Косплей-конкурс

Часть первая. Заявка
Это случилось в середине октября. Я сидел в соцсетях, листал ленту, когда увидел пост: «Приглашаем косплееров с Рима поучаствовать в конкурсе сценок и монологов! Заявки открыты. Приз — внимание публики и приглашение на фестиваль». Я замер.
Я давно не участвовал ни в чём подобном. Но в тот момент внутри что-то откликнулось. Я нажал на ссылку, заполнил анкету, прикрепил свою фотографию в образе Аро Вольтури — ту, что делал Кайус полгода назад в поле. И отправил.
Через два дня пришёл ответ: «Ваша заявка принята. Ждём вас в начале ноября».
Я не верил в это — до последнего. Мне казалось, что меня не выберут, что я не подхожу, что я недостаточно хорош. Но потом я подумал: «А почему бы и нет? Я же хочу».
Я начал репетировать монолог. Тот самый — из «Сумерек. Новолуние», когда Аро Вольтури встречает Беллу и Эдварда и говорит свою речь. Слова, которые я слышал сотни раз, но теперь они были моими.
Кайус слушал меня везде: когда я стоял на кухне, когда мы гуляли, когда он рисовал, когда я готовился ко сну. Он не перебивал. Просто слушал. И иногда улыбался.
— У тебя получится, — сказал он однажды вечером.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты — Аро. И ты играешь его. Это твоя роль.
Я обнял его. И почувствовал, как страх отступает.
Часть вторая. Подготовка
Накануне конкурса я позвонил отцу.
— Пап, — сказал я, — я участвую в конкурсе. Я играю твою роль. Из «Новолуния».
Отец помолчал. Потом спросил:
— Ты приглашаешь меня?
— Да. Если сможешь прилететь.
— Я прилечу.
Я не знал, что он так быстро согласится, но он согласился. Он прилетел в Рим накануне, заселился в гостиницу рядом с местом конкурса и пришёл ко мне утром, в день выступления.
Мы сидели в кафе, когда я повторял реплики. Завтракали — я заказал раф на миндальном молоке, отец чай, а Кайус, как всегда, кофе-латте с сиропом. Он сидел напротив, слушал, улыбался и иногда смотрел в телефон.
— Ты переживаешь? — спросил отец.
— Немного, — честно признался я.
— Это нормально. Если не переживать — значит, не любишь то, что делаешь.
— А ты переживал, когда играл эту роль?
— Очень. Но это была моя лучшая работа.
Я допил кофе. И пошёл в гримёрку.
Часть третья. Выступление
Я нанёс грим — бледный, почти белый, чтобы кожа сияла в свете софитов. Красные линзы, которые делали взгляд чужим, почти вампирским. Чёрная рубашка — та самая, которую я часто носил на пары, — чёрные брюки и пиджак. Кулон Вольтури — подарок Кайуса к Новому году — висел на шее.
Кайус стоял за кулисами, сжимая камеру. Отец — рядом с ним.
Я вышел на сцену.
Свет упал на меня, и на секунду я ослеп. Потом я увидел зрителей — их лица, их глаза, их ожидание. Я сделал вдох и начал:
—Какой приятный сюрприз! Несравненная Белла всё-таки жива. Ну разве это не прекрасно! Я обожаю хеппи энды, они так редки!
Я говорил. Слова лились сами — я не думал о них, я просто чувствовал. Я стал им — тем, кого играл мой отец. Тем, кто видел века. Тем, кто любил и ждал.
Закончив, я замер. Тишина была длинной — слишком длинной. А потом раздался гром аплодисментов.
Мне дали третье место. Третье — но я был счастлив. Я получил диплом и приглашение на фестиваль.
Отец и Кайус фоткали меня — в свете софитов, в образе Аро, в моменте, когда я улыбался, ещё не веря в победу.
Часть четвёртая. Вечер
Мы пошли в ресторан. Заказали пасту, пиццу, и вино — красное, итальянское, как в фильме. Отец сидел напротив, уставший, но счастливый.
— Ты был великолепен, — сказал он. — Я горжусь тобой.
— Спасибо, пап.
— Ты чувствуешь это? — спросил он. — Это то, что ты хочешь делать?
— Да, — сказал я. — Это то, что я хочу.
— Тогда делай. Всегда делай.
Кайус сидел рядом, сжимал мою руку под столом и молчал. Но его взгляд говорил больше, чем слова.
После ужина мы проводили отца до такси.
— Я улетаю сегодня, — сказал он. — Но я всегда рядом. Звони, если что.
— Позвоню, — пообещал я.
Он обнял меня — крепко, по-отцовски. Потом обнял Кайуса, как второго сына.
— Берегите друг друга, — сказал он.
— Мы будем, — ответил Кайус.
Такси уехало. А мы стояли на улице, и в городе зажигались огни, и я чувствовал — это не конец. Это только начало. Нового сезона, новой жизни, новых ролей.
— Ты — лучший, — сказал Кайус.
— Это ты лучший, — ответил я.
— Я знаю.
Мы рассмеялись и пошли в общежитие. Завтра будут новые пары, новые задания, новые репетиции. Но сегодня — мы были собой. И это было важно.