сорвал план по захвату в плен Чеара и его приближенных, но нет! Я сделал себя и своих людей удобной мишенью. Пирамида, что висела над вартом, уничтожила все и вся вокруг участка канутов, никак не тронув последний. Скоро, надо полагать, придет втора волна пехоты противника».
Действительно поселение, насколько мог видеть из-под телеги Керий, превратилось в сплошные руины. Не было ни одного целого здания, кроме того, где держали оборону Чеар и его люди.
Скаргартов и след простыл. Теберон попытался почувствовать Крюка, но все безуспешно. От этого на душе становилось по-щенячьи тоскливо. Одиночество пугало, ведь пропал не просто скаргарт, а часть Теба, которая вошла в великана, став им.
– Керий, ну какого кнеза ты пришел сюда? – как видно, уже не в первый раз упрекала его Итель.
– Хорошо выглядишь, – вместо ответа заметил он, тут же озаботившись, как она в такой неразберихе выглядит словно с иголочки, за исключением немного запыленной одежды.
– Спасибо, – шаря взглядом по его лицу, словно желая что-то разглядеть, без сарказма или какого-либо иного подвоха, поблагодарила его девушка.
Обстрел уже закончился, и Керий не опасаясь мог высунуться из-под телеги, чтобы оценить обстановку:
– Итель, надеюсь, твой внешний вид не результат приема твоей заразы?
В ответ тишина.
Теберон замер, испытывая сожаление, понимая, какие муки предстоит испытать девушке, если она не примет еще.
– Зачем, Итель? Ты же снова станешь зависимой.
Она тоже высунулась из-под телеги, оказавшись возле него:
– Ты волнуешься за меня, союзник? – в ее голосе звучали игривые нотки. – Не стоит. Неужели ты еще не понял, что я умная красавица. Да, иду на риск, но и дело стоит того. Для победы все средства хороши. Еще утром моих сил едва хватило, чтобы поднять в бой упрямых горцев. Если бы мне пришлось делать это сейчас, то никто бы из них не посмел противиться моей воле. Понимаешь. Когда все это закончится, я попрошу Верласа в очередной раз коснуться меня и мне не потребуется новая порция.
Теберон припомнил, что видел на крыше наемника.
– Не боишься, что Верласа убьют? – повернувшись к ней лицом, в лоб озадачил ее Керий. – Он же там, на верху, был во время штурма, в самом пекле.
– Есть еще Шуеш. Он тоже, насколько я понимаю, способен на такое. Но сейчас Верлас мой основной вариант, Шуеш пропал после прихода большой волны. Но я уверена, что с учителем все в порядке.
Вдруг Теберон почувствовал на себе чей-то взгляд. Керий повернулся в сторону раздражителя. И, о чудо, посреди площади, усеянной обломками камня и досками, стоял пошатываясь Таск Саваат. Теб широко улыбнулся.
Керий вышел навстречу Саваату. Он был рад видеть друга, пусть изрядно потрепанного, но живого. Таск улыбался Керию в ответ.
***
– Чеар, надо сдаваться, – нашептывал свои советы Дай О'За, стоя возле него на крыше участка канутов, где защитники готовились к отражению очередного, видимо последнего решающего приступа слуг Немезиды. – Мы нужны им живыми, понимаешь, живыми. Сколько бы мы этих уродцев ни убили, придут новые. Если мы сдадимся, нас отведут в пирамиду. Расправимся с ними внутри корабля, захватим его, улетим в варт Сулуж, где сможем придумать, как справиться с Немезидой, учтя горький опыт поражения.
Чеар с нескрываемым негодованием взглянул на Мелема-Дай О'За, спрашивая его:
– Послушай, я уже слышал однажды схожие с твоими слова, когда терпел поражение, и теперь рад, что не последовал тому совету.
– Вот и зря. Тот, кто давал тебе этот совет, был явно не глупым.
– Тот, кто давал мне такой совет, стоит в нескольких метрах от нас. Это Шор Кан.
Дай О'За покосился на горца и, немного поубавив свой пыл, протянул:
– В нем определенно есть разумное начало, можно сказать, он в этом отношении весь в меня. Только росткам его сознания еще долго расти. Ну, так что, сдадимся?
Чеар заглянул за край крыши. Последствий прорыва Теберона Керия, как не бывало.
Участок канутов плотным кольцом окружили некогда бывшие людьми, а сейчас беспрекословно преданные своему хозяину слуги Немезиды. Они стояли локтях в тридцати от стен. Виднелись среди руин и животные: огромных размеров ящеры, изо рта которых временами высовывался отвратительный раздвоенный язык; на возвышениях стояли, скалясь, великаны-медведи; из новых представителей зверинца врага Чеар приметил разного размера и внешнего облика кошек, ростом и по весу некоторые из них могли потягаться с хорошим кнезом. Зерты Немезиды, человекоподобные великаны с приплюснутыми лицами и пастью во все лицо, носившие на головах мерцающие желтоватым или молочным светом короны, стояли преимущественно в глубине толпы. Только один из них вышел вперед и, скинув с головы капюшон, таращился наверх.
– Тебе чего надо? – гаркнул на любопытствующего Чеар, обнажив свой меч и направив его в сторону врага. – Чего ждешь? Иди, я поведаю тебе тайну, насколько остр мой клинок.
Тот отвернулся и быстро скрылся в толпе подрагивающих марионеток.
– Обиделся, наверное, – ехидно заметил Шор Кан, стоящий неподалеку от своего командира и следящий за происходящим, после чего предположил: – Сейчас попрут.
– Пусть будет так, – отозвалась Итель. – Только живой я им не дамся. Есть у меня для них напоследок предложение, от которого они не смогут отказаться.
– Будет трудно управиться с ними, но не невозможно, – подал голос всегда спокойный и немногословный посланник замнитурцев Теллоин.
– Как перебьем их, – добавил Кутхар, подданный королевства при ставке Чеара, – надо идти на прорыв. Куда угодно, но отсюда нужно убираться. Побежим врассыпную, глядишь, кому-то да удастся уйти.
Чеар был рад общему боевому настрою соратников, при этом его сильно раздражал Мелем, вечно что-то выгадывающий. Но в нынешнем затянувшемся противостоянии его умение выбрать из двух зол наименьшее зло не срабатывало. Гральцы постоянно сдавали позицию за позицией. Немезида обыгрывал младших зертов Чеара вчистую.
С того момента, как начался первый приступ участка канутов, Чеар впервые взял прямое командование на себя. Руководить малыми силами с личным участием в схватке было его стихией. Он не умел строить укрепления, продумывать всякие мелочи и просчитывать поведение врага на поле сражения, с этим великолепно справлялся Теберон Керий. Чеар не умел хитрить и распределять силы, как делал это Дай О'За. Зато бой лицом к лицу – это его. Характер против характера.
– Верлас, отходишь в центр, – скомандовал Чеар, поворачиваясь к защитникам. – Ты наш самый ценный ресурс. Будешь делать то, что никому из нас не под силу. Лечи раненых. Остальные рассредоточились по краям в две линии. Первые используют копья, вторые – любое иное оружие. Копья бережем, в толпу не бросаем, новых под рукой нет.
Слуги Немезиды бросились на приступ.
В поведении врага Чеара более всего волновало молчание. Они не кричали, идя в бой, не просили пощады, умирая. Только топот да временами похожий на стрекот кузнечиков треск, издаваемый корононосцами-упырями.
– Да поможет нам Бог Живой! – выкрикнул Чеар, с нетерпением ожидая появления первого из ловко карабкающихся прямо по стенам слуг Немезиды.
Меж тем, радость срубить первую из наглых голов досталась Керию, который вовремя подстраховал стоящего возле него с копьем Регрона, тщетно пытавшегося извлечь свое оружие из пораженного им противника.
«Теберон в отличной форме, – с удовольствием подметил Чеар. – И не скажешь, что около часа тому назад он еле держался на ногах. Спасибо Верласу, сделал свое дело как надо. Теперь Керий всем фору даст!»
Защитников было сорок семь человек, включая Чеара, и десяток местных жителей, чудом уцелевших в заварившейся в их родном варте каше. Был тут и совсем ребенок, прибившийся к Верласу, парень неплохо метал камни, для этого он собрал все плохо закрепленные в кладке бортика, возведенного по краю крыши участка канутов.
Дай О'За, несмотря на все свои провокационные речи, бился отважно. Он предпочел использовать в бою копье, быстро очищая вверенный ему участок стены от назойливых паразитов.
Вот один ловкач проскочил мимо Шор Кана, занятого с другим неприятелем, что позволило Чеару применить соскучившийся по врагу клинок. Слуга Немезиды сорвался вниз.
Чеар кинул взгляд в сторону пирамиды, зависшей на небольшом удалении от варта, понимая, что противник не оставит их в покое, пока не добьется своего.
«Надо что-то придумать. Иначе нам несдобровать».
В небе висела одна пирамида, два десятка иных воздушных судов приземлились на расстоянии трех-четырех махов от варта и выпускали из себя волну за волной новых слуг, идущих на штурм. Упыри приводили их на заклание, сами стараясь не вступать в противостояние, после чего уходили к кораблям за новой партией марионеток.
В удалении, над дельтой Анарикора, зависла еще группа воздушных кораблей Немезиды, пока не задействованная в атаке варта. Глядя на все это, у Чеара возникло устойчивое ощущение, что противник просто издевается над ним, потешаясь над бессилием людей.
«С другой стороны, может, он ждет от нас какого-то неожиданного шага? Боится некоего подвоха, козыря, что мы можем использовать? Возможно, и так. Пока ему все не надоело, для нашего спасения нужно придумать неожиданный ход».
В этот момент предложение Дай О'За перестало ему казаться таким уж предательским и недалеким.
Штурм затягивался. Под стенами участка скопилась большая куча тел убитых врагов. Она уже достигла по высоте первого этажа.
«Плохо дело. Скоро живые, в буквальном смысле, по головам мертвых, достигнут своей цели. И что тогда? Мы лишимся нашего преимущества, расположения на высоте. Скверное дело!»
Спустя полчаса Чеар сменил Шор Кана, приняв в свои руки его копье. К этому времени защитников осталось сорок два человека. Нескольких из отважных жителей местного варта, стоящих в рядах обороняющихся, достали хищные кошки, пустив людям кровь. Верлас старался исполнить свой долг как мог, но пока он держал за руку одного, к другому подойти не успевал. Оживлять сильно изувеченных у него не выходило, в особенности обезглавленных.
Бой становился все более и более вязким. Ченезар по утвердившийся с недавних пор привычке распалился и жарил людей заживо. Защитникам сильно хотелось пить. К счастью, источник воды у них имелся, большой деревянный пожарный бочонок, обтянутый железными обручами, содержал в себя достаточное количество живительной влаги.
Миновал еще час. Тела убитых соорудили буквально дорогу для живых слуг Немезиды. Теперь хищники посредством прыжка могли достигнуть вершины крыши. Радовало то, что весь зверинец текущей волны атаки противника был уже изведен.
Ряды защитников серьезно поредели. Под рукой Чеара осталось тридцать два человека. Их с трудом хватало, чтобы удержать периметр. Почти все из погибших людей пали от лап хищников, которых, к счастью, уже удалось истребить. Верлас спас некоторых из атакованных зверьем людей, но, к сожалению, не всех. Без помощи наемника защитники проиграли бы уже давно.
Сколько бы ни оттягивался момент, когда уже сама крыша станет ареной противостояния, но он все же наступил.
Слуги Немезиды прорвались ровно посредине позиций гральцев, разъединив защитников на две почти равные части.
Чеар, сопровождаемый одними из своих самых лучших бойцов, среди которых были Керий, Теллоин и Кутхар, попытался отбить утраченные позиции, да куда там. Враг быстро заполнял крышу, все более разъединяя защитников.
И тут ритм боя изменился.
Группу Чеара буквально перестали атаковывать, а вот нажим на другое скопление людей был в разы усилен. Чеар кинулся вперед, стремясь отвлечь врага на себя, но все впустую.
Почти всех из второй группа слуги Немезиды похватали и обездвижили, не пытаясь убить.
«И что дальше?»
– Я же говорил, что надо сдаться, – как назло напомнил о своем предложении Дай О'За.
Старшим среди пойманных зертов был Шор Кан, который, даже будучи схвачен, продолжал попытки высвободиться.
На крыше появился Корононосец.
Горец сразу поник и взмолился, обращаясь к Дай О'За:
– Помоги мне, брат! Мы же части одного целого, спаси меня!
Бог рек и озер с любопытством следил за происходящим:
– Дерьмо тоже часть человека и что с того? Облегчился и пошел!
Зерт-упырь благоразумно находился на безопасном расстоянии, чтобы не попасть под удар меча. Все метательное оружие и копья к этому моменту иссякли.
Великан встал на противоположном конце крыши. Марионетки расступились перед ним, образуя проход, дабы уцелевшие люди могли хорошо видеть происходящее. Корононосец ухватился одной рукой за шею Шор Кана, руки и ноги пленника крепко держали кузнечики.
Горец выкрикнул:
– Ты следующий, Дай О'За!
Из-под пальцев упыря брызнула кровь. Тело Кана содрогнулось в конвульсиях.
У Чеара не было сил на новую атаку. Он просто смотрел за происходящим, чувствуя абсолютную беспомощность.
Рядом появился Верлас. Наемник коснулся Чеара, восполняя его силы.
Тем временем великан ухватился другой рукой за шею Шор Кана, чье тело уже обмякло и не падало только потому, что его держали марионетки. Из-под пальцев упыря стала просачиваться светло-желтая жидкость. Тело Кана содрогнулось. Потом это повторилось снова и снова.
Чеар, моргнув несколько раз, ощутил прилив сил. В нем словно открылось второе дыхание. Все благодаря Верласу.
Наемник убрал свою руку, говоря:
– Пойду другим помогу. Им тоже надо.
Чеар кивнул.
Великан отпустил Шор Кана, то же сделали и марионетки. Горец рухнул на крышу, дергая беспорядочно в исступлении руками и ногами. Потом подобрал под себя колени и встал, все еще содрогаясь, но движения более не были хаотичными.
– Ты все еще хочешь сдаться в плен? – Чеар громко, чтобы все слышали, задал вопрос Мелему. – По мне, так лучше умереть.
– Возможно, ты прав, – отозвался Дай О'За. – Давай умрем. Для меня это будет уже не в первый раз.
Корононосец-упырь развел руки, словно приглашая подойти к нему следующего человека.
Никто из защитников не спешил к великану.
Тот опустил руки, и марионетки начали неистовую атаку, а он продолжил обращать в слуг других из захваченных в плен людей.
***
– Господи, Боже наш! – стоя на коленях, молил Верлас, не зная более, что делать, в бой его не пускали.
Защитников осталось пятнадцать. Они отчаянно рубили направо и налево врагов, которых меньше не становилось. Все пространство варта было заполнено слугами Немезиды – им не было конца и края.
– Господи! – вторил словам наемника мальчуган, тот самый, которого он излечил несколько часов назад на складе, чудом уцелевший после многочисленных штурмов слуг Немезиды, славный метатель кирпичей.
– Я не силен красиво говорить, – сетовал наемник, – да ты и сам это знаешь. Прошу тебя, защити нас от врагов наших. Нет сил противостоять этим нелюдям в человеческом обличии! Спаси нас, Боже! Слабы мы и немощны. Не дай растоптать врагам последователей твоих! Слава тебе, Боже наш, слава тебе!
Вот и Керий был схвачен. Его меч застрял между ребер марионетки, в то время как другие из них выдернули Теберона из рядов защитников, увлекая на другую часть крыши, где стоял корононосец, обращающий людей одного за другим в нелюдей с пустыми глаза. Все новообращенные стояли возле великана и не шли в атаку. Корона уродца светилась теперь красноватым светом, а не желтым, как ранее.
– Нет! – выкрикнула Итель, видя, как уносят Керия. – Нет! Только не его!
Она, опуская свой клинок обернулась в сторону Верласа и других защитников, пока руки марионеток не схватили ее. Во взгляде девушки читалась просьба о помощи. Но кто и как ей мог сейчас помочь?
Марионетки, передовая ее из рук в руки, ловко перемещали девушку в сторону корононосца-упыря.
– Господи, спаси и сохрани нас! – с новой силой просил Верлас, и ему все так же вторил мальчишка.
Итель бросили к ногам корононосца, когда тот ухватился рукой за шею Керия.
– Возьми сначала меня, – став на колени, закричала Итель, из ее глаз текли слезы. – Ну, пожалуйста, возьми сначала меня! Я многое знаю. Это будет тебе интересно и поможет победить. Прочти меня через кровь!
Девушка протянула руки к великану, содрогаясь в рыданиях. Это было совсем не похоже на привычное поведение посланницы Башни.
Казалось, тот не прислушается к ее мольбам, но нет. Упырь отпустил Керия, который тут же был схвачен марионетками и перемещен от него в сторону.
Великана явно что-то заинтересовало.
Он подошел к ней, нависнув над Итель как скала, уставившись на девушку.
Она перестала плакать. Итель встала перед ним, выпрямившись по струнке, глядя прямо ему в лицо. Теперь посланница Башни вновь была похожа на саму себя.
Великан выкинул руку вперед, ухватив ее за шею, а потом резким движением оторвав от земли, продолжая смотреть ей в глаза.
Верлас ровным счетом не понимал, что происходит. Но это длилось недолго.
Из-под пальцев великана брызнула кровь.
Тогда Итель извлекла что-то из-за пояса и, подняв руку, сунула прямо в жабью рожу корононосца.
В следующее мгновение яркая ослепительная вспышка возникла на том месте, где только что стоял великан. От грохота заложило уши. Вся крыша участка канутов содрогнулась.
Марионеток, находившихся поблизости к своему зерту, разорвало на части. Но это было еще не все. Разом, безвольно согнув ноги, попадали около сотни слуг Немезиды, все те, что находились на крыше и в радиусе сотни локтей вокруг последнего оплота людей.
Когда вспышка угасла, на месте, где стояли упырь и Итель, возникло обширное черное пятно и ничего более. Шор Кана и других новорекрутированных тоже след простыл.
Защитники, тяжело дыша, опустив свои клинки, стали переводить дыхание.
– Слава тебе, Боже, спасибо за это чудо, что ты явил нам! – закричал Верлас.
Перед наемником появился Мелем-Дай О'За, который, отирая пот с лица, рутинным тоном, заявил:
– Хватит горланить. Не пори чушь. Нет никакого Бога. Есть только люди. Итель пожертвовала собой, выиграв нам немного времени. Вот и все. Спасибо ей за это. Поступок сильный, но в перспективе бестолковый. Сейчас командование на себя примет кто-то из других поводырей и атака начнется с новой силой.
Верлас встал с колен и шагнул к Мелему, тот попятился, явно не ожидав такой прыти от наемника.
– Боишься, демон? Раз есть только люди, чего же ты шарахаешься от меня. Не потому ли, что ты – демон, а мое прикосновение изгоняет вашего брата из людских тел? Я, как и Шуеш, служу Богу Живому, моя способность – дар Всевышнего.
– Да сдох твой приятель Шуеш. И ты скоро присоединишься к нему, – огрызнулся Дай О'За, выставляя перед собой меч. – Еще шаг, и я тебя нанижу на мой клинок, как кусок мяса на шампур. Понял?!
Верлас замер, опустил голову и произнес:
– Если Шуеш мертв, тогда кто стоит прямо за твоей спиной?
Надо было видеть округлившиеся, полные ужаса глаза Дай О'За, который потерял дар речи, застыв на месте, боясь обернуться.
Среди ясного дня сверкнула молния и грянул гром. Его раскаты покатились над равниной, возвращаясь отголосками к злосчастному варту. Небо в мгновение ока потемнело, и стали видны звезды. Лишь у горизонта небосвод был окрашен в желтовато-розоватые оттенки. Ченезара и след простыл.
Люди замерли, в удивлении смотря на чудесное явление. И Верлас не был исключением, ведь когда его губы произносили последние слова, он даже и не думал говорить ничего подобного. Сейчас же наемник снова владел своим телом, которое трепетало, лицезрея невозможное.
Снова сверкнула молния, ударив прямо в крышу участка канутов, прямо за спиной Дай О'За.
Верлас моргнул. Вспышка немного его ослепила. Когда зрение восстановилось, наемник увидел, что за спиной демона стоит Шуеш. Восхищение и удивление разом овладели Верласом. Он упал на колени, как и все люди вокруг него, за исключением Мелема, и хотел склониться, но гость остановил его:
– Не надо прятать от меня своего лица, Верлас, пришло время видеть все.
Звучавший голос точно не принадлежал Шуеш. Гость обошел демона, коснулся клинка, что Дай О'За выставил перед собой, сталь в миг рассыпалась в прах. Шуеш встал напротив наемника. На новом старом знакомом были надеты белоснежные слепящие одежды.
– Встань, друг мой.
Верлас подчинился, поднимаясь с колен.
– Поднимитесь и вы, – гость обратился к остальным людям.
Шуеш положил руку на плечо Верласа и сказал:
– Пришло время откинуть сомнения, готов ли ты исполнить волю Бога Живого?!
– Готов, – не задумываясь ответил наемник, внутри у него все трепетало от страха, восторга и восхищения.
– Тогда иди немедля к хребтам Твалирона, внимательно слушая голос сердца твоего. Не давай мечу Господа покоя. Но вначале посмотри на падение врагов твоих, что случится здесь и сейчас, чтобы, когда придет твой час, без сомнений обрушить меч на голову противника твоего, прыгнув в бездну.
В горле Верласа встал ком, в ответ он смог лишь кивнуть в знак согласия.
Шуеш отошел от наемника к Чеару, обращаясь теперь к нему:
– Узнаешь ли ты меня?
– Да, Шуеш, но ты изменился.
– Не я изменился, это Бог Живой изменил меня. Я говорил, что мы более не увидимся, но Господь решил иначе. Мне предстоит выполнить его поручение, как и тебе.
– О чем ты?
– Мое дело – колосья жать, твое – сердце свое сберечь, идти по пути избранному, не поддаваясь искушению свернуть. Борись с соблазном и победишь. Господь дает каждому лишь те испытания, которые тот может выдержать.
– Все равно не понимаю, что я должен сделать.
– Береги душу свою. Душа в крови человека.
Шуеш хлопнул Чеара по плечу и отошел от него, возвращаясь к Верласу и говоря наемнику:
– Дел много, а работников мало. Исполнишь главное и получишь себе помощников-соделателей. Они станут с тобой лечить тела и души людей.
– Когда же настанет это время?
– Скоро, друг мой, скоро. Как только ласточка кинется с кручи за мошкарой, знай, считаные дни остались до появления твоих помощников.
Шуеш подмигнул Верласу, а потом, глядя на всех людей, заявил:
– Пришел час расплаты! Смотрите, велик Бог Живой!
Тело Шуеш наполнилось светом, в какой-то миг свет стал вырываться из него. Он вспыхнул, и множество молний разлетелось во все стороны, поражая слуг Немезиды, его воздушные корабли и упырей-корононосцев.
Верлас ненадолго потерял способность видеть, будучи ослеплен.
Когда он проморгался и открыл слезящиеся глаза, то над головой снова светил Ченезар, а вокруг лежали поверженные враги. Останки пирамиды, что висела над вартом, лежали на земле, как и части других летающих кораблей Немезиды.
«Победа!»