О поэме Анны Ревякиной Шахтёрская дочь

Современная литература редко обращается к жанру большой поэмы. Поэтесса Анна Ревякина сознательно пошла против этой тенденции.
 Её поэма «Шахтёрская дочь» впервые была опубликована в 2016 году и сразу привлекла внимание.
Случилось это не благодаря остроте темы, а, на удивление, художественной новизне и эмоциональному воздействию на читателя. Почему «на удивление»? Потому что не каждое произведение, рождённое катастрофой, перерастает статус свидетельства и становится настоящей литературой.

Сегодня, спустя десятилетие после первой публикации, произведение всё так же актуально. Оно неоднократно переиздавалось, в том числе отдельным изданием в издательстве «Молодая гвардия» (2022) и в новых редакциях 2024 года. А не так давно получило сценическое воплощение в театре.

Сама поэма родилась из непосредственного переживания поэтессой трагедии на Донбассе 2014–2015 годов. В её тексте угадываются отголоски гражданской лирики, военной поэзии, народного плача и православной духовной традиции.
Главную героиню зовут Мария. Девушка, чьё взросление проходит внутри войны и промышленного Донецка. Автор не скрывает личной причастности:

«Эту девочку звать Мариею.
И она на две трети я».
 «Эта девочка достоверна, как война, что в моём окне».

При этом образ, который Анне удалось создать, собирательный и олицетворяет целое поколение, жизнь которого оказалась разделена трагедией.
Прежде всего Мария – дочь. Именно это определение вынесено в название произведения. А слово «шахтёрская» обозначает не столько профессию отца, сколько принадлежность к особому менталитету индустриального Донбасса.

В русской литературе шахта редко приобретала самостоятельное символическое значение, тогда как у Анны Ревякиной она становится почти мифологической. Это и недра земли, и источник жизни, и место ежедневного подвига. Донецк в поэме существует не как город, а как особое место, выросшее из подземного труда. А земля здесь буквально соединяет живых и мёртвых.

Отец-шахтёр же служит духовным ориентиром, мерилом человеческого достоинства. Он – человек воли, труда, преданности земле, семье и дому. Для Марии он всегда был первым и никогда – вторым. Вместе с ним они ели яблоки сорта «золотой ранет», пили какао, ходили в театр и зоопарк, он показывал дочери созвездие Близнецов.
После гибели отца, который стал на защиту родного города, его образ продолжает влиять на героиню: она становится снайпером, чтобы отомстить за него.
Что сегодня ожидают от поэзии? Прежде всего силы воздействия. Стихотворение должно потрясти, выбить почву из-под ног, оставить ожог. Вечное противостояние войны и мира – тема подходящая, но в поэме она лишена привычной риторики. В ней нет описаний масштабных сражений, кровавых сцен. Автора интересует человек внутри войны:

«Надо лечь, пока держат стены, пока крыша ещё цела.
 У Марии дрожат колени, над Марией молчит луна…»

Хрупкость укрытия и собственный страх, который некуда спрятать. Анна не пытается вызвать эмоции натуралистическими подробностями и не использует исторический контекст, а выстраивает центром человека, его ощущения, его быт:

 «На окошке скотч, за окошком ночь…» ; «Тишина проникает в ухо, и ты думаешь, что оглох…».

И хоть культура любит предельную эмоцию и болезненность, существует и другая мера художественной силы. Она не в том, насколько «больно» делает поэт, а в том, способен ли он сохранить человека внутри этой боли. Поэтому «Шахтёрская дочь» не исчерпывается своей эпохой.
Не последнюю роль здесь играют композиция и язык произведения. Поэма развивается не последовательно, а как череда эпизодов, воспоминаний, монологов и лирических отступлений. Оттого события воспринимаются как естественная среда существования героини, а читатель оказывается внутри её переживаний, а не наблюдает события со стороны.

Язык поэмы же одновременно современный и традиционный. В нём нет усложнённости, характерной для части новейшей поэзии (Ирина Одарчук Паули. «Усложнённость»; Данил Рудой. «Лучи ультрафиолета»), но нет разговорности. Автор соединяет церковнославянские интонации, фольклор, быт и почти кинематографичность в некоторых сценах:

«По дороге, что лентой стелется, что изрублена, видит Бог,
русокосая ясна девица, в волосах – голубой цветок.
Её руки – не толще веточек, её стопы – балетный свод,
она будет из добрых девочек, из наивных святых сирот.
Её платьице – бедность мрачная, её крестик – металл да нить.
Эта девочка столь прозрачная, её вряд ли разговорить.
По дороге, где грязь окраины, там, где воины начеку,
эта девочка неприкаянная начинает собой строку».

Крест, молитва, жертвенность – все эти мотивы проходят через текст. Они аккуратно вплетаются в повествование и помогают глубже проникнуться страданием как основой для дальнейшей жизни главной героини.
Важно и то, что поэма стала не только литературным явлением. Её сценическая судьба оказалась не менее интересной, чем книжная. Премьера спектакля «Шахтёрская дочь» состоялась в феврале 2024 года в Новочеркасске. Постановку донбасского режиссёра Максима Ждановича представили на сцене Донского театра драмы и комедии имени В. Ф. Комиссаржевской.

А позднее появилась речевая постановка режиссёра Марии Оссовской, представленная на книжном фестивале «Красная площадь» и показанная в разных городах России. Любопытно, что театральные режиссёры практически отказались от сложных декораций, доверив основную эмоциональную нагрузку самому звучанию поэмы. Это тот случай, когда стихотворный текст оказывается самостоятельным и не требует дополнительных внешних эффектов.

Конечно, поэма вызвала и продолжает вызывать неоднозначные оценки, что во многом связано с изображаемыми событиями. Однако литературный текст всегда живёт по собственным законам. Его художественная убедительность определяется не только темой, но и глубиной замысла, образов, точностью языка. В этом отношении «Шахтёрская дочь» представляет собой одно из наиболее заметных произведений современной русской поэзии, посвящённых теме человеческой памяти, как личной, так и исторической, связи поколений и сакральности родной земли.

Финал поэмы у Анны Ревякиной трагичен – Мария погибает. Но сквозь трагедию проступает мысль о том, что жизнь сильнее разрушения, любовь сильнее смерти, а человек способен сохранить своё достоинство даже тогда, когда привычный мир оказывается уничтожен. Именно это ощущение делает произведение Анны Ревякиной важным литературным событием последних лет.

Пока жива память, живы и люди.
«…они встретятся – отец и дочь –
натянут сетку для бадминтона,
а у подножия плещется море – поле пшеничное.
И у них не будет другого занятия,
кроме счастья…».