Объект номер 17. Глава 6

Остаток пути до озера друзья проделали на удивление быстро. Устроив ещё один короткий привал, они прошли по узкой, едва заметной тропе сквозь густую чащу леса, ведомые уверенным Денисом, и вскоре уже начали различать серебристые, дрожащие очертания волн, пробивающиеся сквозь изумрудную листву. Воздух стал влажнее и свежее, наполнившись близостью большой воды.

— Боже мой, какая красота! — выдохнула Алина, первой ступив на мягкий песчаный берег и застыв, как заворожённая. — Даже прекраснее, чем на фотографиях в интернете.

Маша замерла рядом, сражённая открывшимся великолепием. Все негативные эмоции, что копились весь день, словно в одно мгновение испарились, унесённые лёгким озёрным бризом. Кристальная лазурь воды, ослепительно белый песок в обрамлении величественных сосен-великанов, а вдалеке, у самого горизонта, — суровые скалистые утёсы, подсвеченные закатным солнцем. Это место стоило каждого шага, каждой капли пота и всех усилий. Маша достала смартфон и сделала несколько снимков, пытаясь зафиксировать ускользающую, почти нереальную красоту.

Максим тоже не выпускал камеру из рук, запечатлевая пейзаж с разных ракурсов и подходя всё ближе к самой кромке воды.

— Макс, иди помоги лагерь обустроить, потом поснимаешь, — проворчал Денис, недовольно глядя на друга и снимая с плеч гружёный рюкзак.

Максим нехотя убрал камеру в чехол и, тяжело вздохнув, подошёл к нему.

Ребята дружно принялись за обустройство лагеря. Алина, по-хозяйски разложив на песке сумки с продуктами, взялась готовить ужин, ловко орудуя походным ножом. Парни развели костёр, и начали ставить палатки, расправляя брезент и вбивая колышки в податливый песок. Илья несколько раз порывался им помочь, но после того как он сломал опору дуги и разорвал неловким движением край брезента, Денис, тяжело выдохнув, велел ему просто сидеть на бревне и ничего не трогать.

Маша вызвалась отправиться за хворостом для костра. Дождь наконец прекратился, но уже начинало смеркаться, и лес наполнялся таинственными, длинными тенями. Маша поднялась на невысокий песчаный холм и вновь на минуту залюбовалась живописным озером, глубоко вдохнув дурманящий, свежий воздух. Затем снова бросила взгляд вниз, на друзей, которые суетились на берегу. Денис помогал Алине устанавливать походный мангал, она кокетливо смеялась, запрокидывая голову, а он улыбался ей в ответ — той самой тёплой улыбкой, которой Маше так не хватало. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Почему она сама не вызвалась готовить ужин, а решила пойти за хворостом? Она не знала. Не могла понять саму себя. Подавив новый, уже привычный укол обиды, Маша решительно направилась в заросли.

Блуждая среди старых, замшелых сосен вдоль кромки леса, Маша думала о подруге. Почему она так поступает? Ведь Маша совсем недавно, набравшись смелости, призналась ей в своих чувствах к Денису. Тогда подруга горячо поддержала её, даже сказала, что они были бы прекрасной парой. Что изменилось? Или она просто не замечала их флирта раньше, ослеплённая собственными мечтами? А может, Алина уже вовсю встречается с Денисом за её спиной? Эта догадка обрушилась на неё ледяным водопадом. После той вечеринки, в честь окончания сессии, Маша ушла домой первой, уставшая и окрылённая танцем с Денисом, а подруга осталась там с ним и остальными. И сидела она, припоминала теперь Маша, подозрительно близко к нему, что-то шептала ему на ухо. Неужели Маша настолько глупа и наивна, что даже не подумала ни о чём подобном? Не заподозрила самого очевидного?

Запутавшись в горьких мыслях, Маша споткнулась о торчащий корень и чуть не упала лицом в колючую траву. Она забрела куда дальше, чем следовало. Берег остался далеко позади, за плотной стеной кустарника, а вокруг были лишь густые заросли и потемневшие стволы деревьев. Заходящее солнце едва пробивалось сквозь сомкнутые ветви, рисуя на земле причудливые, пугающие узоры.

Она уже хотела повернуть назад, как вдруг среди пожухлой травы мелькнуло что-то тёмное, чужеродное. Маша наклонилась и увидела лежащую на земле тетрадь. Тонкую, в потрёпанной, выцветшей обложке, с покоробившимися от влаги уголками. Она подняла её и тут же почувствовала странный, резкий лекарственный запах — аптечный, больничный, совсем неуместный здесь, посреди леса. Почувствовав лёгкий холодок, пробежавший по спине, она, чуть помедлив, всё же раскрыла тетрадь и увидела строгий, ровный почерк, выведенный красной  ручкой:

Шестой бокс:
Объект номер 12 — действие активно. Летальность спустя трое суток.
Объект номер 13 — реакции нет.
Объект номер 14 — действие активно.
Объект номер 15 — действие активно.
Объект номер 16 — цепочка прервана.

— Что за бред? — недоуменно прошептала Маша, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее.

Слово «летальность» напугало её всерьёз. «Должно быть, какой-то врач обронил», — попыталась она убедить саму себя, отмахиваясь от неприятного, липкого ощущения.

Она пролистнула несколько страниц дальше — и почерк на них внезапно и резко изменился. Теперь он был детским, слегка корявым, а слова были старательно выведены разноцветными карандашами:

«Папа сегодня весь день хмурый. Я спросила, что случилось, а он сказал не выходить из комнаты и закрыл дверь. Сегодня я опять слышала крики  и очень, очень боялась».

«Папа подарил мне игрушку, мягкую собачку. Я таких никогда раньше не видела. Она очень красивая. Вот бы увидеть настоящую живую собачку… но папа говорит, это невозможно».

На следующей странице был изображён рисунок. Ушастый зверёк с неестественно большими синими глазами и аккуратным бантиком на голове. Милый, по-своему трогательный, но слегка корявый. Должно быть, та самая игрушечная собачка. Нарисовал его явно ребёнок лет семи, не больше.

Дальше записи обрывались, оставляя лишь чистые белые страницы.

Маше стало по-настоящему жутко. Она не знала почему: в конце концов, тетрадь мог обронить кто угодно — случайный турист, местный житель. Но что-то нехорошее, смутное зашевелилось глубоко внутри, предчувствуя неладное. Она торопливо сунула тетрадь в карман куртки, набрала охапку сухих веток и почти бегом поспешила обратно, к спасительному свету костра.

---

На берегу её ждали встревоженные ребята. Сгущались сумерки, и костёр уже горел в полную силу, отбрасывая пляшущие тени на песок и лица.

— Ты где так долго была? Заблудилась? — спросила Алина с ноткой беспокойства в голосе, отрываясь от готовки.

— Нет. Хворост искала, — ответила Маша чуть грубее, чем хотела, и бросила охапку веток к костру.

Алина пристально посмотрела на неё, но промолчала, лишь поджала губы. Денис тоже насторожился, отложил колышек и выпрямился:

— Что-то случилось?

— Всё хорошо, — сказала Маша устало, но, спохватившись, вытащила из кармана тетрадь, всё ещё сжимая её в руке.

— Это что? — Максим, заметив находку, удивлённо поднял брови и подошёл ближе.

— Нашла в лесу.

Она протянула ему тетрадь. Максим пролистал несколько страниц, присвистнул и нахмурился:

— Да уж, муть какая-то. Медицинская статистика… или что-то вроде того. И одновременно детская раскраска. Странное сочетание. — Он с усмешкой повернулся к Денису и передал находку ему. Денис взял тетрадь и, не проявляя особого интереса, равнодушно пролистнул несколько страниц, задержавшись взглядом лишь на долю секунды.

— А ты говорил, сюда туристы не захаживают, — усмехнулась Алина, помешивая что-то в котелке.

— Я говорил — очень редко. Место неудобное, — пожал плечами Денис.

— Но уже изрядно замусоренное, — хмыкнул Максим.

Денис скомкал тетрадь в руке и уже занёс её, чтобы бросить в кучу сухих веток — на растопку.

— Постой, — тихо, но твёрдо сказала Маша.

Все разом обернулись на неё.

— Не надо. Отдай.

Денис чуть удивлённо пожал плечами, но без лишних слов протянул тетрадь обратно. Маша спрятала её в свой рюкзак, сама не понимая до конца, зачем она это делает.

— Ты чего? — спросила Алина с лёгкой, едва уловимой насмешкой. — Будешь на ночь читать?

Маша не ответила. Она не понимала, не могла объяснить даже самой себе, но отчётливо ощутила: в этой тетради есть что-то важное. Что-то, что нельзя просто так превратить в горстку пепла.