Пелена

Свет!
Развеет туман над водой.
 Нет!
Останься навеки со мной.
  Шаг…
В плену бесконечной тоски.
   Мрак…
Сжимает до боли виски.
    Жди…
И пепел остынет в костре.
     Дожди…
Прольются уже на заре.
      Сон…
Растает виденье как дым.
       Звон…
Разольётся по мостовым.
        Тень…
Укроет забытый гранит.
         Боль…
Тихонько в груди отболит.
          Взгляд…
Утонет в прозрачной тиши.
           Яд…
Останется в капле души.
            Миг…
Сожжёт уцелевший свой мост.
             Крик…
Умрёт среди холода звёзд.
              Путь…
Уведёт сквозь край темноты.
               Суть…
И в прах превратит все мечты.

Туман над рекой не таял — он лишь густел, впитывая в себя предрассветную сырость.
Костёр на берегу давно прогорел; от него осталась только горстка сизых углей, подёрнутых белым пеплом, да едва уловимый запах гари, въевшийся в мокрую траву.
Каждый шаг давался с трудом, словно сама тишина наваливалась на плечи тяжёлым, невидимым грузом.
В висках пульсировала глухая боль.
Хотелось остановиться, обернуться и попросить остаться хоть кого-то, пусть даже призрачную тень-воспоминание.
Но голос застревал в горле, замерзая на лету.
Где-то далеко за лесом первый удар колокола рассёк студёный воздух.
Зародившись над пустыми площадями чужого города, этот гулкий звон покатился к реке, задевая верхушки деревьев и разгоняя остатки сна.
Вместе с ним с неба упали первые капли — холодные, частые, смывающие последние иллюзии.
Видение окончательно рассеялось, оставив после себя лишь горькое осознание: мост сгорел дотла, а путь теперь ведёт только вперёд, в глухую, туманную неизвестность.
Шаг за шагом белесая пелена расступалась, открывая не руины прошлого, а первозданную, нетронутую землю.
Дождь смывал остатки гари с мокрой травы, а вместе с ней — и тяжесть, сжимавшую виски.
Холод больше не обжигал. Саднящая пустота в груди постепенно наполнялась звенящей, глубокой тишиной — той самой, в которой больше нет места ни призрачной боли, ни напрасным сожалениям.
Мраморная зябкость рассвета скользила по коже, принося странную, суровую лёгкость.
Прошлое замкнулось за спиной невидимой стеной, отрезав любой путь к отступлению.
Впереди открылась только ясная дорога.

Вздох…
Наполнит застывшую грудь.
 Шаг…
 Откроет невидимый путь.
  Страх…
  Развеется лёгкою пылью.
   Свет…
   Окрепнет и сделается былью.
    Грань…
    Сотрёт следы за спиной.
     Мир…
     Останется снова с тобой.

Первые лучи солнца, всё ещё бледные и осторожные, пробились сквозь рассеивающийся сумрак, касаясь влажных верхушек деревьев.
Река осталась позади — глухой и бесстрастный свидетель сгоревшего прошлого, чьи воды больше не удерживали ночных призраков.
Воздух наполнялся свежим, прохладным ароматом омытой земли.
Каждый новый шаг давался всё легче, словно с плеч окончательно спала тяжесть невидимых оков.
Путь уводил вверх, к освещённому холму, откуда открывался бескрайний горизонт.
В этом движении больше не осталось ни сожаления об утраченном, ни страха перед неизвестностью — только тихая, торжественная полнота настоящего.

Луч…
 Коснётся утренней росы.
Час…
  Запустит новый свой отсчёт.
Зов…
   Раздастся в прозрачной вышине.
Жизнь…
    Воскреснет в хрустальной тишине.
Даль…
     Зовёт за край сухих дорог.
Шаг…
      Переведёт через порог.
Высь…
       Раскроет золотой рассвет.
Душа…
        Вберёт в себя забытый свет.