Гралия Часть 9 Глава 2

Глава 2. «Небесный странник»

В небе безоблачном, в небе лучистом
Птица парит над землей.
В небе высоком, в выси пречистой
Будем парить мы с тобой.
Хочется света, хочется жизни,
Больше взять, больше тепла.
Хочется рано, хочется ярко,
Только б любила меня.
Люди проходят, люди все мимо,
Вверх они не глядят.
Люди не зрячи, люди не видят,
Как наши души парят.
Если ты встретил, встретил и знаешь,
Кто на твоем пути.
Стыдно скрываться, стыдно не видеть,
Ведь от судьбы не уйти.
Любишь и веришь, веришь и любишь,
Знать, знаешь правду уже.
Правда явилась, правда открылась,
Так не тупи же уже.
Люди упрямы, люди спесивы,
Думают, что умны.
Что нам их разум, что нам их силы,
Ведь нам же крылья даны.
Больше не страшно, больше не больно,
Сглазить не в силах нас.
Если ты любишь, если взаправду,
То сбереги этот час.

У Чеара до сих пор просто не укладывалось в голове, откуда в худощавом, внешне даже хрупком теле Мелема-Дай О'За столько физических сил? Его способность совершать молниеносные движения или поднимать груз, что был кратно тяжелее носильщика, вызывала восхищение и даже некий суеверный страх. Сила и ловкость были лишь внешними, не скрытыми проявлениями способностей этого удивительного человека. Но были и другие уникальные таланты. Часть из них Чеару довелось видеть самому, об иных слышал от людей, а о чем-то только догадывался. Иногда ему казалось, что Мелем действительно не от мира сего, но верить в это не хотелось. Ведь выглядел он, как человек, жил жизнью человека, чувствовал, ел и пил, был смертен или по крайней мере восприимчив к боли и не желал идти на риск, сопряженный с возможностью умереть. На все вопросы о превосходных способностях хитрец всегда отвечал уклончиво.
О том, кто он таков, Дай О'За особо не вел разговоров. Мелем, или в шутливой форме бог рек и озер, и все, понимай как хочешь.
«Так кто он такой? – мучимый догадками восклицал Чеар, тут же отвечая себе вопросом на вопрос: – Разве это так важно?»
После принятого решения – завладеть властью и силой Немезиды, в подчинении которого были колоссальные и ужасающие по своей мощи армии, чтобы остановить истребление людей, стало не так-то и важно, кто такой Мелем-Дай О'За. Главное было то, что он знал более других об их противнике.
Сейчас же, когда лидер объединенных сил людей и тот, кого называли богом рек и озер, летели на корабле «Небесный странник» над облаками, под которыми раскинулся Спящий по наименованию, но всегда беспокойный океан, давно сменивший просторы Кораллового моря, все размышления о сущности Дай О'За отошли на второй план.
Полет всецело завладел вниманием Чеара. И тому были причины.
«Небесный странник», имевший форму тетраэдра, позволял видеть сквозь стены, которые после набора высоты стали прозрачными, что, несмотря уже на второе по счету воздушное путешествие, по началу не на шутку взволновало Чеара. О наличии хотя бы каких-то границ и точек опоры напоминали лишь матово-белые ребра треугольной пирамиды да две белые полусферы, пульсирующие желтоватым светом, в которых сидели люди.
Как только чувство страха отступило, Чеар принялся с любопытством разглядывать небесную вольницу. Конечно, ему хотелось задать десятки вопросов всезнающему Дай О'За, но удовлетворять свое любопытство он не спешил, тактично выдерживая паузу, пытаясь пока если не познать, то хотя бы привыкнуть к новой окружающей реальности.
Чеар с восхищением любовался лениво проплывающими под «Небесным странником» облаками, что формировали причудливые пейзажи: гарлионы, варты, реки, леса, дороги и поля, целый облачный мир.
– Что, нравится, брат? – спросил Дай О'За, понимая состояние спутника, приглашая его через вопрос к диалогу.
– Да, кнез тебя побери, – несколько излишне эмоционально отреагировал Чеар. – Смотри, какая красота.
– Ладно тебе, брат, – отмахнулся глава Совета старейшин Башни Драхмаала. – Спрашивай, что хотел знать.
– Как эта штуковина, в которой мы сидим, может летать? Ведь она не птица, крыльев у нее нет, но она, кнез ее побери, парит и не падает.
Дай О'За откинулся в своем кресле-полусфере, прикрыл глаза и, мечтательно улыбаясь, приступил к объяснениям.
– Ты метко заметил, нет крыльев, а все равно летит. Когда-то, очень давно, мои братья, смотря в небо и видя там птиц, желали познать их секрет и воспарить над бренной землей. Прошли тысячелетия, и мы взмыли к небесам, вначале используя крылья, а потом на таких кораблях.
– Но как? В чем заключается принцип действия, позволяющий этой пирамиде не упасть, а плыть по воздуху, как корабль по морю?
– Для того, чтобы объяснить так, дабы ты понял все до мелочей, тебе нужно стать мной. Но так как ты не желаешь этого, объясню все по-простому.
Чеар уловил в словах Дай О'За упрек, но пропустил его мимо ушей, внимательно слушая разъяснения оратора.
– «Небесный странник» летит, пользуясь силой притяжения. Ты же слышал о чем-то таком от своего отца?
– Да, – протянул Чеар, пытаясь припомнить хоть что-то о притяжении, сказанное когда-то давно отцом, но ничего не припомнил.
Меж тем, Дай О'За пояснил, уловив заминку:
– Ты, работая в кузнице, наверняка видел, как два металлических куска вдруг слипаются, да так, что не разорвать?
– Было такое, – припомнил собеседник, делясь своим опытом. – Помню, как я разъединял их и соединял, удивляясь хитрому фокусу. Потом, когда я работал в балагане, мне случайно тоже удалось раздобыть слипающийся металл. Публика приходила в восторг, видя такое. Если повертеть одним из кусков, можно найти такую его сторону, которая, наоборот, как бы отталкивается от своей второй половинки.
– Ну вот и славно, – обрадовался Дай О'За, – а то, я думал, тебе придется втолковывать и об этом свойстве металла, а выходит, ты и так все знаешь. «Небесный странник» повернут к поверхности земли той стороной, что стремится оттолкнуться, вот мы и летим.
– Так просто? – удивился Чеар.
– Принцип действия прост, – согласился Дай О'За. – Однако, чтобы получить нужный результат, была потрачена уйма сил и времени. Начиналось все с совершенно иных идей. Люди то пробовали воссоздать птичье крыло, то пытались подбросить разные конструкции к небесам, прибегая к силе взрыва.
– Силе взрыва?
– Ну да, брат. Если поджечь «пожиратель» под кораблем, рванет так, что он подлетит высоко вверх.
– Тогда же все люди и корабль, на котором они захотят лететь, будут уничтожены.
– Верно, все погибнут и все будет разрушено. Поэтому нужно действовать с умом, если создать контролируемый взрыв, то воздушное судно взмоет ввысь и полетит, никто не пострадает.
Чеар недоверчиво хмыкнул.
– Сила взрыва до сих пор иногда используется в воздухоплавании. К примеру, на тех кораблях, что поднимаются в небо особенно высоко и способны перемещаться от одной звезды к другой. Ты же знаешь, что из себя представляют звезды?
– Знаю, – уверенно ответил Чеар, – это далекие братья Ченезара.
– Верно мыслишь. Вот с одной такой звезды, а вернее, с большого камня, что кружится вокруг нее, прибыл Немезида.
Новость прозвучала неожиданно.
– Я прибыл сюда с того же камня, – немного помедлив, добавил Дай О'За.
– Но, – обескураженно возразил Чеар, – раньше ты говорил, что возродился или переродился, прибыв в мир живых из мира мертвых.
– Да, и это тоже правда. Но вначале я прилетел из своего мира сюда, на камень, вмещающий весь твой мир, что вращается вокруг Ченезара. Надеюсь, и о том, что земля не плоская, ты тоже слышал от своего отца?
– Слышать-то слышал, но, если честно, глаза говорят об обратном.
Дай О'За неожиданно засмеялся, чем задел самолюбие собеседника, который нахмурился, не понимая, что смешного сказал.
Справившись с приступом веселья, он произнес:
– Извини, брат, не удержался.
– Что не так-то? – недоуменно поинтересовался Чеар.
– Ну как же, – пояснил Дай О'За, – уши – орган слуха, глаза отвечают за зрение, нос – за обоняние и так далее. А ты сказал, что глаза говорят, хотя они не говорят, а смотрят.
– И что? Есть же такой же оборот речи.
– Ладно, ничего, – отмахнулся Дай О'За, все еще продолжая слегка улыбаться.
В помещении ненадолго воцарилась тишина, которую нарушало легкое жужжание.
– Так ты и Немезида – богиня или бог возмездия, вы земляки что ли? – прервал молчание Чеар.
– Можно и так сказать, – многозначительно ответил Дай О'За. – Только сущность у нас разная. Она или он – механизм, как, к примеру, наш корабль, а я, как и ты, мы живые существа.
Чеар задумался, а потом задал еще вопрос:
– А вы прибыли к нам сюда одновременно?
– Нет. Сначала прилетел корабль со мной, а потом, когда меня стало много и мы перессорились, явился Немезида, чтобы нас покарать. Мы же не пустили его, воспользовавшись щитом.
– Что такое щит?
– Это невидимая защита, развернутая вокруг камня, на котором мы с тобой сейчас находимся. Кстати, ты знаешь, что я создал щит, чтобы спасти этот мир. Если бы не я, все живое тут погибло бы.
– Ты пытаешься мне напомнить легенду о битве богов с титаном – каменной змеей? – решил уточнить Чеар.
– В общем, да. Только змея – это огромный небесный камень размером с тот, на котором мы с тобой находимся. Такие называются блуждающими планетами. Змея должна была столкнуться с твоей землей. В результате удара появились бы сотни тысяч мелких безжизненных камней. Я взорвал титана и защитил твою землю от осколков змеи щитом. Каждый год в конце лета орбита камня, на котором мы находимся, пересекается с облаком из обломков, оставшихся от блуждающей планеты. Соприкасаясь с щитом, обломки сгорают, а люди на поверхности твоей земли видят восхитительный звездопад. Частичный сбой в работе защитного механизма позволил Немезиде спуститься на эту землю. А если бы все действовало как следует, камни и любые корабли, погружаясь в щит, сгорали бы в нем. Он усиливает способность атмосферы.
– Атмосфера – это воздух, которым мы дышим? – спросил Чеар.
– Прямо в точку. И еще пару слов о щите. Он развернут в верхних слоях атмосферы, там, где дышать человек уже не может.
Чеар, задумчиво поглядывая на разрывы, появившиеся в ковре облаков, через которые становилась видимой океаническая гладь, по которой пробегали барашки волн, снова задал вопрос:
– В гральских сказаниях боги создали мир и управляют им. Вот ты говоришь, я прилетел, а потом «я» заменяешь на «мы». Зачем ты или вы прибыли сюда? Сколько вас? Или ты просто склонен во множественном числе говорить о себе?
Чеар бы мог продолжать задавать вопросы, но Дай О'За замахал руками:
– Постой. Не спеши.
Чреда вопросов была прервана.
– Мы – это я один, но при этом меня множество. Понимаю, звучит запутанно, но сейчас все объясню.
Тот, кого называли богом рек и озер, казался таким услужливым и открытым, что уже сам этот факт рождал в Чеаре подозрительность и недоверчивость.
– Чтобы удовлетворить твое любопытство в полной мере, расскажу тебе одну историю.
Дай О'За поерзал на своем кресле-полусфере, устраиваясь поудобнее.
***
«Мой дом на небесах. Если лететь к нему на этом корабле, то не хватит и сотни человеческих жизней, чтобы добраться до него.
Когда во мне просыпается тоска по родине, я поднимаю голову и гляжу в ночное небо, ища звезду Гелиотир. Она загадочно переливается: золотой переходит в белый, потом становясь тепло-оранжевым пока наконец вновь не обретает оттенок благородного металла. Звезда зовет и манит к себе, это неспроста, ведь возле нее мой настоящий дом «Божественная колыбель», мир, который в переводе на гральский язык носит имя «Дар». Название закрепилось за моей планетой не сразу, а лишь тогда, когда мы, люди-боги, осознали всю ее уникальность, научившись ценить подарок судьбы.
Дар – это гигантский, похожий на шар камень, вращающийся вокруг Гелиотира. Дар – планета, парящая в пустоте, на ней раскинулись моря и океаны, леса и поля, реки и озера, горные кряжи и пустынные дюны. Она внешне практически неотличима от здешней гральской земли. Мои братья искали новый дом и нашли его тут. Для их комфортного существования требовалось подготовить гральскую землю к их приходу. Поэтому я сюда и прибыл.
Вселенная удивительна и разнообразна, но миры, где есть разумная жизнь, а она есть там, где имеются условия для нее, практически отсутствуют. Вернее, таких мест ничтожно мало, отыскать их большая редкость и везение. Поэтому найти новую божественную колыбель было чудом! Забегу немного вперед и скажу, что все пригодные для нашей жизни планеты очень похожи друг на друга.
Чтоб было проще понять природу, а главное последовательность формирования чего-либо в нашей вселенной, разъясню все на примере. Вот если налить воду в кувшин, она примет форму кувшина, если в чашку, то жидкость обретет ее очертания и никакое другое. Если же в посуде обнаружится какой изъян, да попросту дырка, то живительная влага покинет ее. Форма есть, а условие герметичности, целостности нарушено. Поэтому разумной жизни на планетах с изъяном не возникает. Камней в небесах много, но Дар – дело штучное, долгое время мы думали, что даже единичное.
Давным-давно мои братья пытались освоиться и жить вне родной планеты, но это ни к чему хорошему не привело.
Плоть даже таких, как я, божеств не способна длительное время находится вне родной среды обитания. Когда-то мои предки пытались обмануть нашу сущность и научиться жить вне Дара. Кончилось все плохо. Уже четвертое поколение моих братьев, живущих вне условий родной божественной колыбели, теряло человекоподобный облик и разум, превращаясь в выродков, к счастью, в большинстве своем не способных уже размножаться. Впрочем, пятое колено потомков полностью было лишено возможности создания себе подобных. Их родство с предками-богами уже даже не читалось по их внешнему виду. Стремясь приспособиться к новым условиям жизни, они переставали быть людьми и, что очень важно, теряли разум. Как оказалось, уровень продвинутость разума сильно привязан к материальной форме, в которой он существует.
Наши многовековые наблюдения показали, что на бескрайних просторах вселенной встречаются причудливые формы жизни, существующие в специфичных системах-средах. По количеству в небесных мирах более всего простейших организмов, которые могут существовать буквально везде. Встречается и кое-что посложнее. Жизнь приспосабливается к самым агрессивным и недружелюбным условиям обитания. Но вот удивительная особенность: в схожих условиях обитания возникают по сути идентичные существа. Самая благоприятная среда – на Даре и подобных ему планетах. Именно в таких условиях зарождается человеческий разум. Чем более агрессивна среда обитания на планете, тем меньше шансов, что на ней появится хоть сколько-нибудь наделенная интеллектом жизнь.
Мы поняли, что нет разума, равного человеческому, вне человеческой формы, как и нет разума, превосходящего человеческий разум. По крайней мере, найти таковой нам не удалось. Только в образе человека есть божественная искра.
Желая остаться богами, мы решили отступить от идеи освоения непохожих на наш родной Дар миров самостоятельно, лично. Также мои братья отказались от работ по воссозданию условий нашей планеты, на других больших камнях, так как, с одной стороны, это занимало слишком много времени, а с другой – ряд неудачных попыток вдохнуть жизнь в неживое, привели к пониманию того, что если что-то мертво, то тому есть веские причины.
Поиск пригодных для нашей жизни миров не был прихотью, а являлся важнейшей потребностью, продиктованной следующей закономерностью: уровень развития общества напрямую зависит от количества людей – чем их больше, тем он выше. Мы хотели совершенствоваться, поэтому не прекращали искать.
Дети Дара остались жить в пределах божественной колыбели, а полетами в иные миры занялись исключительно наши механические помощники.
Полностью от идеи пребывания вне Дара мои братья не отказались. Машины создавали для нас временные пристанища на небесных камнях, что летали возле Гелиотрира, на которых мы добывали полезные для нас ископаемые, минералы и много чего еще. Такими гарлионами управляли, как правило, два-три десятка моих собратьев, периодически заменяемые на новых, когда приходило время возвращаться на Дар, тем, кто отработал свое.
Поиск нового Дара надолго стал нашей неисполнимой мечтой. Мой народ раз за разом посылал к близким и далеким звездам наших механических неживых помощников-исследователей, которым время и пространство нипочем. Для ускорения продвижения они использовали вселенское привратье, где живому нет места. Для координации и контроля машин было создано устройство, названное «Маяк». Это своего рода передатчик, часть которого была помещена в пространство привратья. Маяк видел всех механических исследователей разом, передавая сведения о них на Дар, где располагалась другая его половина. Суть работы Маяка заключалась в том, что он одновременно концентрировался на всех поисковых аппаратах, посылая и принимая от них сигналы. Маяк не просто был связан с нашей планетой. Он питался от Дара.
Ты спросишь, а как же человеку оказаться у далекой звезды, если там найдется пригодная для проживания планета?
Дабы обезопасить для себя переход из одной точки вселенной в другую, мои братья воспользовались иным способом, позволяющим не заходить в привратье для неживой материи. Для этого сознание человека записывалось на особом носителе, и когда машины находили планету, заслуживающую внимания, они собирали копию исходного людского тела в новом мире, а потом вкладывали в него хранимое ими сознание и память.
Правда, в подавляющем большинстве случаев исследователи ошибались. Когда для итоговой инспекции в новом мире собирался брат-полубог, на планете обязательно находилось некое отклонение, которое препятствовало развитию и существованию на ней хоть сколько-нибудь разумной формы жизни. Такие миры мы называли «Отнятая надежда», а далее порядковый номер, какой по счету раз нам пришлось разочароваться. За годы нашего поиска скопилось несколько сотен тысяч таковых.
Землю, на которой находится Гралия, мы назвали Третий Дар. Это был последний полноценный живой мир, который удалось найти. И тут, как и в нашей колыбели, и во Втором Даре, уже жили люди, но дикие, неразвитые. Божественная искра имелась и в них, только пока не разгорелась в полную силу. На Третьем Даре мы относились к дикарям ни как к равным, но вполне снисходительно, без надобности не истребляя, помня об уроке, преподнесенном Вторым Даром. На нем мои собратья пытались резко поднять примитивных людей до своего уровня. Закончилось это плохо. Дикарям не хватило накопленной исторической памяти и цивилизационного иммунитета, чтобы осознать опасность гражданских войн и сепаратистских движений, разобщающих планетарную общность. Дикие, обретя доступ к оружию моих собратьев и получив навык владения им, затеяли с переселенцами с Дара и между собой войну, превратившую Второй Дар в груду безжизненных осколков, вращающихся в пустоте. Печальная история.
В итоге у нас выработались новые особые правила освоения божественных колыбелей. Так, моему появлению тут предшествовало несколько этапов. Иными словами, я прибыл сюда не первым, до меня на Третьем Даре уже побывали мои собратья, которые все изучили и сделали вывод-заключение, что это Дар, а не Отнятая надежда. Сделав свою работу, их разум убыл на родину, а тела уничтожены.
Мне же предстояло прожить в новом мире целый год по местному календарю. За это время я должен был подготовить тут все для прибытия переселенцев с Дара, которые явятся сюда, чтобы править, а не сожительствовать с диким населением. Без ложной скромности замечу, что постарался я на славу. За год было создано множество мест для пристанища моих собратьев, развернуты производства всего необходимого для нашего привычного существования. Местные дикие люди, через общение со мной, познали величие богов, которым предстояло явиться. Уже в первый месяц я выбрал наиболее способных из дикарей-жрецов и стал приобщать их к некоторым тайнам работы с отдельными безопасными механическими слугами. Так появились новые отчасти посвященные в премудрости служители культа. Все шло замечательно. Дома, на родном Даре, были довольны результатами моих хлопот.
Но в назначенный час никто не прошел сквозь врата, не явился ко мне. Связь с Даром внезапно одномоментно прервалась. Еще вечером мы обсуждали с моими наставниками их грядущее прибытие, а поутру – мертвая тишина.
Обдумав сложившуюся ситуацию, я решился на отправку в полет к моему дому помощников-исследователей и стал ждать. Долго ждать. Безумно долго ждать, прожив свою жизнь и еще одну полную жизнь в новом теле. Перейдя в третье мое тело, мне довелось получить весть из дома. Вернулся один из помощников-исследователей.
Известие повергло меня в уныние и привело к отчаянию. Дар перестал существовать, как и Маяк, управляющий работой машин. Вот были и нет их. Из-за отсутствия Маяка мои посланники так долго не могли найти пути к родному Дару, а потом плутали, возвращаясь ко мне.
Как оказалось, находящиеся на орбите моей планеты машины никуда не подевались. Они запечатлели все, что случилось с Даром.
Я увидел последний миг жизни моей родины, запечатленный тысячами средств и способов фиксации. Но от этого проще мне не стало, ничего не прояснилось, а только больше запуталось. Вот она есть и вот ее нет, а там, где была наша колыбель – черная кричащая пустота.
Страх охватил меня. И не стоит удивляться, богам в человеческом обличии тоже бывает страшно.
Я снова стал ждать, надеясь на чудо. Вдруг Дар вновь появится на своем месте. Я ждал и пытался понять, куда же пропал мой мир. Ответов не находилось.
Спустя несколько жизней, отчаявшись получить ответ от собратьев, я решил, что остался один. Мне все стало безразлично и неинтересно. Вкус к жизни был потерян. Я нашел единственное спасение для себя, впал в долгий сон, пребывая в колыбели. Он был сродни смерти.
Но я проснулся, когда вне всяких расчетов и прогнозов, случилась неожиданность. К Третьему Дару приближалась каменная змея – блуждающая планета. Я справился с этой проблемой, задействовав одно из самых сильных орудий разрушения, которым обладал. Мне пришлось применить Титана-разрушителя планет. Только его использование устраняло проблему. Правда, создавая на ее месте иную головную боль – облако из обломков каменной змеи. Ее удалось решить, используя планетарный щит, который сжигал осколки, не давая им упасть на землю.
Столкнувшись с угрозой для моей жизни, я вновь обрел вкус к ней, предавшись плотским утехам, вину и иным дурманящим ядам. Но всего было мало. Тогда все заменила жажда риска. Еще немного, и это погубило бы меня. Я перегнул палку и оступился, лежал в ущелье и умирал. Никто не мог мне помочь, так как это был мой приказ всем помощникам. Совершить переход в новое тело требовало помещения старого в храм, где имелась особая колыбель. Только кто меня туда донесет? Надо мной кружили стервятники да вороны, ожидая моего скорого конца и своего обеда. Но меня спас случай.
Мимо проходил молодой пастушок, и я договорился с ним и смог совершить грязный переход в его тело. Мы стали одним целым. Я снова переосмыслил ценность жизнь и более безосновательно не рисковал. Это было хорошее время. Пастух стал великим царем-богом. Его правление стало золотым веком для его подданных.
Но ничто не вечно, пришло время перехода в новое тело, в него предстояло переместить объединенного меня. Но он и я хотели жить, а не влачить существование в ожидании вестей от возможных выживших собратьев с моего родного Дара. Да и что они могли мне сказать? Что могли предложить?
На Третьем Даре я был единоличным богом, вершителем судеб. Если выжившие переселенцы с Дара придут сюда, кем стану я? Одним из многих.
Не желал я пресного бытия. Хотелось без риска сохранить возможность пускаться во все тяжкие.
Что же делать, как быть?
Думал я недолго.
Новая часть меня дала ответ. Я решил разделить свое «я» на части. Каждая из них обладала лишь долей моих знаний, умений и памяти, сосредоточивала в себе отдельные черты старой личности, делая их доминирующими в новой. Особые механизмы, соединенные со сферой-колыбелью, назначение которой не только лечить, позволяли мне провернуть такой трюк.
Разделив себя на четыре части, которые должны были соперничать друг с другом, я вступил в захватывающее противостояние. Победитель собирал в себе всех воедино. Поверженные добровольно входили в тело одержавшего верх, становясь его частью. Посредством каури триумфатор также возвращал тех из нас, кто по воле случая лишился жизни в бескомпромиссной борьбе и не смог сделать при жизни добровольный переход.
С тех пор нас стало четыре.
После первых двух сборок четырех в одного захотелось чего-то еще, как-то усложнить борьбу. Как ответ на это желание возникла концепция игры в Пирамиду власти. Делился я уже не на четырех, а на несколько сотен «я».
В ходе игры все чаще к моей сущности присовокуплялись сознания новых людей, по той или иной причине соединившиеся с одним из игроков.
Пара полных циклов игры, и победитель становился все менее и менее похож на того меня, кто прибыл когда-то в Третий Дар.
В какой-то момент я стал собираться неполностью. Однажды победитель решил воскрешать через каури лишь те части, которые казались ему более привлекательными. Возвращению других препятствовали личная неприязнь, презрение, которые возникли в ходе игры.
Вот тогда-то и пробил час, развязалась настоящая большая война. Началась борьба не на жизнь, а на смерть.
В последнем великом сражении полем боя стал весь Третий Дар. Земля дрожала под натиском нашего оружия. Взрывы, а потом столбы пыли, огня и пепла вздымались, превращаясь в гигантские грибы, устремленные к небесам. Разом пробудились сотни вулканов, изрыгая огонь и пепел. Поднялись смерчи, сокрушающие любые укрепления, встречающиеся на их пути, оставляя за собой бесформенные груды обломков. Вода в океанах кипела и бурлила, исторгая на поверхность несметное количество подохших рыб и морских гадов. Обезумевшие толпы людей, бегущих друг на друга с одной целью – убить как можно больше своих врагов, не считаясь с потерями, сновали как муравьи. Оружием стало все и вся.
Последствия были катастрофическими.
То, что делало нас богами, было сожжено и расплавлено, разбито и смыто в океан гигантской волной-убийцей. Выжили единицы из нас и горстки людей-дикарей. В ходе борьбы мы утеряли механизмы, позволяющие произвести чистый переход. Производства нужных вещей, обеспечивающих нам комфортную жизнь, оказались практически полностью разрушены, утеряны. Казалось, что хуже уже быть не может.
Вот тогда-то и появился Немезида. Вероятно, он стал ответом моих чудом выживших братьев с родного Дара, которые где-то смогли найти пристанище. По крайней мере я так думал.
Тут надо пояснить, что же такое Немезида.
По своей сути, это оружие возмездия. Видимо, мои собратья получили информацию через своих исследователей, что я тут занялся самоуправством. Вот и результат. Такие были у меня соображения при его появлении.
Немезида прибыл или прибыла на таком же корабле, на котором меня привезли сюда, чтобы подготовить Третий Дар к переселению. Цель Немезиды – собрать информацию о том, что тут случилось, и уничтожить людей на Третьем Даре. Это стандартное правило в случае выхода процесса освоения Нового Дара из-под контроля.
Когда Немезида вышел на орбиту Третьего Дара, воссияв над нами, стало совсем не весело. Я думал, это конец. Но и тут ошибся, правда, уже к счастью. Щит над планетой уничтожал не только камни-осколки от каменной змеи, но и любые корабли, посылаемые Немезидой по мою душу.
Он оказался настойчив. Каждый год, в пору звездопада, в миг, когда защита наиболее загружена работой, Немезида раз за разом повторял попытки проникнуть сквозь оборону и высадиться на поверхности Третьего Дара. Безуспешно пытался. Так продолжалось ровно до конца прошлого лета. Ему все же удалось пройти барьер и приземлиться на соседнем с Гралией материке. Там он и развернул свою бурную деятельность.
Проходя сквозь щит, Немезида был атакован, после чего его корабль раскололся надвое. Одна часть упала в океан и, насколько я понимаю, полностью разрушилась. Другая часть уцелела, успешно приземлившись.
Немезида лишился части своего военного потенциала, поэтому долго разворачивал нужные производства, действуя пока по старинке, используя живую материю, создавая из местных тварей и людей своих чудовищ-слуг.
Но, как ты уже видел, он прошел этап, когда полагался на живых существ, теперь его основная сила – неживые механизмы.
Победить Немезиду невозможно, но нам под силу его подчинить.
Помнишь, я говорил тебе о переносе разума в воссозданное в новом мире старое тело? Так вот, можно воссоздать себя не только в старом, но и в новом идеальном теле. Оно есть универсальный ключ, команды которого обязаны исполнять любые механизмы. Твое тело и есть тот самый идеал, универсальный ключ.
Твой отец откуда-то смог раздобыть тебя. И вместо того, чтобы войти в тебя и управлять, он почему-то решил вырастить тело-ключ, как самостоятельную личность, как своего сына. Наверное, был сентиментальным человеком. Но теперь это даже и к лучшему. Сам того не зная, твой отец дал этому миру шанс на выживание.
Я помогу тебе добраться до Немезиды, а ты подчинишь его своей воле.
Проще всего, если бы ты впустил меня в свой разум. Мои знания стали бы твоими. Но мы движемся по иному пути. Ты избрал более витиеватую дорогу. Я уважаю твой выбор, буду помогать тебе, как и обещал.
Теперь выскажу свои нынешние соображения, почему кто-то решил уничтожить Третий Дар и меня, прибегнув к услугам Немезиды.
Теперь мне все же кажется, это сделали не мои собратья. Зная уклад жизни Дара, со мной бы все-таки сначала постарались поговорить, выяснить причины моего поведения и уж потом действовать, используя Немезиду.
Мои аналитические механизмы, те, что я обычно использую для предугадывания будущего, настаивают на том, что Дар уничтожил некий неведомый враг. В отсутствие возможности расправиться с Третьим Даром как с моей родной планетой противник решил использовать в этот раз машины, которыми владели мои собратья, но оказались в его руках в качестве трофеев.
Когда ты подчинишь себе Немезиду, тебе и мне предстоит навести порядок тут, внизу, и приготовимся дать отпор пока еще не явившему себя врагу.
Думаю, теперь тебе понятно, почему слуг Немезиды и его войска нельзя уничтожать, хоть я и говорил об этом на военном совете. Его силы – наша единственная надежда на спасение. Настоящий неприятель еще заявит о себе, и мы будем готовы встретить его и отомстить за все беды, что он причинил нам всем».