Гралия Часть 9 Глава 3

Глава 3. Новая земля

Когда свет дневной уходит, наступает время ночи.
Покрывало тьмы и звезды над моею головой.
В этот миг вгляжусь я в небо и увижу точно-точно,
То, что скрыто в ярком свете, мне явится в мгле ночной.
Взмою я над миром бренным, поднимаясь над землею.
Станет близким то, что раньше недоступным было мне.
Дотянусь рукой до грани, за которой маки-звезды
Мне откроют свои тайны, все поведав о себе.
Теплый ветер в тьме лучистой будет петь мне о грядущем.
Указатель он дороги к землям, спрятанным вдали.
Веря песне, полечу я, вспоминая ориентиры,
Отыщу тот брег песчаный, что обещан был лишь мне.
Опущусь на пляж пустынный и дыханье успокою.
Лишь затем в благие волны свои ноги погружу.
Тут догнал я свет заката, здесь ни рано и ни поздно,
В этом месте доброй волей ход времен остановлю.

Посадка была жесткой. Причиной тому стала неожиданная встреча, случившаяся в ходе полета. Как ни странно, это стало неожиданностью как для Чеара, так и для Дай О'За.
После того, как Мелем окончил свое повествование и замолчал, оба путешественника предались созерцанию величественных облачных пейзажей. Каждый из них при этом думал о своем. Чеар переваривал услышанное, пытаясь встроить информацию в свою давно устоявшуюся картину бытия. Внутренний мир Дай О'За покрывала тайна. Он рассеянным взглядом разглядывал нечто вдали.
Через некоторое время странники одновременно как по команде задремали, уступив естественному желанию восстановиться и отдохнуть перед грядущим долгим пешим походом.
Именно в этот миг из-под плотного облачного покрова выпрыгнули два похожих по конструкции на «Небесный странник» корабля. На мгновение они повисли на месте, а потом сорвались, устремившись навстречу к ничего не подозревающим путешественникам.
На полпути к цели гости выпустили каждый по паре ярких пучков-лучей, помчавшихся к «Небесному страннику».
В тот же миг сферы, в которых дремали Чеар и Дай О'За, завибрировали, пробудив своих седоков. Не успели они открыть глаза, как их корабль ощутимо содрогнулся.
– Это что еще за новости? – поперхнувшись, спросил Чеар.
В ответ рот Дай О'За изверг нечто на незнакомом языке, что явно носило ругательный смысл, а потом ответил на гральском:
– Проклятье! Они нас атаковали. Но этого не должно было случиться, ведь «Небесный странник» отправляет в эфир сигнал, что он свой для слуг Немезиды. Верные кодовые послания я сам снял с одного из подбитых, упавших в дельте Анарикора кораблей. Не понимаю, почему система «свой-чужой» не сработала!
Чеар придал своему креслу-сфере такой наклон, чтобы его тело находилось в максимально вертикальном положении, заметив:
– Может, проверишь свой сигнал?
Дай О'За, ничего не говоря, принялся совершать какие-то манипуляции руками в воздухе.
«Небесный странник» за это время был атакован еще дважды. Один раз лучами, а когда с ним сблизились корабли противника, то они ударили его чем-то другим. Внешне это выглядело так: от плоскости основания вражеских кораблей в сторону «Небесного странника» понеслась словно волна воды, вернее, воздушное пространство исказилось, создав причудливую иллюзию. Когда она достигла поверхности «Небесного странника», то он содрогнулся, после чего резко, буквально камнем, рухнул устремившись к земле.
Облачная, казалось незыблемая, пелена расступилась, и путешественники оказались в серости будничного дня.
Дай О'За не показывал признаков беспокойства, занятый размахиваниями руками, внимательно смотря на нечто, остававшееся невидимым для глаз Чеара, который был готов орать от страха, но сдерживался, не желая выглядеть трусом.
Внезапно их корабль прекратил свое пикирование и застыл в воздухе.
В тот же миг возле него из ниоткуда появились суда противника, также застывшие на месте, словно изучая «Небесный странник».
Продолжалось так несколько минут, после чего непрошеные гости взмыли вверх и скрылись за низко висящими облаками.
Мелем устало откинулся в кресле, прекратив свою эпилептическую жестикуляцию, спустя некоторое время ударил себя по бедрам и сообщил:
– Вот незадача! Наш сигнал был актуален только для полета на определенной высоте относительно поверхности. Иными словами, если мы находимся ниже облаков, к нам претензий нет. Пока «Небесный странник» передвигался вне контролируемого пространства, до нас никому дела не было. Однако, как только мы вошли в зону ответственности берегового патруля, сразу стали объектом пристального внимания. В общем мне пришлось объясняться с нашими преследователями. Я сказал, что на корабле неисправна часть оборудования, поломавшаяся после боя. Этого оправдания оказалось достаточно. Как видишь, они убрались восвояси.
Под ними пенились океанические волны, а где-то вдали виднелась таящаяся в туманной дымке полоска земли.
«Выходит, мы почти прилетели», – рассудил Чеар, а потом, решив проверить свою догадку, уточнил, указывая вперед:
– Там место нашего назначения?
Мелем утвердительно кивнул.
«Небесный странник» сдвинулся с места и, плавно набирая скорость, направился в сторону суши.
Несмотря на серость дня, рассмотреть землю, что уже достаточно скоро оказалась под ними, Чеар смог вполне сносно.
Берег незнакомой земли сильно возвышался над уровнем моря, а потом довольно резко шел на спад, переходя в обширную безжизненную песчаную равнину, занимающую все видимое глазу пространство, на которой то тут, то там возвышались преимущественно пирамидальной формы комплексы, между которыми пролегла сеть дорог, созданных из неизвестного Чеару материала угольно-черного цвета.
– Это производства, – указывая пальцем вниз, прокомментировал Дай О'За. – Немезида поработал на славу. Тут можно такого насобирать, насоздавать, что мало не покажется.
– Почему тут везде пирамиды?
– Брат, все просто. Пирамидальная форма очень удобна. Она устойчива к землетрясениям и прочим агрессивным воздействиям среды. Это фигура идеальна для размещения внутри нее магнитных установок, позволяющих летать.
Чеар принимал слова собеседника на веру.
– Скоро будет гарлион Немезиды. У него мы приземлимся и дальше пойдем пешком по черным дорогам. Наш «Небесный странник» не владеет сигналом распознавания, который позволяет летать над неприятельским гарлионом. К слову, об этом мне напомнили наши недавние визитеры. Артиллерия в гарлионе мощная. Наше силовое поле с ними не справится. Одного залпа будет достаточно, чтобы о «Небесном страннике» осталось только воспоминание.
«Как-то странно по равнине разбросаны производства Немезиды, – подумалось Чеару, продолжающему рассматривать диковинные строения внизу. – Логичнее было бы размесить их все вместе, ну, или поставив их поблизости. Это намного удобнее. По крайней мере таким образом кучкуются ремесленные артели в гарлионах и вартах».
Прошло около четверти часа, прежде чем на горизонте показались строения гарлиона Немезиды. Надо сказать, что ожидания Чеара не оправдались. Возможно, тому виной была высота, с которой он оценивал масштаб увиденного. Гарлион, конечно, был крупнее, чем отдельно стоящие производства на равнине, но его размер все равно не впечатлял. На вскидку площадь, которую занимали постройки, равнялась одной пятой территории столицы Гралии, гарлиона Гралия.
Посреди оплота Немезиды находился огромных размеров черный куб без видимых глазу окон и дверей, но это, как уже понял Чеар, успевший познакомиться с премудростями устройства «Небесного странника», еще не означало, что их нет в действительности.
С каждой стороны куба имелось по одной башне. Они чем-то напоминали Башню Драхмаала. Все четыре были похожи друг на друга как две капли воды. Их высота немного превышала высоту куба. На окончании башен имелся острый шпиль. Цветом сестрицы были подстать кубу, вокруг которого они водили хоровод.
Далее, вокруг центрального комплекса, выстраивался симметричный рисунок прочих зданий разного размера и формы с преобладанием, конечно же, пирамид, окрашенных в оттенки серого и голубого, образующих, если смотреть сверху, огромную снежинку. Все улицы и площади гарлиона Немезиды были укатаны все тем же черным материалом, как и прочие дороги, уже увиденные Чеаром.
Немного в стороне от оплота врага находился водоем, ровная гладь которого имела густой зеленовато-синеватый оттенок. К нему из гарлиона вела более широкая, нежели другие уже виденные, дорога. Вокруг странного резервуара имелись небольшие прямоугольные строения. Некоторые из них частично скрывались в жидкости, что наполняла озеро.
Равнинный ландшафт местности резко изменился. Поверхность земли будто смялась в гармошку. Теперь внизу простиралась холмистая местность, изрезанная балками и какими-то провалами явно искусственного происхождения. Среди них и расположился гарлион Немезиды.
– Идем на снижение, брат.
Нос корабля клюнул, и они быстро стали спускаться, заходя на посадку, приближаясь к гарлиону со стороны подозрительного на вид озерца. Чем ближе была земля, тем сильнее их трясло. Когда они зависли в десятке метров над каким-то из холмов, «Небесный странник» заколотило так, что Чеар чуть было не вылетел из своего кресла-полусферы.
На его счастье, довольно быстро все закончилось, корабль окончил спуск и тут же конвульсии прекратились.
Вот и земля.
– Выстрелы не прошли бесследно для нашего бедолаги, – заметил Дай О'За, а потом, подмигнув Чеару, добавил: – Но мы ведь не из робкого десятка. Да и потом ты сам решил идти по этому длинному пути, отказавшись от объединения и быстрого прохода через привратье.
Стены вновь стали непроницаемыми, потеряв прозрачность, к которой уже было привык Чеар.
– Пришло время поразмять ноги, – непринужденно сообщил Дай О'За. – Заодно осмотримся. Времени, пока нами не заинтересуются, у нас будет не очень много, но все же оно будет. Поэтому предлагаю провести его с пользой для дела.
Они покинули свои удобные кресла и, пройдя к открывшейся сбоку двери, вышли из «Небесного странника».
Снаружи было довольно прохладно и дул негостеприимный пронизывающий ветер.
– Свежо тут, – поежившись заметил Чеар, прикрывая от ветра и песка лицо.
– На этой стороне Третьего Дара зима, – прокомментировал Мелем. – Сейчас достану нам одежду. Это комплект на случай аварийного крушения, поэтому он находится в наружной панели.
Место, где приземлился «Небесный странник», находилось на одном из холмов, плоская вершина которого образовывала круглую по форме площадку, что была укрыта таким же черным материалом, как все местные дороги.
Чеар присел и потрогал поверхность под ногами. Материал площадки на ощупь был мягким, слегка шероховатым, при ходьбе он пружинил.
Дай О'За нажал на одну из внешних панелей, прикрепленных на корабле, которая тут же взмыла вверх, открывая доступ к нише, где лежало несколько свертков, обернутых блестящей фольгой, и пара наплечных походных сумок. Мелем протянув один из комплектов Чеару, а второй оставил себе.
– В сумке походный набор: лекарства, немного еды, вода и прочее. В свертке то, во что нам предстоит облачиться. Брат, нашу одежду придется оставить, а в эту облачиться. Вернемся внутрь и переоденемся, я покажу, как это сделать. Ничего сложного тут нет, просто повторяй все за мной.
Они вернулись в тепло корабля.
Дай О'За развернул сверток и извлек необычное одеяние бежевого цвета: что-то похожее на плащ, какой-то платок, ботинки – два аккуратных овала, ремень.
Чеар скептически взглянул на предлагаемую амуницию, но решил свое мнение оставить при себе.
Как и обещал Мелем, переодевание не заняло много времени. Они дольше раздевались. Чтобы надеть плащ, достаточно было взмахнуть им, словно пытаясь вытряхнуть, после чего он сам плотно окутывал тело, смыкаясь вокруг рук, ног и туловища, не образуя швов. Самое странное было другое: ткань редко где, в основном в местах изломов, прилегала к телу. Пустое пространство наполнилось теплым воздухом.
Схожей была и метода водружения на голову платка. Он, оказавшись на месте, принял сферическую форму. Лицо закрыла прозрачная, похожая на стекло, защита, спасающая от колючих песчинок, которые ветер с садистским удовольствием кидал в лицо незваных гостей вне корабля.
С обувью и ремнем вышло и того проще. Овалы, после того как на них встаешь, принимали форму стопы. Ремень же просто защелкнулся на поясе.
«И всех дел!»
Чеар хотел забрать с собой оружие, но Дай О'За остановил его:
– Это нам только помешает, брат. Возьмем силовые разрядники. Мечи, луки и стрелы – все это лишний вес, да и в глаза будут бросаться. К тому же вряд ли у нас будут проблемы с продвижением вперед, по крайней мере пока мы не приблизимся к Немезиде лично.
– Почему ты в этом уверен?
– Потому что мы будем невидимы.
Дай О'За протянул Чеару один из двух серебристых обручей, невесть откуда взявшихся в его руках.
– Наденешь и исчезнешь, станешь невидимым для большинства глаз и хитрых устройств. Правда, в этом есть и один маленький минус – друг друга мы тоже не будем видеть, а лишь слышать через специальное устройство, которое закреплено на уровне уха.
Мелем поднес правую руку к уху и постучал по нему.
– Будем идти по дороге в сторону гарлиона Немезиды. Запомни, сходить с пути можно только в крайнем, экстренном случае.
– Как скажешь, – согласился Чеар, решив, что его проводник не желает срезать дорогу, так как опасается нарваться на провал или крутой спуск, которые в достатке имелись на местности, притаившись среди окрестных холмов, в чем он уже успел убедиться во время последних минут полета.
– Пока не спеши переходить в режим невидимости, – попросил Дай О'За. – Надо поесть на дорожку. Может случиться так, что теперь нам очень долго не доведется нормально перекусить.
– Разве нам больше не нужно спешить?
Дай О'За неопределенно отмахнулся, после чего, производя известные только ему манипуляции со стенами и полом корабля, быстро развернул стол, уставив его различными коробочками и баночками.
– Это наш обед, – пояснил он. – Тут два комплекта из одинаковых продуктов. Все съедобно, хотя и не привычно на вид. Смотри, как делаю я, и повторяй.
Дай О'За принялся вскрывать коробочки, извлекая из них какие-то брикеты, часть из них тут же отправлялась в тарелки и заливалась жидкостью из той или иной баночки.
Чеар старался безошибочно повторять все действия, еле поспевая за своим компаньоном.
Пища оказалась питательной и вполне сносной. Она пусть и отдаленно, но все же напоминала то или иное блюдо гральской кухни.
После того как товарищи заморили невесть откуда проснувшийся голод, они вновь приступили к разговору, доедая остатки еды.
– Послушай, – зачерпнув ложкой розоватое желе со вкусом малины, пользуясь моментом, решил получить новую порцию объяснений Чеар. – Почему гарлион Немезиды такой маленький?
– Маленький? – с насмешкой переспросил Дай О'За, отпивая из желтоватой баночки шипящую жидкость. – Никакой он не маленький. Над землей лишь малая часть строений. Основные же сооружения спрятаны глубоко под поверхностью.
– Допустим, – сказал Чеар, с хрустом надкусывая вытянутый и плоский, светлого оттенка сухарик, после чего продолжив удовлетворять свое любопытство. – Тогда ответь мне, зачем так далеко от гарлиона и друг от друга разбрасывать производства? Я этим вопросом еще в полете озадачился.
– Мы строим наши поселения, исходя из представления о правильности организации проживания собратьев, – продолжая смаковать свой шипящий напиток, пояснил повелитель рек и озер. – Немезида имеет неживую, механическую природу, которая тесно связана с живой материей, поэтому, размещая там или тут постройки, он руководствуется принципами, реализует концепты, которые были заложены в его сознание руками создателей.
– И что же это за принцы и концепты? – уточнил Чеар, ощущая легкую усталость после приема пищи, которая грозила перерасти в желание поспать.
– Сейчас объясню, – довольно бодрым тоном произнес Дай О'За.
***
«Что лежит в основе существования любого общества людей?
Ответы на экзистенциальные вопросы.
Во-первых, важны вопросы о вере и Боге-создателе и о том, у кого в руках высшая власть и как стать сопричастным ей?
Во-вторых, принципиальны вопросы о жизни. Что требуется для вечной жизни и как избежать смерти или забвения? Что значит жить и как жить, а не существовать?
В-третьих, главенствуют вопросы о собственности. Что такое собственность и как организована ее защита? Каковы условия обладания чем-то или кем-то и кто вправе претендовать на собственность? Как долго можно владеть, пользоваться или распоряжаться вещью или живым существом?
Вот и все. Конечно, круг частных вопросов, вытекающих из озвученного, можно расширять до бесконечности, но я не буду этого делать. Для меня главное донести ключевую мысль – есть стержни, на которые все в жизни человека нанизывается. Вокруг них и строится мое повествование.
Каков же инструментарий, позволяющий решить вопросы веры, жизни и собственности?
Он разнообразен и многообразен. Инструменты решения трех базовых вопросов-задач имеются во всех сферах жизнедеятельности общества: духовно-культурной, политико-силовой, экономико-правовой.
Отвечая на эти вопросы, люди Дара стали богами.
Как мы стали братьями-богами?
Наверняка ты заметил, что, говоря о богах Дара, я называю их братьями. В этом слове скрыто множество смыслов.
Когда-то давно мы, как и люди Второго Дара, а также дикие народы Гралии и других местных стран, имели лишь искру божественности, которая воплощена в разуме. Чтобы стать богом, необходимо пройти тернистый и длинный путь, полный проб и ошибок.
Ты, к слову, не обижайся на то, что я гральцев, замнитурцев и всех иже с ними именую дикими. Это не унижения ради, это факт. В своем развитии как интеллектуальном, так и духовно-культурном вы ненамного ушли от дикой природы. Но ваш путь может привести вас к совершенству. Вы будете равными людям Дара.
Став сверхсуществом, человек во многом теряет свою животную сущность. Хоть люди Третьего дара внешне и похожи на вас, вы с ними уже совершенно разные создания.
На пути к совершенству народы моего родного Дара беспрестанно убивали друг друга, утопая во взаимной вражде, точно так же, как ныне вступают в противостояние гральцы, которые ведут войны с замнитурцами или горцами.
Конечность человеческой жизни воплощена в смерти. Война и смерть идут рука об руку друг с другом. Угроза истребления одной группы людей членами другого людского объединения заставляет человеческий разум искать пути выживания, для которого все средства и уловки хороши. Оружие становится все более разрушительным, а методы истребления себе подобных все более изощренными.
В извечном противостоянии, в конце концов, наступает момент, когда речь заходит об обоюдном гарантированном истреблении или нанесении неприемлемого ущерба обоими сторонами в случае продолжения ведения войны. Тогда люди начинают юлить, принимать компромиссные решения. Приходит понимание того, что война лишь один из инструментов достижения поставленной цели.
Парадокс войны заключен в том, что пока она не началась, люди ищут предлог ее развязать, а стоит ей разгореться, как все страстно желают мира. Но война – это не самоцель, как может показаться из того, что я говорю. Она является следствием нежелания или отсутствия возможности у людей договариваться, приходить к компромиссам. Сильный не хочет слушать слабого, его интересует подчинение, хитрый ищет выгоды, а не диалога и равноправия, недалекий видит только черное и белое, так же проще, нет смысла что-то усложнять. И вот, когда сильный, хитрый, недалекий встречают отпор, слышат иное мнение, рождается конфликт. Тогда-то и настает время мечей и копий.
С другой стороны, жестокая форма противостояния, достигшая стадии войны – это нечто иное, как ответная реакция человека на страхи, порожденные неизвестностью и домыслами, укрепившиеся в сознании масс через простые образы, где враг – олицетворение вселенского зла, ну, или просто мелкий бес, демон, требующий, чтобы ему преподали урок послушания. Но как только ты видишь врага лицом к лицу или начинаешь говорить с ним после кровавой рукопашной схватки, все меняется. Наступает отрезвление. Ты понимаешь, что вы оба ошибались. Логично после такого возжелать мира и согласия. И оно наступит ровно до того момента, как все забудется и заблуждение, корысть или что-то еще, сдобренное страхами, снова возьмет верх над разумом.
Может показаться, что во всем этом круговороте нет смысла. Война будет идти бесконечно. Только это не так. Война является попыткой людей объединится. Конечно, та еще попытка, но именно в этом ее смысл. Даже полностью истребляя врага, мы стремимся заместить его собой, чтобы некая территория стала для нас лояльной, понятной, в смысле, что там происходит и почему люди поступают так, а не иначе.
Захват территории и людей или и того и другого объединяют всех под властью одного лидера или элитарной, избранной группы. Круг тех, кого можно назвать своими, ширится. Так будет до тех пор, пока людей что-то объединяет: родственные, клановые, территориальные или национальные связи, авторитет власти, обычаи и традиции, сформированные в рамках некой общей культуры, религия, законы, а главное – угроза применения насилия, наказания в случае пренебрежения чем-то из вышесказанного.
Сначала враждуют родовые общины и племена, потом – крупные поселения, далее – страны, затем – группы стран, объединенные в союзы, позже борьба ведется между государствами-гигантами и коалициями псевдонезависимых государств. Логично сказать, что в итоге должен остаться кто-то один, этакий победитель на белом коне. Только война не приводит к такому результату. Даже если одна сила берет в какой-то момент верх, спустя некоторое время все равно приходится договариваться.
К моменту последнего большого противостояния на Даре осталось три больших объединения, претендующих на власть над планетой, и пара десятков полусуверенных государств, которые так или иначе зависели от основных претендентов на лидерство. Фактически все шло к тому, что нашей божественной колыбели предстояло пережить кое-что во много раз хуже случившегося тут на Третьем Даре во время войны богов. Только, учитывая количество и качество вооружений, последняя война Дара при задействовании всех имеющихся арсеналов должна была истребить все живое, а в худшем варианте превратить наш дом в парящую в невесомости груду камней, как случилось со Вторым Даром, но в иное, более позднее время. Так что слово «пережить» – это в каком-то роде сильное преувеличение перспективы сколь-нибудь положительного исхода предстоящей борьбы.
И вот тогда случилось своего рода чудо. Уже будучи на финальной стадии подготовки к массовому самоубийству, возник новый противник, потребовавший объединиться всех людей Дара, сама природа восстала против людей.
Светило, что весит над нами и дарит тело, пестуя жизнь, в любой момент может стать тем, что истребит все живое. Угроза для Дара исходила не от нашей родной звезды, а от той, что находилась в относительном соседстве с нами. Гигантская голубая красавица была готова вот-вот взорваться, озарив все пространство вокруг себя прекрасным, но смертоносным сиянием. По нашим расчетам, до рокового события оставалось от года до полутора лет. Скромный срок, учитывая масштаб проблемы.
Мы придумали, как не сгореть в лучах звезды.
Для достижения поставленной цели потребовалось собрать уникальный механизм, названный нами Цепь. Лишь синхронная работа всех его частей могла спасти нас.
Секрет создания Цепи нам был известен задолго до появления угрозы, но самостоятельно ни одно государство нашего мира не обладало возможностью реализовать задуманное на практике.
Понимая, что необходимо делать, страны долго не могли договориться, кто станет руководить процессом. Более всего было потеряно времени на этом этапе. Решить возникшую проблему удалось, лишь создав межгосударственный Совет Дара. Каждая из сторон старалась направить в Совет Дара надежных и управляемых людей, но, получив власть и инструменты ее реализации, послушные люди показали свой норов. Удачей стало то, что все члены Совета Дара оказались как на подбор идейными людьми, заточенными на решение общей проблемы. Вот тогда работа со скрипом, но пошла.
Для решения задач по созданию Цепи для начала были сняты любые ограничения по перемещению товаров-предметов, частей, необходимых для конструирования единого механизма. Потом участники производства получили право беспрепятственно перемещаться по территориям всех стран, задействованных в колоссальном проекте. Затем потребовалось наладить взаимодействие между финансовыми системами объединений. Для упрощения взаимных расчетов была создана общая для всех денежная единица. Борясь с нежеланием сотрудничать, пришлось учредить контрольно-надзорный орган с широкими полномочиями, имеющий право применять силу к тем, кто чинил препятствия общему делу. Все конфликты ему разрешить не удавалось, поэтому при Совете Дара сформировали планетарное правительство. Снова нам повезло: первый глава правительства думал не о своем благе или интересах некогда суверенных стран, а о выживании и пользе для всего общества и нашей планеты. Правил он очень долго, потому смог утвердить новый образ мышления в широких массах населения. Так, шаг за шагом мир волей-неволей объединялся.
Когда настал роковой час, мы, запустив Цепь, укрывшись от пагубного света, получили шанс на спасение, на новую жизнь.
Казалось, угроза миновала, но такой вывод был несколько поспешным. Взрыв соседней звезды породил множество новых проблем. Еще не раз пришлось задействовать механизм Цепи, то спасаясь от комет, то от метеоритов, то еще от какой летящей к нам нечисти, борясь с эхом главного рокового события.
Работая вместе, люди привыкли жить по-новому, вместе. Утвердилась не абстрактная, а очень даже прикладная идея, что человеку подвластно все вокруг. Попытки отдельных наших представителей повернуть все вспять, вернуться к старым моделям управления, вплоть до самых древних, архаичных, потерпели крах.
Мы построили стабильную систему сосуществования, гарантом которого выступила единая планетарная власть, целью которой стало не само возвышение или обогащение, или еще какой эгоистичный порыв, а сохранение народа как такового и развитие общества на основе баланса между необходимостью обновляться и законодательно закрепленных самоограничений по отношению к ряду действий, совершаемых его членами.
Понимая уникальность мира, в котором мы существуем, видя невозможность полноценной жизни вне пределов Дара, возникло понимание ответственности за нашу хрупкую божественную колыбель.
Высшей ценностью для нас стал наш социум, а не территория!
Таким образом, последний шаг на пути создания планетарного государства делался под давлением угрозы извне, а не посредством ведения войн. Мы стали единым целым за счет иных инструментов объединения, в основе которых лежали переговоры. Да, вынужденные, но переговоры. По крайней мере так было у нас на Даре.
Война не только инструмент, который так или иначе объединяет людей. Она движущая сила развития общества. Стремясь создать идеальное оружие обороны и нападения, пытливый людской разум волей-неволей вникает в суть вещей, познает окружающий мир и его законы, разбирается в устройстве самого себя. Созданное для войны находит применение в мирное время. Накопленные знания служат основой дальнейшего совершенствования человека, которому практически всецело становятся подвластны силы природы, за счет чего он достигает бессмертия. Да, не какого-то иллюзорного, а самого что ни на есть настоящего бессмертия во плоти. Правда, пока с небольшой оговоркой! У физических тел есть цикл существования, поэтому вышедшие из строя тела приходится заменять на новые. Можно вырастить, подготовить себе точно такое, как было, но при желании выбор, в ком коротать свою вечность, неограничен. Главное условие – тело должно иметь форму человека, иначе никак. Что все это, как не достижение божественного уровня существования людей? По факту человек становится богом. Достижение искомого уровня развития разума возможно лишь при концентрации усилий всех людей. Так рождается концепт братства.
Кто такой брат?
Все люди так или иначе братья.
Брат тот, кто является твоим кровным родственником. Это братство по крови. Брат тот, кто делает с тобой одно дело, а если оно сопряжено с риском для ваших жизней, то близость становится крепче кровной. Это братство по делу, труду. Есть братство по жизни, это те люди, которые по зову сердца придут на помощь друг другу в трудную минуту. Это братство называют дружбой.
Казалось бы, вот она идеальная форма взаимосвязи. Основа построения общества на века. Но житейский опыт не оправдывает правоты данного умозаключения.
Стоит братьям поссориться, и вот они уже самые страшные враги!
В итоге, пока общество находится на стадии дикости, основой его существования становится семья, как союз между мужчиной и женщиной или мужчиной и его женщинами. Другие количественные производные для создания прочной семьи не подходят.
Семья – это государство в миниатюре. Отец – глава-правитель, мать и дети – народ, они находятся на правах подчиненных. Мать и отец воспитывают, показывают, что надо делать, чтобы выжить. Одной из важнейших категорий, разъясняемых семьей, является концепт «свой-чужой».
Семьи объединяются в родовые общины, те перерождаются в племена, которым для проживания уже недостаточно пары пещер, землянок или шалашей. Конструкция жилища человека усложняется, поселения растут, серьезные перемены претерпевает система взаимосвязи людей, появляются крупные поселения – варты и гарлионы, в моем мире их называют городами. Появляются первые государства. Со временем люди осознают себя как нацию.
Семья перед нами, община или нация, все одно. Кто живет рядом с тобой или как-то иначе связан с тобой – свой, а те, кто вне круга, кого считают своими – чужие. Своих поддерживают, а до чужих никому нет дела. Если чужой пришелся не ко двору, то все, пиши пропало, разгорается вражда, потенциально способная перерасти в горячее противостояние.
Понимаешь к чему я клоню?
Семья – основа общества и фундамент, на котором строится государство, но она же порождает категорию «свой – чужой», являющуюся благодатной средой для зарождения конфликтов, которые перерастают в войны, что не только всесторонне развивают человека, но и могут привести к полному истреблению людей.
Тупик.
Но люди Дара нашли выход. Взамен семье приходит братство как союз равных среди равных, возглавляемый достойнейшим, ведь главный всегда один. Братство Дара сумело сделать эволюционный шаг.
Семья как форма сосуществования осталась, но она стала исключением из правил, как и традиционное деторождение. Проще и быстрее синтезировать нового человека.
Стремление людей объединиться под одной властью для достижения общей цели реализуется лишь тогда, когда человеческая популяция достигает определенного уровня развития взаимодействия друг с другом. Для сохранения братского общения важно иметь возможность контакта в любое время как вживую, так и на расстоянии, вне зависимости от удаления желающих вступить в диалог.
Пока же этого не происходит, рано или поздно настает время непонимания, недоверия и войны.
Человек есть социальное животное. Когда ему что-то грозит, он стремится сбиться в кучу, так проще противостоять врагу, реагируя на опасности. В сообществе не только проще противостоять угрозам, но и удобнее поддерживать связь с товарищами, быстрее можно поделиться нужным опытом, в конце концов, теплее, если наступили холода. Вот так и жмутся люди, селясь друг возле друга. Такова природа как дикого человека, так и людей-богов, ведь угрозы и опасности никуда не исчезают.
Несмотря на то, что человек не может полноценно существовать вне компании других людей, по крайней мере это особенно актуально, пока он мал, или когда уже стар, для него также важно иметь время и место, чтобы побыть одному. Иными словами, право на одиночество. Это трудно достижимо, к примеру, в плотно заселенных городах, гарлионах или одуумах.
Право на одиночество тесно связано с другими важными составляющими, позволяющими жить в относительной гармонии друг с другом. Людям необходимо свободное пространство и что-то, что они назовут собственностью, главная из которых – свой дом. В плотно заселенных поселениях свободного пространства недостаточно. Порой маленькая комната становится приютом для целой семьи. О каком одиночестве в таких условиях может идти речь? Да и дом, комнаты, которые принадлежат десяткам, а то и сотням людей, на деле не являются чьей бы то ни было собственностью. Человек, не имея возможности самому следить за строением и отвечать за него в полной мере, передает эту обязанность кому-то иному, платя за это некоторое количество денег. Наемник же в большинстве случаев сделает работу по принципу «но это же не мое».
Таким образом, люди, с одной стороны, должны жить в среде себе подобных, имея возможность быстро вступать в контакт с нужным им человеком, чтобы решать проблемы и развиваться, но, с другой стороны, такая среда губительна для них, так как порождает конфликты ввиду невозможности в таких условиях реализовать в полной мере право на одиночество и собственности.
Поэтому в ходе войн и пребывания в мире, стремясь к общению, желая объединиться, сбившись в одну кучу, но имея потребность располагать возможностью уединиться и подумать в тишине или просто созерцать действительность, набираясь сил, стремясь к обладанию чем-то своим, люди на моем родном Даре, ища приемлемую модель сожительства, в конце концов, выработали в каком-то смысле идеальную форму сосуществования.
Она проста и сложна одновременно.
Вот она: малые поселения, охватывающие все пригодные для расселения территории, при высоком уровне развития механизмов взаимодействия между людьми. Таких механизмов много, это и связь, в смысле возможности переговорить и увидеть собеседника, без жесткой привязки к определенному техническому средству; мгновенное перемещение физического тела человека в пространстве; обычные дороги, как те, что мы с тобой видели, пролетая над новой землей, а также иные их разновидности, позволяющие на специальном транспорте многократно повысить скорость передвижения.
Немезида зеркалит, копируя концепт, выработанный в мире живого разума, на создаваемый им мир, в основе которого лежит сочетание неживой и живой материи. Отсюда и малые поселения, и удаленные друг от друга производства, соединенные сетью дорог и многочисленных пространственных порталов».