Восхождение. Том 4. Часть 16

Глава 8

Столицу Наргилоса разрывали тревожные вести и домыслы. Последние дни в народе ходило множество слухов о том, что происходило в мятежных княжествах, и что собирались предпринять ренегаты в ближайшие месяцы. Донесения о поражении дивизий Наргилоса в землях Духарта пришли в замок через неделю, а через ещё одну неделю, к середине месяца Долгих ночей, вести о скором прибытии ренегатов в западные владения князя Домура гуляли среди простого люда.
Войска, призванные побороть захватчиков из Умрата и Духарта, собирались возле столицы, собирая последние повозки с провизией и снаряжением. Всех умелых воинов созвали со всех уделов Наргилоса, а неравнодушных граждан, стремящихся защитить свои земли, принялись набирать и обучать в резервные войска.
Многие боевые отряды численностью в сотню человек под руководством капитанов уже направились в северные и западные уделы Наргилоса – подготавливать форты и лагеря для ведения сражений. Разумеется, никто не забывал о происходящем на востоке и юге громадного княжества – разбойничья чума лишь набирала сил с каждой печальной вестью и тревожным донесением. По этой причине многие дивизии продолжали нести службу в отдалённых землях: им было приказано отправляться на фронт лишь в том случае, если через пару месяцев войска Наргилоса будут нести серьёзные потери.
Подкрепление из столичных земель должно было прийти лишь к концу месяца Долгих ночей. В процессе переговоров с представителями короля было принято решение разделить неполную боевую бригаду столичных земель на две неполные дивизии. По пять сотен воинов должны были направится на запад и север, обеспечив поддержку войскам князя Домура, которые к тому моменту должны будут столкнуться с мятежниками в нескольких битвах.
На данный момент, подготовка Наргилоса к войне шла по первоначальным планам. Князь Домур был доволен результатами, хотя и проводил всё время в своём тесном кабинете, расписывая распоряжения для вельмож, приказы для командиров и указы для сельчан.
Княжна Зунала с началом сборов на войну с Духартом и Умратом, подобно мужу, запиралась в своих покоях на целые сутки. Она требовала от служанок лишь вино, книги, а также некого командира пехотных войск Павена. Как он был связан с княжной, что они обсуждали за закрытыми дверями – неизвестно. По крайней мере, это было тайной для большинства населявших замок. В меньшинство осведомлённых входила дочь князя Занира, а также сам правитель Наргилоса Домур. Именно по этой причине одним из первых командиров, кого князь Домур  распорядился отправить на север, был Павен.
Можно было догадываться о неприязни, и даже ненависти князя Домура к командиру пехоты – стоило лишь кому-то упомянуть имя Павена, как лицо правителя Наргилоса искажалось к гневной гримасе. Ходило множество слухов и домыслов о странных отношениях княжны, командира и мужа, однако никаких точных сведений не было.
Несмотря на то, что в семье, в княжеском замке, в столице, да и во всём королевстве царили паника, страх и безнадёга, кажется, сына князя Домура – юного капитана Думара совсем не беспокоили настроения народа. Последний месяц юношу беспокоили совсем другие думы, какие редко мучают людей его возраста и положения. Хотя до сих пор ему не пришло ни одного указа о его размещении в определённую дивизию, никто из командиров не желал брать сына князя, наследника княжеского трона, на войну. Было ли то негласным распоряжением самого Домура, или же никто из офицеров не желал брать на себя ответственность за жизнь сына правителя – точных ответов не было. Но одно было ясно – несмотря на стремления и желания Думара, юному капитану было суждено остаться в столице.
Отдать всю славу за победу над мятежниками, отсиживаться в тылу, пока остальные сражались за свою родину – для Думара такой исход событий был подобен оскорблению. И с этим оскорблением, по всей видимости, ему придётся смирится. Такова была судьба сына правителя, одновременно почитаемого всеми, но в то же время не имевший действительного уважения среди подчинённых.
Думар стоял на балконе третьего этажа княжеского дворца, задумчивым взглядом осматривая копошащихся на заснеженных улицах города воинов и простых жителей. Все они казались наследнику княжеского трона мелкими, незначительными букашками, ничего не знающими о настоящем мире, не подозревавшими, что происходит, а потому не способными здраво определить, что в нынешних обстоятельствах имело реальное значение и к чем следовало стремится.
- Не знала, что ты здесь, - неожиданно за спиной юноши послышался твёрдый голос его сестры Заналы. - Я считала, ты уже готовишься к походу.
Думар сделал головой полуоборот к сестре, недовольно глядя на Заналу. Её скрытые насмешки всегда раздражали наследника княжеского трона, и ещё больше он приходит в бешенство, когда она приходила насмехаться над ним в самые тяжёлые для Думара времена. 
- Лучше бы делом занялась, а не до меня докапывалась, - фыркнул юный капитан, вновь повернув голову в сторону города.
- Я и занимаюсь, - тем же спокойным и уверенным тоном говорила Занира, сделав несколько шагов из коридора и оказавшись на одном балконе с братом. - Тебя искал советник Жормер: он хотел обговорить с тобой план защиты столицы, пока командиры будут вдали от города.
- Со мной? Простым капитаном?! - Усмехнулся юный воин, разочарованно покачав головой. - Тебе следовало придумать что-нибудь поумнее - на это я не поведусь.
- В отсутствие командира княжеских войск и командира пехоты, главенство над столичным войсками переходит к следующему старшему по званию. Из всех офицеров, ты, на данный момент, старший по званию, если ничего не изменится.
Думар вновь разочарованно покачал головой, опустив взгляд вниз.
- Это хорошая возможность проявить себя, - говорила Занира так, словно пыталась подбодрить брата. - Ты должен радоваться такой перспективе.
- Отец всё равно изменит стратегию под себя. Он просто хочет сделать вид, будто я что-то решаю. Чтобы лишний раз не действовал ему на нервы.
- Значит, ты действительно хотел отправится на войну? - Подняла бровь Занира. - Ты ведь понимаешь, что там никто не будет тебе поддаваться из-за твоего титула?
- Именно поэтому я и хочу отравится. Надоело, что все видят во мне лишь наследника! Я не хочу запомнится, как сын князя Домура. Я умелый воин, неплохой стратег - я мог проявить себя, доказать, что достоит славы и почёта без имени отца.
- Ты звучишь, как ребёнок, - вздохнула девушка, скрестив руки за спиной. - Готов рисковать жизнью, чтобы селяне и обычные рядовые тебя признали? Для них ты всё равно в первую очередь останешься наследников княжеского трона. Не губи себя, желая кому-то что-то доказать!
- Я знал, что ты не поймёшь! - В обиде, Думар сжал губы.
Занира смотрела на брата одновременно с долей жалости, но в тоже время и с явным неодобрением. Высокомерие Думара всегда играла с ним злую шутку, начиная с безобидного ранения в области подбородка, когда юный наследник решил помериться силами с рослым воином, заканчивая постоянными препираниями с отцом по поводу получения нового звания, которые всеми воспринимались, как обыкновенные капризы разбалованного ребёнка.
Тем не менее, если бы Думар остался в столице, это создало для Заналы определённые трудности. Думар мог сыграть против её планов, а там, на войне, офицер, под командование которого перейдёт наследник князя, будет беречь его, как зеницу ока. Вероятно, если дать брату верную наводку, он сможет исполнить своё глупое желание, при этом не мешая Занале и не рискуя своей жизнью, находясь в боязливой перед гневом князя защите командира.
Простояв в молчании некоторое время, хорошо подумав над своими предположениями и стратегией. Занира, наконец, заговорила, не без доли сомнений в голосе:
- До меня доходили слухи о том ваулирийце, которого нанял отец. В его дивизии недобор воинов - видимо, к чужеземцу мало, кто готов идти под командование. Если уж ты действительно решился отправился сражаться, если взвесил все риски и всерьёз решил добиться своего, можешь обратится к нему.
- Ваулирийцу?! - Усмехнулся Думар. - Я о них наслышан! Бросаются на рожон, никого не щадят - ни своих, ни чужих. Не думал, что ты так желаешь моей смерти!
- Отец высоко ценит его, - парировала Занира. - А ты и сам знаешь - уважение отца заслужить очень трудно.
Но, если не хочешь идти, так даже лучше. Дольше проживёшь. В конце концов, надеюсь, ты не совершишь ошибку и останешься в столице.
С этими словами девушка приподняла платье, аккуратно спустилась по ступеням обратно в коридор, после чего, издавая приглушённый топот своими пуленами, произнесла:
- Не заставляй советника Жормера ждать!
Думар тяжело дышал, закусив верхнюю губу. Наследник княжеского трона Наргилос действительно желал добиться боевых заслуг, славы и, что самое главное, уважения вне княжеского титула отца. Он намеревался поступить под командование прославленного, опытного командира, чьи навыки помогут юному капитану заполучить новый регалии.
Ваулириец, как бы его не уважал отец, был лишь наёмником, которым руководила жажда наживы. Если Наргилосу будет угрожать поражение, ваулириец первым бросит войска, а возможно даже, за весомую плату, перейдёт на сторону врага.
Для Думара ситуация была крайне неоднозначной. Собственные желания и стремления бились об опасения и страхи перед чужеземцем. В конечном итоге, юному капитану и наследнику Наргилоса придётся решать, что для него самого важнее - выйти из тени отца или же сберечь свою жизнь.

***

Потратив порядка двух часов на то, чтобы обсудить с советником Жормером стратегию расположения стражников, маршруты патрулирования, смены привратников и прочие детали защиты столицы, которые в скором времени всё равно будут изменены князем, Думар решился отправится в город. У восточных ворот города располагалась дивизия командира ваулирийца, и именно туда направился юный капитан. На данный момент, он ещё не сделал окончательный выбор - прежде, Думар хотел переговорить с новоиспечёнными подчинёнными чужеземца. Слухи и разговоры, гуляющие в войске ваулирийца, должны были сподвигнуть наследника княжеского трона принять окончательное решение.
Внизу обстановка в городе казалось более упорядоченной и стройной, нежели это виднелось с княжеского балкона. Множество людей разгуливало по улицам столицы Наргилоса, и хотя в их глазах виднелось беспокойство, а речи были наполнены волнением, внешне как воины, так и простые граждане княжества старались держать лицо.
Дойти до восточных ворот, которые в этот вечерний час ещё были открыты, Думар увидел несколько десятков палаток, множество повозок с продовольствием, небольшой навес, под которым сидел сонный квартирмейстер, записывавший воинов, а также несколько сотен воинов, готовивших себе рагу на ужин.
Наследник княжеского трона Наргилоса, несмотря на первоначальные планы, решил до определённого момента оставаться незаметным. Быстрым и уверенным шагом пройдя к прилавку квартирмейтра, стоявшему на видном месте, Думар намеревался внимательно рассмотреть список воинов, расквартировавшихся в дивизию ваулирийца. Быть может, если среди них всплывут знакомые имена, юный капитан сможет узнать больше о командире и его порядках среди доверенных лиц.
Квартирмейстер клевал носом. Его глаза были закрыты, а дыхание ритмичным. Вероятно, разбудить мужчину средних лет мог лишь басистый голос командира. Потому, аккуратно ступая по земле, чтобы не издавать лишнего шума, Думар подошёл к навесу, с интересом принявшись рассматривать учётную книгу. Обхватывая каждую страничку указательным и среднем пальцами, наследник княжеского трона старался тихо переворачивать листы, высматривая знакомые имена.
Через некоторое время, которого хватило для того, чтобы юный капитан перевернул порядка пяти страниц, за спиной Думара раздался басистый, слегка подсвистывающий голос:
- Решились?
Наследник княжеского трона резко обернулся, пытаясь найти источник раздражающего шума. Вслед за юным капитаном пробудился и квартирмейстер, быстро открыв глаза и делая вид, словно он просто ненадолго прикрыл глаза.
Возле повозок с продовольствием высилась фигура, скрестившая руки на груди. Высокий, широкоплечий, пугающий – один силуэт этого воина внушал благоговейный страх. И этот страх спал с Думара лишь в тот момент, когда неизвестная фигура вышла из тени, отбрасываемой возом под светом закатного Варнира. Испугавшим его незнакомцем был тот самый ваулириец, которого отец представил своему наследнику в кабинете – командир Сефенахт, властной походкой приблизившийся к навесу квартирмейстра.
- Что наследник княжеского трона делает в моём лагере? – Интересовался Сефенахт, показав Думару заострённые зубы, которых ранее не было видно.
- Интересуюсь, как продвигается сбор войск, - приврал юный капитан, смотря снизу вверх на ваулирийца, возвышавшегося над юношей на пару голов.
Сефенахт недоверчиво оглядывал Думара, скрестив руки на груди. Хотя командир ваулириец ничего не говорил, юный капитан чувствовал на себе некое давление, словно ожидание Сефенахта заполучить правду сдавливало наследника Наргилоса.
- В какую же дивизию расквартировали Вас, наследник Думар? – После недолгого молчания, спросил ваулириец.   
Юный капитан молчал, не зная, что ответить.
- Вы намереваетесь остаться в столице? – Продолжал давить Сефенахт. – В кабинете Вашего отца мне показалось, что Вы намереваетесь идти на войну.
- Ни один из командиров не желает рисковать жизнью наследника, - пояснил Думар, будто бы пытаясь оправдать себя.
- И это остановит Вас? – Повысил голос ваулириец, подняв одну надбровную дугу, хотя никаких бровей у представителей морского народа не было. – Трусость и пресмыкательство командиров не оправдание. Вы – наследник своего княжества, и как любой правитель, обязаны защищать его от врагов! Или Вы сами струсили?
- Отец сделает всё, чтобы его подчинённые беспрекословно выполняли все распоряжения, - пусть наследник был наделён большей властью, всё же перед лицом могущего ваулирийца Думар сдерживал гнев и негодование от слов командира, понизив тон и посмотрев на Сефенахта надменным взглядом.
- А Вы не подчинённый, а капитан, наследник, защитник Наргилоса! – Командир расправил плечи, выпрямился и, став в глазах Думара более могучим, говорил на повышенных тонах. – Сделайте выбор. Останетесь ли Вы в тени отца, или начнёте действовать, как должно гордому покровителю своего княжества!
Юный капитан испытующе смотрел на ваулирийца. Его распирала злость от оскорбительных слов командира, но всё же – он был прав. Все эти года прислуга и подчинённые пресмыкались перед наследником княжеского трона, возносили его заслуги и преувеличивали его таланты. Сефенахт же не желал бить чалом перед сыном князя. Пусть в его страстных речах чванства было с излишком, однако ваулириец говорил справедливо – Думару, как будущему правителю и защитнику Наргилоса, следует делать то, что требует долг. Мир в княжестве и благополучие его жителей для капитана должны весить куда больше, чем страх перед непослушанием и апатией из-за навязчивой опеки.
- Хотите сказать, что, если я вступлю в Вашу дивизию, Вы не станете отговаривать меня и докладывать об этом отцу?! – Осведомился Думар.
- Ваш отец нанял меня за мои таланты. Я принялся защищать Наргилос, и сделаю для этого всё необходимое. Мне нужны умелые и верные воины. И я надеюсь, что не ошибаюсь на Ваш счёт.
Думар в раздумьях закусил нижнюю губу. Юный капитан находился в замешательстве. Он до сих пор не знал, как ему лучше поступить. Нечто жгло его изнутри. Ноги слегка потрясывало. Голову затуманили тревога и опасения.
- Но знайте, - добавил Сефенахт, - если вступите в мою дивизию, я не стану обращаться к Вам, как к вельможе. Вы станете воином, моим подчинённым, и никаких послаблений или привилегий у Вас не будет!
Юный капитан, ещё несколько мгновений простоявший в нерешительности, смотря на ваулирийца, резко обернулся к квартирмейстру, схватил перо, окунул его в чернила и на свободной странице записал своё имя и звание.
- Поздравляю, капитан, - хладнокровно произнёс ваулириец. – Теперь Вы мой подчинённый. Добро пожаловать в пехотную дивизию!
С этими словами командир Сефенахт быстрым и уверенным шагом направился в глубины своего лагеря, будто бы вовсе потеряв какой-либо интерес к наследнику Наргилоса.
Думар же, на мгновение забывшись в своей гордости за решительный поступок, продолжал стоять на месте, гадая, какова будет реакция отца на действие сына. Мать и сестра, вероятно, как и обычно, выскажут своё фи и продолжат жить дальше, словно ничего не произошло. А вот князь – одним своим решением он мог перечеркнуть выбор наследника Наргилоса.
Впрочем, если Сефенахт говорил правду, князь даже не узнает о решении своего сына. По крайней мере, до тех пор, пока не настанет пора отправляться на войну. А уже тогда поздно будет что-то решать. Хотел того отец или нет, но Думар, как будущий правитель Наргилоса, защитник своего народа, обязан сражаться за свободу и безопасность своего княжества. Отсиживаться в тени властного отца – такой поступок не достоин Думара. Отныне юный капитан будет оправдывать все возложенные на него народом Наргилоса надежды и ожидания. И не важно, кто и как будет переживать из-за действий Думара. Он сделал свой выбор, и для него это было самым важным.
Впрочем, из-за романтических идеалах и речей, на которых рос наследник Наргилоса, измышлений о долге и чести, а также нравоучениях ваулирийца, Думар даже не подозревал, что последует за его решением. Быть может, если бы юный капитан больше думал над последствиями своих действий и меньше беспокоился о том, что думали о нём другие, судьба Наргилоса могла сложится совершенно иначе.