Повезло

   .

        Антеншин!
        Рассказ изобилует кровавыми подробностями и посему
        детям до шестнадцати, беременным и впечатлительным читать его категорически не рекомендуется.

       ***

       В счастливом советском детстве нас, юных пионеров, летом, в самом начале июня, заставляли работать на благо коммунизма. Естественно, бесплатно.
                Две недели жизни. И не просто жизни, а, прошу обратить особое внимание, — жизни летней, выстраданной целым годом занятий в любимой школе.
    Называлась эта хрень «трудовой практикой».

                Распределяли нас обычно методом научного тыка: кого на овощебазу в гнилье ковыряться, кого на мебельную фабрику перетаскивать деревяшки, кого ещё неведомо куда (как повезёт, в общем).

                На престижные или хотя бы просто чистые работы у страны для пионеров делов не находилось...
                О-о-о!
    Вы не поверите, но где-нибудь в музее, даже не в Пушкинском или Востока... В любом, самом захудалом музеишке...
                Поручили бы мне смахивать пыль с рукописей Пушкина или хотя бы Маркса... Как был бы я воодушевлён таким доверием отчизны, но...
                Меня почему-то запрягли таскать гниль на станции юннатов.
                Юннаты — это юные натуралисты (по нынешним временам — экологи), они на своих станциях разводили всякую живность, растили разнообразную зелень и прочие овощи.
               Нет, вы поймите...
                Я, лично, ничего не имею против юннатизма, натурализма, экологии и овощей, но...
                Я категорически против того, чтоб людей вообще и меня в частности тянули в этот блудняк силой.

       Школьная пионервожатая Нина тщательно разъяснила мне, как добраться до моего рабочего места, процитировала что;то из Ленина о пользе труда и, строго взглянув в мои честные глаза своими честными глазами, попросила не опозорить школу и галстук.
                Я торжественно пообещал Нине не подвести доверие — её личное и народа, отбудьготовился и пошёл с миром.

                В тёплый июньский понедельник меня и ещё нескольких бедолаг встретила станционная пионервожатая Леся.
                Всё повторилось почти слово в слово, с той лиш разницей, что Леся мне очень понравилась.
                Было в ней что;то такое, от Мэрилин Монро, то, что я, повзрослев, назвал бы природной сексуальностью, а тогда не знал, как назвать, но чётко ощутил, что в душе и ниже пояса, в штанах, началось какое-то подозрительное шевеление.
              Леся с гордостью показала нам станцию. Больше всего мне понравилась комната с аквариумами, и я очень захотел работать именно там, но...
                Мне, как потенциальному юннату, поручили ответственное, но тяжёлое и грязное дело — заготавливать компост.
                Компост — это такая специальная гниль. Шняга из листьев, травы, дерьма и перегноя.
                Эту дрянь надобно особым образом свалить в особое место (яму), поколдовать над ней, и в итоге получится этот самый компост — шибко полезная для растений субстанция.
    
   Сейчас уже не скажу точно, но другим бедолагам повезло в плане работы чуточку больше чем мне.
   Зато мне, многогрешному, красавица Леся, уделила особое внимание, лично сопроводив к яме и тщательно проинструктировав по поводу моих юннатских обязанностей.
   
    - Нина очень хвалила тебя и отрекомендовала как ответственного пионера. Не подведи!

   Я отбудьготовился и, вздохнув, вцепился в рукояти садовой тачки.

                Таскал и ворошил я эту гниль пять дней, проклиная всё на свете, помимо  страдая не только физически, но и морально. И вовсе не потому, что производственный процесс не доставлял мне никакого удовольствия. Отнюдь.
                Дело в том, что мне приходилось впахивать под задорные пионерские песни про крейсер «Аврору», юного барабанщика, Антошку и прочий бред советских композиторов, который выдавал на-гора юный натуралист-диджей посредством укреплённых на столбах, частично помятых, алюминиевых рупорных громкоговорителей.
      Репертуар был не только убог, но и, мягко говоря, невелик. Дня через три я весь этот пионерский песенный треш знал наизусть и мечтал либо оглохнуть, либо заколоть вилами юного диджея;натуралиста.
     Но на пятый день мне сказочно повезло.

                С утра пораньше, подойдя к ставшей родной компостной яме, я обнаружил в ней признаки инородного тела.
           Чужой, но явно пионерский сандаль торчал из моей ямы.
        Копнув немного, я обнаружил там целую ногу, но — вот ведь затыка... Без тулова. Сандаль был явно чужой и явно пионерский, нога была, а пионерское тулово почему-то отсутствовало как явление...
      Сапсэм.

    Я, признаться, несколько смутился, затем поразмыслил, копнул ещё и...
                Надо же! Откопал свежесрубленную пионерскую голову.
              Судя по тому, что битые жизнью рупоры на столбах таинственно молчали, кто;то осуществил мою мечту, но одними вилами свою фантазию не ограничил.
                Я заприметил и подозвал пионервожатую Лесю, дабы уточнить, как быть в сложившейся ситуации, но...
    Та, увидев аккуратно сложенные мной пионерские запчасти, сначала заорала, а потом стала блевать прямо в мой компост, испохабив своим блевонтином неделю кропотливого пионерского труда...
                Задорные глаза вожатой сначала затуманились,  затем закатились, а она сама, широко и вольно раскинув руки, рухнула вслед за содержимым своего желудка в мой многострадальный компост.
     Потоптавшись некоторое время, я, наконец, сообразил, что, если не принять каких;то срочных мер, то, чисто теоретически, задорная пионервожатая и красавица Леся может в этой яме бесславно помереть, и, вспомнив уроки НВП, сначала выволок бедолагу из компоста, затем перевернул, а потом осторожно начал делать реанимационные процедуры, а именно — непрямой массаж сердца и дыхание рот в рот, аккуратно вытерев следы блевонтина алым шёлком её пионерского галстука.
      Это вскоре помогло, но задорная вожатая почему;то вместо благодарности вновь заверещала, вскочила и, на ходу потеряв босоножек, понеслась куда;то в даль светлую...
     Вздохнув я неспешно пошкандыбал вызывать сотрудников милиции.

     Потом меня долго вызывали на допросы, но работать в это лето больше не заставляли. И слушать чуждые моему сознанию пионерские песни тоже.
       Повезло так повезло!
       За сиськи вожатские, опять же, подержался.
                Сиськи, стоит отметить, мне очень понравились.

     2012–2026.