Объект номер 17. Глава 7

Обустроив лагерь и торопливо поужинав, друзья устроились вокруг костра — словно древние жрецы у священного огня, чьи лица то выхватывались из темноты пляшущими языками пламени, то вновь исчезали в густых сумерках. Затеяли игру «Крокодил». Хохот разносился по всему берегу, отражаясь от водной глади и тонув в потемневшем лесу. Особенно всех смешил Илья: он постоянно забывал загаданное слово и, путая жесты, изображал нечто совершенно невообразимое — помесь краба с ветряной мельницей, — чем доводил компанию до слёз. Конечно, он был уже изрядно пьян и методично откупоривал всё новые бутылки, извлекая их из своего бездонного рюкзака. Удивительно, но даже Денис перестал его бранить и осуждать. Маша украдкой  замечала, что он и сам периодически прикладывался к пластиковому стаканчику с терпким вином, постепенно теряя свою обычную суровость.

Алина устроилась рядом с Денисом на поваленном стволе дерева, придвинувшись почти вплотную, касаясь его плечом. От этого зрелища Маше хотелось не смеяться, а плакать, но она усиленно скрывала своё состояние, загоняя обиду как можно глубже, и старалась поменьше смотреть на эту сладкую парочку. Вместо этого она наблюдала лишь за комичными, развязными кривляниями Ильи, растягивая губы в грустной, вымученной улыбке. На душе было тошно и пусто.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в прощальные багровые и фиолетовые тона, но спать никому не хотелось. Маша, краем глаза заметила, как Денис чуть приобнял Алину за плечи, после того как та демонстративно поёжилась от ветра и прильнула к нему. Маша, не выдержав, молча встала, развернулась и пошла к озеру. За спиной раздался встревоженный голос Максима: «Ты куда?» — но она лишь отмахнулась, не оборачиваясь.

Дойдя до самой кромки воды, Маша остановилась и всмотрелась в отражение закатного неба — оно дрожало и переливалось на поверхности, как жидкое золото с вкраплениями аметиста. Красиво. Жаль, телефон остался в палатке — вышло бы потрясающее фото. Она наклонилась и осторожно потрогала воду кончиками пальцев. Холодная, почти ледяная — совсем не прогрелась, несмотря на дневное солнце. Но даже будь она тёплой, Маша ни за что не решилась бы зайти в неё. С самого детства она панически боялась воды и совсем не умела плавать — этот страх сидел где-то глубоко, на уровне инстинктов, сковывая тело при одной мысли о глубине.

«Денис наверняка бы высмеял меня за эту слабость», — горько подумала она, представив его снисходительную усмешку. «Он же чемпион города по плаванию. Ему не понять». Волны лениво накатывали на песок, облизывая носки её ботинок.

«На что я вообще рассчитываю? Смешно, — продолжала она свой безмолвный, тоскливый монолог. — Со мной, наверное, ужасно скучно. А тот танец на вечеринке… он просто ничего не значил. Обычная вежливость, не более».

Она медленно ступала вдоль кромки, чувствуя, как холодные волны ударяются о ноги, как песок проседает под подошвами. Ее мысли вернулись к Алине: что в ней такого особенного? Открытая, весёлая, яркая, красивая. Но Маша и себя не считала уродиной — просто другой. Однако в этой негласной битве за внимание она ощутимо, катастрофически проигрывала, даже не успев вступить в неё по-настоящему.

Она так глубоко погрузилась в свои тоскливые, вязкие мысли, что даже не заметила, как кто-то подкрался сзади.

— Ну что, пора купаться! — раздался прямо над ухом пьяный, ликующий вопль.

Это оказался Илья. Не дав ей опомниться, он шагнул вперёд, резко схватил её за руку своей грубой, горячей ладонью и с неожиданной силой потащил прямо в озеро.

— Нет! Стой, не надо! — закричала Маша, отчаянно пытаясь вырваться, упираясь пятками в песок. Но его хватка была удивительно, пугающе сильна. Её хрупкость, её лёгкость не могли сравниться с этим бугаём. Даже несмотря на то, что он был смертельно пьян и шёл шатаясь, заплетая ноги, вырваться из его стального, цепкого захвата было невозможно.

Через несколько ужасных, растянувшихся в вечность секунд она уже стояла в ледяной воде, оцепенев от леденящего ужаса. Озеро оказалось глубоким — вода доходила почти до плеч, а под ногами не было твёрдого дна, лишь ускользающая, засасывающая бездна. Илья, наконец отпустив её руку, гоготал как полоумный и брызгал водой прямо ей в лицо.

— Не надо… пожалуйста… — шептала Маша, чувствуя, как горло сдавило от страха и ледяного холода. По её щекам, смешиваясь с озёрной водой, катились горячие, беспомощные слёзы. Она боялась пошевелиться, боялась уйти под воду с головой.

— Эй! Какого чёрта здесь происходит? — послышался с берега гневный голос Максима. — Отпусти её, немедленно!

Он быстро, решительно скинул куртку и обувь прямо на песок и ринулся в воду, поднимая фонтаны брызг. Добравшись до Ильи, он с силой, без тени колебаний оттолкнул его от Маши.

— Эй, полегче! — вяло огрызнулся Илья, глядя куда-то мимо Максима затуманенными, почти стеклянными глазами.

— Какого чёрта ты делаешь? — яростно прошипел Максим, даже не удостоив его взглядом, и тут же бережно взял Машу за локоть, надёжно придерживая. Его прикосновение было осторожным, тёплым, спасительным.

Илья промычал что-то невразумительное и ругательное, но Максим уже не слушал. Он с тревогой вгляделся в бледное, заплаканное Машино лицо, затем молча, крепко обхватил её за плечи и осторожно, шаг за шагом, повёл её к берегу.

Опустив дрожащую Машу на тёплый, ещё хранящий дневное тепло песок, он тут же вернулся за Ильёй и, грубо, без церемоний, вытащил того следом за шкирку из воды. Илья, оказавшись на суше, тут же бессильно рухнул на песок, окончательно потеряв ориентацию в пространстве и перестав подавать признаки осмысленной жизни.

Максим подбежал обратно к Маше, заботливо накрыл её дрожащие плечи своей сухой курткой. Она вся тряслась, зубы выбивали мелкую дробь, а мокрая одежда липла к телу.

— Идём к костру, — тихо, но настойчиво сказал он, помогая ей встать. — Тебе нужно срочно согреться.

— А он? — дрожащим, едва слышным голосом спросила она, кивнув в сторону фигуры Ильи на песке, который что-то бессвязно мычал.

— Сейчас вернёмся с Денисом и оттащим его в палатку. Не беспокойся.

Маша благодарно посмотрела на Максима — глазами, полными  безмолвной признательности, — и робко, едва заметно улыбнулась. Страшно было даже представить, чем бы всё это закончилось, не подоспей он вовремя.