Сказ о том, как девочка Василиса язык птиц узнала

               
              Посвящается Василисе Гах

        Недалеко от столицы, в небольшом селе, которое стояло одним своим концом на опушке леса, а другим — на высоком берегу речки Смородины, жила девочка Василиса со своей мамой, дедушкой и бабушкой. Жили они дружно, любили и заботились друг о друге. Не в золоте, не в хоромах, а в тепле и ласке.

       Как-то раз, в августе месяце, пошла Василиса в лес за грибами. Ходила по лесу, нашла не очень много грибов — так, с полкорзинки, — решила домой возвращаться. А тут тучи набежали, молнии заблистали, гром загремел и дождь пошёл сильный-пресильный.
       Василиса под деревом укрылась, видит дупло над головой. И вроде сучки, как ступеньки, к нему подводят. Забралась Василиса в дупло. Оно большое, сухое и тепло в нём, будто кто-то специально для гостей его обустроил.

       Вдруг из темноты глаза появились размером, как чайные блюдца, и голос прозвучал скрипучий:
— Здравствуй, Василиса. Не бойся! Я Филин-Филыч, мне триста лет, за это время много людей повидал и ваш, человечий язык, выучил.
      И выходит на свет Филин-Филыч. В зимней шапке-ушанке, в валенках, весь белый-белый и крылья волочит по земле от старости. Смотрит на Василису умными жёлтыми глазами, — по-доброму так смотрит, будто внучку родную встретил.

— Я уже не летаю, — говорит, — не та сила в крыльях. Хожу по ночам, да и то недалеко от дупла. Ты не бойся, садись, рассказывай, кто, да что на селе, да в лесу. А то я тут один, все птицы днем летают, а звери ночные с болтливыми не дружат.
 
      И стала Василиса к Филычу ходить. Приносила ему из дома всякие вкусности: то пирожок с капустой, то яблоко, а иногда и творожок в баночке. Садилась рядом, слушала его байки про лесных зверей и птиц. Филыч рассказывал про то, как сороки воруют всякие блестящие вещи у людей, как дятел по дереву стучит-готовит новые дупла, как соловей по вечерам выводит трели, чтобы девушки их заслушивались.
Подружились Филин и Василиса.

      Дело уже к сентябрю пошло. Листья пожелтели, ночи стали прохладные. И говорит Филыч:
— Я набрал в дупло листьев, собираюсь на зиму спать-лечь. Хочу тебе, Василиса, подарок сделать. Вот тебе волшебное колечко. Камнем вверх повернёшь — будешь язык птиц понимать. Камнем вниз — перестанешь. Если захочешь, чтобы никто не видел колечка, скажи про себя: «Колечко замри» — оно для всех исчезнет. Если захочешь увидеть его, скажи: «Колечко отомри» — оно вновь видимым станет.

— Спасибо, дорогой Филыч, — сказала Василиса. — Я тебя никогда не забуду.

— А теперь иди домой, — сказал Филин и зевнул во весь клюв. — Я уже спать хочу. Буду видеть сны про то, как ты вырастешь и станешь великой птичницей.

       Пошла Василиса домой. По дороге видит: пара зябликов на ветке сидят. Василиса колечко камнем вверх повернула и слышит:
— Зуля, Зуля, я принёс тебе букашку! Смотри, какую  жирную нашел!
— Ой, Зузик, какой ты заботливый! А почему у неё только пять лапок?
— Шестая отломилась, когда за ней гонялся. Зато она вся вкусная!
— Ладно, давай сюда. Только в следующий раз ищи червяка безногого, чтоб не мучить.
        Василиса засмеялась, пошла дальше.

       Пришла на двор. Видит — курицы с петухом кудахчут. Повернула колечко — слышит:
— Опять Пеструха яйцо снесла в чужом сарае! — кричит курица Хохлатка.

— Я нечаянно! — оправдывается Пеструшка. — Там было так удобно и мягко!

— А ты, Петя-Петушок, — говорит третья курица, Мясистая, — почему на заборе орёшь, а червяков нам не приносишь?

— Я стратег! — гордо ответил петух Петя и взъерошил гребешок. — Моё дело — вас охранять и вдохновлять!
       Василиса опять засмеялась и пошла домой.

       Утром вышла на обрыв, к речке Смородине. Над водой летают ласточки-береговушки. На лету кричат-перекликаются, собираются в стайку, на юг лететь.
 
       Василиса кольцо повернула и слышит:
— Не хочу я улетать! — кричит молодая ласточка. — Здесь мои гнёзда, здесь мои комары!
— Дурочка, — отвечает ей на лету старшая. — Зимой комаров не будет, река замерзнет, а вместо комаров, мухи белые будут летать, холодные и невкусные. Надо на юг собираться.
— А если я заблужусь?
— Не заблудишься. Главное — держись в стае. А, если отстанешь — спроси у журавлей, они дорогу знают.

        На следующий день Василиса только из дома, в небе — курлыкание. Она подняла голову. В небе летели клином журавли. Она колечко камнем вверх — слышит:
— Ты, Серый, опять крылом толкаешься! Держи строй!
— Извини, Строгач, я просто смотрю вниз. Там речка Смородина блестит, как змейка. Красота-то какая!
— Не глазей, лети! Осенью красота кончится — начнутся ветра. В Египте красивей будет, там пирамиды!
— А я слышал, там в пирамидах совы живут.
— Совы? Это не совы, это сфинксы!
— А что, сфинксы — это тоже птицы?
— Не знаю, я историю в школе не учил.
       Василиса засмеялась и побежала домой.

      Через день пошла в лес к Филину-Филычу. Пришла к дереву, а дупла нет. Исчезло, будто и не было. На том месте — только гладкая кора и два сучка, как будто два глаза.

      Прошли года. Василиса выросла, окончила школу, поступила на биологический факультет в МГУ. Потом уехала в Санкт-Петербург, в Зоологический институт. Стала известным орнитологом — учёным, который изучает птиц. Писала статьи и книги о жизни птиц. Ездила на международные конференции.
      Однажды была конференция орнитологов в Лондоне. Василиса выступала с докладом «О коммуникации птиц: мифы и реальность». Собрался полный зал, все внимательно слушали докладчика.

— Коллеги, — начала Василиса, показывая на экране слайд с разными  птицами, — мы думаем, что птицы только поют и кричат. Это не так. У них есть и интонация, и сарказм, и даже политические дискуссии. Я слышала, как ворона говорила вороне: «Ты опять украла блестяшку у старого человека? Стыдно!» — «А ты?» — «Я не украла, я… временно позаимствовала».

       Зал засмеялся. Василиса продолжила:
— Или вот, например, курицы. Они обсуждают, кто больше из них яиц снес. Хвастаются друг перед другом. Сплетничают о петухе. А петух, между прочим, считает себя главным стратегом двора, хотя вся его стратегия — это взлететь на забор и громче, чем все остальные петухи, крикнуть.

       В зале аплодировали. Один учёный из Германии спросил:
— А как вы это узнали?
— Птицы мне доверяют, — ответила Василиса и незаметно коснулась колечка.

       После конференции к ней подошёл старый профессор, похожий немного на Филина-Филыча, только без перьев и в очках.
— Василиса, я занимаюсь птицами пятьдесят лет. Но вы знаете их, как никто другой. Спасибо за ваш доклад.

       Василиса улыбнулась и сказала:
— Это всё потому, что я их слушаю. А не просто записываю.

       Ученые, орнитологи, всех стран называли её – Симургом. (1)
(1) — Симург, мифическая птица, Царь всех птиц.

       А коллеги по институту за глаза звали её Василисой Премудрой.

       Мораль сказки небольшая: учись слушать тех, кто рядом с тобой. А если научишься их слышать — мир станет роднее. Даже в обществе научном, среди профессоров, можно внутри остаться ребенком, который удивляется всему вокруг. И, возможно, следующий шаг тогда будет, — услышать, что говорят птицы.

       Вот и сказке конец. А кто дослушал — тот уже одним ухом прислушался к воробью за окном.