в холода...

в холода…
да и тепла не было;
бешеное солнце, духота, и все существа в изнеможении;
опаляют небесные лучи всё земное;
поникают листья у растений,
травы и люди ищут тень,
а так, чтобы по-доброму…
солнышко, где ты?
с утра небо затянуло тучами;
серые, тёплого оттенка;
их слоистость просвечивают солнечные лучи;
они неясных форм и всё время меняют очертания,
проплывают над садом,
вновь и вновь ходят по кругу,
не желая открывать голубые оконца с золотистым светом;
ветер холодный, неприветливый и равнодушный,
прошёл по саду, пролил вчерашнюю дождевую капель и ушёл в луга, вверх;
вчера после обеда открылись затворы небесные, полились потоки;
пруд переполнен, луг низинный в воде;
в холода…

леса-горы – омытые, свежие, темных и светлых оттенков холодного цвета,
такие же холодные, как и вода в реке…
дождевая капель просыпалась с веток,
с тропок ушла вода, ветер ушёл,
в деревах, кустарниках, травах и цветах,
во всём земном и небесном особая сосредоточенная задумчивость, отчуждённость, отстранённость от всего и вся;
но это отчуждение не равнодушие, а мыслие – глубокое, глубинное,
в котором прозревается многое, а утешение…

осознанная необходимость, которые являют растения:
быстрее – в рост, скорее - зацвести, успеть отцвести и дать семя…
времени немного, успеть – сказать…
ноготки только раскрыли оранжевые головушки и уже закрывают корзинки,
ещё чуть-чуть и образуются семяшки;
с флоксов, которым казалось бы цвести и цвести, сыплется цвет;
астры зацвели! ребятишки, вы куда? ещё только начало августа…
с берёз и черёмух сыплются листья – словно осеннее;
а золотые шары вне времени, гордо красуются у пруда, головушки вверх –
маленькие солнышки в саду…

пожухли, побурели  стебли и листья колокольчиков, таволга сохнет,
но молод и чист цветом цикорий и своим сложным голубым (синий, голубой, фиолетовый) оттеняет усталость других трав, поникающих, надломленных, прожитых;
на смену уходящим поднимается с самого низу свежая травка, которой холод, видимо, только на пользу и здоровье;
блаженствует настурция; и семена завязались, и цветёт, и стебли свои распространяет на всё окружающее пространство;
около Музыкантов соорудил им декоративную оградку из причудливых дубовых веток, они, стебли, по ним лезут вверх всё выше и выше,
а у пруда, там место низкое, расходятся вширь…
папа любил настурцию, её цвет и особенно пряный аромат;
цветок в нагрудный кармашек:
-Аннушка, посмотри, как пахнет!

в верховьях дождя не было – вода в Ашинке прозрачная, виден каждый камешек, и даже не касаясь воды, ощущаешь, насколько она холодна…
неуютно, неприветливо неприкаянно…
но – затопить печку в избушке;
доброе тепло пойдёт по старенькому жилью,
зашумит на плите чайник;
душицу, зверобой и всякого-такого травья набрать, заварить чай…
малое себе отдохновение;
читать, прихлёбывая чай, созерцать природное в холодных тонах…

липа окорённая, чурбачок в моих руках;
немного кое-где сколол, поглядел-углядел:
что-то есть в малых поворотах и изгибах;
липа очень женственное дерево;
нежная-белоснежная, со временем приобретает лёгкий сливочный оттенок, ласково отзывчива на прикосновение…
кто там, что там…
лёгкий наклон, поворот, углубление, выступ, перелив, перетекание формы…
кто там, что там…
мелодия…
липовый чурбачок  в руках;
вижу, слышу, вдыхаю еле слышимый аромат сухого дерева, осязаю –
проступают очертания арфы, проступают, начинают звучать струны,
проступает лик – чудоковатый, с доброй улыбкой и …
глаза – зеркало души, но для меня в скульптуре малых форм очень важна улыбка; большинство моих «деревяшек» улыбчивы, но улыбки у них ни одна не похожа на другую; мне забавно и интересно рассматривать фигурки:
анфас, профиль, три четверти, ещё чуть поворот – и в целом вся фигурка «обновляется» и улыбка всё время – иная, «деревяшка» живёт,
очень даже живая;
ветер мимо мастерской прошёл,  листья просыпал, в калину заглянул, что-то там искал, шебуршался…
неуютно, неприветливо, неприкаянно…
но в руках у меня чурбачок и стамески, боюсь потерять образ, намечаю, выбираю лишнее, не останавливаясь, скорее, скорее увидеть…
проступает лик, пальцы по струнам прошлись,
мелодия зазвучала…
и улыбка с грустью наяву, а если чуть повернуть…
мелодия…

не в восхищении, потому - ох и ах - не совсем то, что виделось;
время подкоплю, буду ещё искать и пробовать…
и в утешение:
всё же мелодия есть и улыбка есть, и глаза под стать мелодии –
голубые синие фиолетовые…

в холода…
в избушке натопил вдосталь, уютно и по-домашнему;
за окном – куст сирени, край деревянного забора, пустынная улица, горы- леса, хмурое небо, лохматые, расплывчатые тучи…
на столе - ароматный чай в кружке, книги…
есть перекликания, созвучия русской души и дальневосточного воззрения на мир; есть созвучия при всей разности устремлений и пониманий;
почему это так важно для меня?
сегодня скажу, как и вчера, все мы – человеки, братья, нам возможно понять и принять друг друга, только жаль, что этого никогда не случится…
мы можем быть в соборности…
вернуться к истокам…
все новоявленные пророки и мистики, что они могут сказать после Лао-цзы, Конфуция, Гаутамы, после Христа…
Учителя, Мудрецы, Старшие…
их жизненные пути, их поиски и размышления об Истине  созвучны, дополнительны друг к другу;
Пути открыты, надо лишь идти;
не надо ничего выдумывать, надо слушать…
Конфуций – среди людей, Будда Гаутама – самопознание, Лао-цзы – беспредельное, Христос – совершенное в любви…
«умное делание», дзэн-буддизм, жэнь Конфуция, Нагорная проповедь Христа…

здесь нет эклектики и упрощения, ведь каждый из Великих мудрецов рассматривал свою «сторону света» человеческой сути,
они – Старшие, Древние – дополняют друг друга, созвучны
и – не довлеют, ведь и они не обладают абсолютной истиной;
они, Учителя, лишь указуют Путь…

и если – Путь – захвати с собой улыбку на дорогу, в которой будет грусть-печаль…что же, так устроен мир, телега жизни катится по своей колее…

в холода…
баньку для одного топить – хлопотное удовольствие;
дрова есть, дров не жалко, жаль время тратить, а помыться нужно:
воду на летней печке греть, костёр развести и сжечь обрезанные ветви, их уже много набралось;
пока огни горят – чурочка у меня в руках: кто там, что там…
холодно; от летней печки, от костра – тепло;
в холодной остановленности движения в саду,  погружённости внутрь, огни, пламени бегучие будоражат, играют и нарушают мнимую застылость;
слышно, слышно, как там, в глубине – дыхание и размышление…

на пруду, на воде – ряска, а в Тёплом «колодце» и понарошку, и как задумано пышно разросся и расцвёл стрелолист и украсил водоём;
скромно, робко цветёт фацелия, мерцает карминно-лиловым цветом флокс у Новой баньки;
после лука и чеснок грядки засеяли горчицей; она ровно и дружно взошла;
цветовой контраст: светлая зелень по чёрной земле;
яблонькам тяжело от наливающихся яблок; часть яблок осыпается;
папоротники на виду – царственный у них вид;
замерло…
в холода…
будет ли тепло…

в саду, за садом, по улице – всё в ритмах-звучаниях насыщенных малахитовых переливов; травы, кустарники, лиственные и хвойные дерева, горы-леса – каменные малахитовые узоры, тайные письмена, которые читать и читать…
от сада дорога в посёлок сначала прямится, а чуть далее поворачивает и кажется, что пропадает в тополях, на самом деле близко подходит к реке, потом опять идёт вдоль Заречной улицы и приводит к мосту;
но это – знание, а не видение;
а видится: с правой стороны от дороги, если стоять лицом у посёлку, на север, дома кирпичные на двух хозяев друг за другом; они не очень вписываются, не очень сочетаются со всем остальным окружением, но я с ними «согласился», представив, что это большие каменные глыбы, собравшиеся в дальний путь, или, что более верно, это дома-избы, рубленные из мамонтовых больших сосен, потемнели от времени, суровые, угрюмые, но – чуткие и отзывчивые на внимание;
за домами- избами, за огородами  по берегу ольховник и ели к самой  реке, а дальше, вторя ритму строений, - горы-леса;
каждая гора, а их всего видится от сада три, в очертаниях повторяет своих сестёр, но в то же время и в каждой – особинка;
они, горы, согласные меж собой, следуют друг за другом и формируют ритм и общее звучание; все остальные – дорога, река, берег, дома, улица – согласовывают свои ритмы с ритмом гор;
хвойный лес, которым были покрыты горы, люди искончали, теперь здесь берёза, вяз, ильм, липа, кое-где – дуб, лиственница, посадки сосны; ель восстанавливается очень медленно;
но если человек не будет мешать, хвоя опять возьмёт своё;

многоголосый узор лиственного и хвойного покровов деревьев, линии вершин гор, русло реки, автомобильная дорога и улица создают сложный ритм и гармонические звучания…

звучит…
звучит величественный хорал
в холодных насыщенных тонах есть что-то прозрачно-хрустальное
ты видишь малахитовую стену склонов горы и в тоже время видишь –
сквозь
звучит хорал…
звучание сложное но в этом сложном звучание есть простое земное
близкое родственное человеческому сердцу…

в холода где тепло…