Рассказ 2. Ночной звонок. 18 плюс

Она не узнала номер. Незнакомые цифры высветились на экране в половине первого ночи. Она хотела сбросить, но палец замер над кнопкой. Потом она ответила. И услышала его голос — низкий, с хрипотцой, как у человека, который только что проснулся или не спал несколько суток.

— Ты не спишь, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

Она растерялась. Узнала бы этот голос из тысячи? Она не знала. Но её тело отреагировало раньше, чем разум. По коже пробежали мурашки, соски напряглись под тканью пижамы.

— Кто это? — спросила она шёпотом, чтобы не разбудить соседей.

— Тот, кто не может уснуть, пока не услышит твой голос.

Она хотела бросить трубку, но не смогла. Внутри что-то дрогнуло, сжалось и снова разжалось. Тёплое, пульсирующее, опасное. Он не назвал имени. Просто сказал:

— Завтра я позвоню снова.

И положил трубку.

Она лежала в темноте, глядя в потолок. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Она не знала, ждёт ли она звонка или боится его. Через три дня она поняла, что ждёт. Он звонил ровно в двенадцать. Каждую ночь. Она перестала спрашивать, кто он. Она просто брала трубку и слушала его голос. Он рассказывал ей о городе, о дожде, о том, как пахнет мокрый асфальт и жареные каштаны. Его голос становился тише и глубже, и она чувствовала, как он проникает под кожу, оседает в груди, спускается в низ живота.

— Ты стала ждать меня, — сказал он на пятую ночь.

— Это неправда, — ответила она.

— Ты врёшь. Твоё дыхание изменилось. Я слышу.

— Откуда ты знаешь, как я дышу?

— Я запомнил. В ту ночь, когда ты ответила в первый раз. Ты дрожала. Ты прикрывала рот рукой, чтобы я не услышал твой стон.

Она замерла. Он был прав. Она тогда чуть не застонала, когда его голос коснулся её уха.

— Ты меня боишься? — спросил он.

— Нет.

— Ты врёшь.

Она не ответила. Она просто лежала в темноте и слышала его дыхание.

— Не вешай трубку, — сказал он.

— Я не вешаю.

— Я хочу, чтобы ты была рядом. Не здесь. Рядом. Чтобы я слышал твой запах.

— Ты не знаешь, как я пахну.

— Знаю. Я представляю. Ночью. Когда ты спишь.

Она закрыла глаза. Ей казалось, что она чувствует его запах — древесный, с ноткой табака и чего-то терпкого. Или это просто её фантазия? Она не знала. Но она хотела, чтобы он не замолкал.

— Не уходи, — прошептала она.

— Я никуда не уйду. Я буду здесь. С тобой.

Он положил трубку.

Она перестала улыбаться коллегам на работе. Она перестала замечать, что происходит вокруг. Весь мир сузился до голоса, который звучал в трубке в двенадцать ночи. Она ложилась в девять, чтобы час лежать в темноте и ждать. Она не знала его имени. Она не знала, как он выглядит. Но она знала, что он чувствует, когда она молчит. Он говорил:

— Ты устала. Ты сегодня много работала. Ты не обедала. Ты улыбалась, но у тебя болела голова.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Я слышу. Твои руки дрожат, когда ты берёшь трубку. Ты держишь её слишком близко к уху. Ты хочешь, чтобы я был ближе.

Она сжала телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Да, — сказала она.

Впервые за две недели она сказала правду. Тишина. Потом его голос стал ниже, почти шёпотом:

— Ты когда-нибудь касалась себя, когда я звонил?

Она замерла. Сердце забилось быстрее. Внутри всё сжалось и стало горячим.

— Нет, — ответила она.

— Ты снова врёшь. Я слышу. Ты лежишь на спине, рука на животе. Твои пальцы сжимают ткань пижамы. Ты хочешь, чтобы я был рядом. Ты хочешь, чтобы я коснулся тебя.

Она выдохнула. Медленно, прерывисто.

— Да.

— Я не могу коснуться тебя, — сказал он. — Но я могу говорить. Я могу шептать. Ты будешь делать всё, что я скажу.

— Что? — прошептала она.

— Закрой глаза. Раздвинь ноги.

Она послушалась. Её тело подчинялось ему так же естественно, как она подчинялась своему дыханию.

— Сделай это, — сказал он. — Представь, что это я.

Она провела рукой по животу, почувствовала пульсацию, влажность. Она не могла остановиться. Она слышала его голос, его дыхание, его шёпот.

— Я хочу услышать тебя, — сказал он. — Я хочу знать, как ты звучишь, когда тебе хорошо.

Она не сдержала стона. Он не замолкал.

— Ты моя, — сказал он. — Ты моя. И никто не узнает. Только мы.

Она почувствовала, как волна накрывает её, и её тело содрогнулось. Она вскрикнула, закусила губу, чтобы не закричать громко. Тишина. Его дыхание. И её.

— Я хочу увидеть тебя, — прошептал он. — Завтра. В десять вечера. На набережной. Ты узнаешь меня.

— Как? — спросила она, чувствуя, как всё внутри переворачивается.

— Я буду держать телефон в руке.

Он положил трубку. Она лежала в темноте, чувствуя, как её тело остывает, пульс затихает. Она смотрела на экран телефона. «Неизвестный номер».

На следующий день она не могла работать. Она считала часы. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала: глаза блестели, губы были сухими, руки дрожали. Она выбрала платье, которое носила один раз на выпускном — тёмно-синее, с открытой спиной, длинное и тяжёлое. Она хотела быть красивой. Она хотела, чтобы он запомнил её. В девять она вышла из дома. Ветер был холодным. Она шла по набережной и считала шаги. Горели фонари. Вода в реке была тёмной и маслянистой, отражала свет, как жидкий металл. В пять минут одиннадцатого она почувствовала запах. Древесный, с ноткой табака и чего-то тёплого. Она не обернулась. Она просто замерла. Её тело знало его раньше, чем она повернула голову. Он стоял в трёх метрах от неё. Высокий, с острыми скулами, со шрамом над бровью. Чёрное пальто, руки в карманах. Он смотрел на неё так, будто знал её всю жизнь.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я хотела увидеть тебя.

— И что ты видишь?

— Того, кто звонил мне каждую ночь.

Он улыбнулся — одними уголками губ. Это была улыбка человека, который привык быть один. Она подошла к нему. Встала так близко, что чувствовала его тепло.

— Ты боишься, — сказал он. — Но ты здесь.

— Я здесь, — ответила она.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы ты коснулся меня.

Он не ответил. Он взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, сильными. Он притянул её к себе и поцеловал. Его губы пахли дождём и табаком. Она чувствовала вкус его языка — солёный, с ноткой виски и ночной свежести. Она не хотела отрываться. Нежно, медленно, с паузами, которые заставляли её хотеть больше. Она чувствовала его запах — настоящий, а не воображаемый. Она не хотела, чтобы он отрывался от неё. Он отстранился. Взял её за руку и повёл за собой.

— Идём, — сказал он.

— Куда?

— Туда, где я буду звонить тебе рядом.

Квартира пахла деревом, табаком и старыми бумагами. Высокие потолки, тёплый свет торшера, книги везде. Она стояла у окна, глядя на город. Он подошёл сзади, обнял её, прижимаясь к спине. Его руки скользнули по её талии, по животу, задержались на груди. Её соски напряглись от его прикосновения.

— Ты хотела, чтобы я коснулся тебя, — сказал он. — Я здесь.

Он взял её за руку и повёл к кровати. Медленно, как во сне. Она лежала на спине, и он раздевал её так же медленно, как голос на том конце провода. С каждым движением её тело становилось горячее, влажнее. Он скользил губами по её шее, по ключицам, спустился к груди. Его язык обвил её сосок, и она выгнулась, вцепившись в его волосы.

— Скажи мне, — прошептал он.

— Что?

— Что ты хочешь.

— Ты, — выдохнула она. — Я хочу тебя.

Он медленно вошёл в неё сверху, и она почувствовала, как внутри всё сжимается и разжимается, принимая его. Её ноги обхватили его бёдра, притягивая ближе.

— Ты чувствуешь меня? — прошептал он.

— Да, — ответила она.

— Я чувствую тебя. Каждую ночь я хотел быть в тебе. Теперь я здесь.

Он двигался глубоко, медленно. Волна нарастала. Она была так близко. Но она не дошла. Волна остановилась на грани, оставляя её дрожать и хотеть больше.

— Я почти, — прошептала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не торопись.

— Я хочу, чтобы ты был во мне.

— Я уже в тебе. И ты чувствуешь меня.

Она выдохнула, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует. Она хотела больше. Она знала, что он даст ей это.

Она проснулась от его голоса. Он разбудил её тихо, поцеловав в плечо.

— Ты проснулась, — сказал он.

Она повернулась к нему. Её тело всё ещё помнило вчерашнюю ночь — близость, пульсацию, ожидание.

— Я хочу тебя, — сказала она.

Он притянул её к себе, целуя в шею. Его пальцы скользнули вниз, и она почувствовала, как он касается её клитора. Она вздрогнула, чувствуя, как его пальцы двигаются медленно, точно зная, что ей нужно.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — сказал он.

— Да, — выдохнула она.

Его пальцы двигались быстрее, и она чувствовала, как внутри всё сжимается. Волна нарастала — глубокая, горячая. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как он ускоряет движения, доводя её до пика. Она вскрикнула, когда волна накрыла её. Тело выгнулось, содрогнулось, и она почувствовала, как напряжение уходит, оставляя её лёгкой и свободной. Она смотрела в его глаза, не отрываясь, когда волна накрыла её. Он не отводил взгляд. Он видел её — ту, которая ждала его голоса каждую ночь. Теперь он был здесь, и она не хотела, чтобы это заканчивалось. Он прижал её к себе, целуя в лоб.

— Теперь ты моя, — сказал он.

— Теперь я знаю, — ответила она.

Она вернулась домой к обеду. У неё было ощущение, что она оставила часть себя в его квартире, в его запахе, в его голосе. В четыре часа дня телефон завибрировал. Она не узнала номер. «Я хочу, чтобы ты знала: я никому не звоню, кроме тебя. Я никого не жду, кроме тебя». Она не ответила. Просто улыбнулась. Вечером она лежала и ждала двенадцати. Когда телефон зазвонил, она уже знала, что скажет.

— Я хочу, чтобы ты снова был рядом, — сказала она.

— Я всегда рядом. В трубке, у твоего уха.

— Этого мало.

— Сегодня будет больше, — сказал он.

И в ту ночь он рассказывал ей о себе — не по имени, но по запахам, по звукам, по острым углам комнаты, по книгам, которые стояли на полках.

— Ты спишь? — спросил он.

— Почти.

— Я хочу, чтобы ты запомнила: каждую ночь я буду ждать твоего голоса. И каждую ночь я буду твоим.

Она не ответила. Она улыбнулась в темноте.

Прошло три недели. Она больше не задавала вопросов. Она принимала его имя — Ночь. Она принимала его голос, его запах, его прикосновения, которые он дарил ей по ночам. В четвёртую неделю он не позвонил. Она лежала в кровати, сжимая телефон в руке, и ждала. В час ночи она написал ему: «Ты где?» Ответ пришёл в два: «Я не могу говорить. Я не могу быть с тобой этой ночью. Но я думаю о тебе. Я чувствую тебя». Она сжала зубы. Она хотела закричать. Она хотела, чтобы он был рядом. Она провела рукой по телу, пытаясь воспроизвести ощущение его голоса, но не могла. Внутри была пустота. Он не звонил ещё четыре ночи. Она не спала. Она не могла работать. Она не могла думать ни о чём, кроме его голоса.

На пятую ночь он позвонил. Она поднесла трубку к уху, чувствуя, как руки дрожат.

— Где ты был? — спросила она.

— Я не мог говорить.

— Я тебя ждала.

— Я знаю.

— Ты не можешь исчезать.

— Я знаю.

— Я хочу, чтобы ты был здесь. Всегда.

Тишина. Она боялась, что он положит трубку.

— Ты хочешь меня? — спросила она.

— Да.

— Тогда приходи.

— Я не могу сегодня. Но я обещаю — я приду. Завтра. В полночь. Я буду у твоей двери.

Она замерла.

— Ты знаешь, где я живу?

— Я всегда знал, — сказал он. — Я ждал, когда ты сама позовёшь меня.

Она сжала телефон. Сердце билось так, что она чувствовала его в висках.

— Я буду ждать, — сказала она.

— Я знаю.

Она стояла у окна, глядя на пустую улицу. Запах дерева, табака и кожи — она уже не знала, настоящий он или она его выдумала. В полночь она услышала шаги. Нажала на домофон, не спрашивая. Дверь открылась. Она стояла в дверях, чувствуя, как замирает сердце. Он поднимался по лестнице. Медленно, как тогда, на набережной. В чёрном пальто. Без телефона в руках. Она не выдержала. Она шагнула к нему на лестничную площадку, взяла его лицо в ладони и поцеловала — жёстко, глубоко, без пауз.

— Заходи, — прошептала она.

Он зашёл. Она знала, что его зовут Ночь. Она знала, что он её. Она знала, что больше никогда не будет одна. Он раздел её у двери, медленно, пальцами, губами. Она чувствовала, как он целует её шею, плечи, грудь. Её соски напряглись, и она прижалась к нему.

— Ты хотела меня, — сказал он.

— Да.

— Я здесь.

— Я знаю.

Она опустилась перед ним на колени, глядя на него снизу вверх, и медленно провела губами по его животу, спускаясь ниже. Она чувствовала его пульс на своих губах, его дрожь, его сбитое дыхание. Она сжимала его волосы в кулаках, не давая ему останавливаться. Она провела языком по его шее. Его кожа была тёплой, с привкусом пота и его одеколона — того самого, который она представляла каждую ночь у телефона. Теперь он был настоящим. Он поднял её, посадил на край кровати и вошёл в неё снизу, глядя ей в глаза. Она обхватила его ногами, притягивая ближе.

— Теперь ты знаешь, — сказал он.

— Что?

— Как я звоню, когда я рядом.

Она чувствовала, как внутри всё сжимается, пульсирует. Волна нарастала. Она была так близко. Но в этот раз она не хотела торопиться. Она хотела запомнить этот момент. Она замедлила его движения, взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза.

— Не торопись, — сказала она. — Я хочу тебя чувствовать.

Он понял. Он замедлился, глядя на неё сверху вниз, и она почувствовала каждое его движение. Она смотрела в его глаза, не отрываясь, когда волна накрыла её. Он не отводил взгляд. Он видел её — ту, которая ждала его голоса каждую ночь. Теперь он был здесь, и она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в нём. Когда волна накрыла её, она вскрикнула — тихо, сдавленно. Он прижал её к себе, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. Его тело содрогнулось, и он достиг пика вместе с ней. После — тишина. Они лежали, переплетённые, слыша друг друга.

— Ты не уйдёшь? — спросила она.

— Нет.

— А если я не спрошу, как тебя зовут?

— Я скажу сам. Однажды. Но имя не важно. Важно то, что я — твой. И теперь ты — моя.

Она улыбнулась. Прижалась к нему, чувствуя его тепло, его запах, его дыхание.

— Хорошо, — сказала она.

Она лежала в темноте, слушая его дыхание. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, останется ли он. Но она знала, что если он уйдёт, она будет ждать его звонка. Потому что голос, который звучал в трубке, стал её домом.