Глава 2

ГЛАВА 2. Когда ты слаб и беспомощен. Интриги в инопланетных кругах 

Сначала были пронзительные крики птиц и свежий запах близкой воды, затем чьи-то пальцы робко коснулись плеча Владычицы ночи и тут же отпрянули.
— Сестричка, что с тобой? — услышала она тихий боязливый голос.
Не желая никого видеть и слышать, девушка ещё сильней обхватила колени и сжалась в комок. Всё, что она хотела, это чтобы её оставили в покое, но неведомый собеседник не унимался.
— Сестричка! На, поешь, — сказал всё тот же голос и в руки ей ткнулось что-то мягкое и жирное. — Поешь, не отказывайся! Я знаю, тебе плохо, но есть нужно, иначе ты умрёшь. Поверь, я знаю, что говорю. То же самое было с Окойсо, после того как её схватили наёмники. Совсем как ты она сидела, глядя перед собой, но никого не видела. Она была как живой мертвец. Когда я пихал в неё еду, она не хотела жевать, и та вываливалась у неё изо рта. Когда я лил в неё воду, она тоже выливалась у неё изо рта. А потом она упала на бок и закрыла глаза. Я всё ждал, когда она проснётся, но она больше не проснулась. Когда по Окойсо стали ползать белые личинки, тогда я вырыл яму на берегу Священного озера — ночью, чтобы никто не видел, а затем закатил её туда и засыпал песком. Думаешь, меня за это накажут?
Снова лёгкое прикосновение, будто воробей задел крылом, и девушка поёжилась от внезапного холода, пробежавшего по спине. Прятаться больше не имело смысла, и она открыла глаза. Оказалось, что она сидит у кромки песчаного пляжа. Синее небо и абсолютно чистый белый песок, на который изредка накатывали лёгкие прозрачные волны, вызвали в её памяти соответствующую ассоциацию. «Чёрт знает что! Нахожусь за тридевять земель, а в голову лезет всякая ерунда. Давно уже нет никаких курортов и отпусков у родителей, с поездками на море, и больше никогда не будет», — с печалью подумала она и прищурилась, глядя вдаль. По её прикидке, это было очень большое озеро или небольшое море. Посреди водной глади торчали пять острых шпилей, которые казались золотыми шпильками, на острия которых надеты жемчужные бусины, и она поймала себя на том, что избегает глядеть на них.
— Почему тебя должны наказать? — спросила девушка, вспомнив, что она здесь не одна.
Она глянула на руки, испачканные чем-то похожим на манную кашу, и вытерла их о траву, а затем повернула голову, ища своего благодетеля. Вопреки её ожиданиям, это оказался не мальчик, а карлик, судя по непропорционально большой голове, сидящей на короткой мощной шее.
— Жрецы не разрешают приходить к Священному озеру, — пояснил он всё тем же по-детски тонким голосом и тревожно добавил: — Сестричка, ведь ты не выдашь меня, да? Если узнают, что я сделал, меня убьют.
— Зачем ты похоронил подружку у Священного озера, если знаешь, что так делать нельзя? — спросила Владычица ночи, чувствуя, что ей неприятна мысль о том, что снежно-белый песок пляжа испоганен гниющим трупом.
На лице карлика появилось плаксивое выражение.
— Люди говорят, что Господин Солнце может творить чудеса. Без Окойсо мне плохо. Я хочу, чтобы она ожила. Без неё меня все бьют и гонят. Говорят, что я приношу одни несчастья. Говорят, что беременным нельзя на меня смотреть, а то у них родится такой же урод, как я.
Скорлупа безразличия, которая отгораживала её от мира, окончательно треснула. Владычица ночи повернула голову и внимательно посмотрела на карлика, который притулился сбоку от неё. Люди не зря от него шарахались. Это был не просто урод, это было страшилище, мало похожее на человека. Тонкие искривлённые ручки и ножки карлика заканчивались непропорционально длинными пальцами, похожими на сохлые веточки, да и само его тело, походило на обрубок ствола дерева. Как он ходит при таком массивном туловище и таких тонких ножках, было сложно представить. Лицо у карлика было круглое и плоское, по причине крошечного носа с едва приподнятой переносицей. Необыкновенно большие широко расставленные глаза были тусклыми, как кожура чёрного винограда, вдобавок они были сильно навыкате, отчего казалось, что они вот-вот вывалятся из глазниц. Завершал неприглядную картину маленький безгубый рот и острый крохотный подбородок. В общем, надо бы страшнее, да некуда. Единственное, что выбивалось из общего ряда, это уши карлика. Нежно-розовые раковины имели идеальную форму и казались чуждыми образованиями на его безобразной шишковатой голове, поросшей редкими пучками волос.
— Как тебя зовут? — спросила Владычица ночи, с жалостью глядя на карлика.
— Урод, — ответил он, и его рот, отображая улыбку, принял дугообразную форму. — Я не обижаюсь, бывают клички и похуже, чем моя.
«Брр! Действительно, урод. Точнее, недоделанный Буратино. Видимо, местный папа Карло не стал заморачиваться и просто выбросил говорящее полено», — подумалось девушке.
— Сколько тебе лет? — поинтересовалась она, не сводя глаз с плоского лица, обтянутого сухой коричневой кожей.
— Не знаю! — последовал нетерпеливый ответ, и тонкие цепкие пальчики ухватили её за запястье. — Сестричка, идём скорей! Беда, если мы останемся здесь!
Поддавшись тревоге уродца, Владычица ночи поднялась с земли.
— Хорошо, идём, — согласилась она, и карлик с недюжинной силой потянул её за собой.
***
Певучий сигнал предупредил о прибытии посетителя, и Кар-до-Рис, вздремнувший после плотного обеда, бросил взгляд на возникший экран. При виде синей фигурки в зале центрального купола он вздохнул и в который раз обругал себя за брачные узы с Делией-до-Вад. Несмотря на официальное освобождение от клятв, данных друг другу, бывшая жена почему-то считала, что по-прежнему имеет право высказывать ему своё мнение. Впрочем, он ждал её визита. На этот раз Делия перешла все границы и не только оспорила его решение, она напрямую вмешалась в дело, которое её не касалось.
— Опять лежишь, налопавшись от пуза? Кар, не увлекайся! Понимаю, тебя тянет к первичной форме жизни, но это опасно. Вспомни тех, кто заигрался настолько, что не смог вернуться к своей энергетической форме.
Отбросив белое с золотом одеяло, Кар-до-Рис сел и с хрустом потянулся.
— Думаю, ты хотела сказать, что они не пожелали возвращаться к бестелесному существованию, — усмехнулся он, чувствуя в мышцах сладкую истому. Этой ночью жрицы Солнца были в ударе и устроили ему незабываемый праздник души и тела.
— Что хотела сказать, я сказала… — Делия смерила его долгим взглядом. — Ясно, опять кувыркался со своими штатными проститутками.
— Дорогая, как ты можешь? Это жрицы Господина Солнца. А я всего лишь Сын Неба, через которого девочки выражают ему свою любовь и почитание.
— Полно нести чушь. Что-то в твоём гареме я не видела ни одной жрицы старше двадцати лет.
Кар-до-Рис переместился из спальни в кабинет и, усевшись в кресло, напустил на себя деловой вид.   
— Делия, давай оставим пустые споры, — сказал он бывшей жене, которая последовала за ним.
— Давай, — согласилась она, расположившись напротив. — Если собрался упрекать меня за возврат Миреллы Маски к жизни, то не трать время попусту, ты знаешь мою позицию. Даже если Су Даджи выберет намеченную тобой девицу, Мирелла Маска слишком значимая фигура, что дать ей просто так кануть в вечность.
— Ладно. Подбор кандидатов в Хранилище — это наше общее право.
— Вот именно.
— И всё же, ты предвзята. Да, Мирелла Маска неглупа и её отличает научный склад ума, но таких, как она, несчётное количество. Думаю, ты делаешь это в пику мне.
— Думай, что тебе угодно, но знай, она отвечает всем требованиям, предъявляемым к кандидатам. К тому же она вернулась из Безвременья, что является крайне редким явлением. На мой памяти она вторая такая, а это уже кое-что. Во всяком случае, мне есть чем заткнуть рты скептикам, считающим, что эффект Аден Роу всего лишь псевдонаучный бред.
— Ладно-ладно! Я же не оспариваю твой выбор, — самодовольство на лице Кар-до-Риса сменилось любопытством. — Лучше скажи, зачем ты связала её с Клермоном Ястребом, то есть род-Красная Земля?
— Затем, что он тёмная лошадка. Представь, даже аналитики Хранилища не могут сказать ничего определённого по его поводу. Да, у него сигнатура аборигена данной планеты, но есть кое-какие включения, которые они затрудняются объяснить.
— Выходит, он действительно тёмная лошадка, — хранитель призадумался. — Как думаешь, кто он такой? Местный самородок или проверяющий из Хранилища?.. Создатель! А вдруг это лазутчик из Безвременья?
— Вот это нам и предстоит выяснить, — заявила Делия и, переместившись, чмокнула его в щёку. — Всё, я ухожу! И поосторожней с плотскими утехами, а то перенапряжёшься и плохо кончишь… во всех смыслах. Помни, моя радость, импотенты не редкость и в нашей среде, — пропела она и сладко улыбнулась в ответ на негодующий взгляд Кар-до-Риса.          
Не успел он порадоваться её уходу, как она вернулась.
— Да, чуть не забыла! Твоя протеже — нелегалка, и я, согласно правилам, полностью заблокировала её демоническую форму, то есть ИЭФ  на голодном пайке. Энтериума  хватает лишь на поддержание жизнедеятельности симбионта, имей это в виду.
— Она же погибнет без её защиты. Делия, вернись! — взревел выведенный из себя Кар-до-Рис, но хранительницы уже и след простыл.
***
Помимо своего основного назначения, центральный храм Господина Солнца служил резиденцией представителям высокоразвитой цивилизации, поэтому был напичкан устройствами, которые могли им понадобиться в процессе работы и отдыха. Даджи, будучи творческой личностью и к тому же недюжинного ума, довольно быстро разобрался, как они работают, во всяком случае, большинство из них.
Скрытый пологом невидимости, он дождался, когда хранители уйдут, и вышел из укрытия. Из кабинета Кар-до-Риса он переместился в его спальню. Улегшись на кровать, он заложил руки за голову и с задумчивым видом уставился в потолок, расписанный мотивами из Священного писания. Его взгляд наткнулся на сценку, где жрицы ублажали Сына Неба, и он ухмыльнулся. Несмотря на всё своё могущество, хранителям были не чужды чисто человеческие слабости, чем он не преминул воспользоваться. Все девицы, которых допускали к священному телу Сына Неба, проходили выучку под его личным руководством.
Порой Даджи удивляло, что хранители, которые уже давно ушли от чисто биологической формы, упорно держатся за изжившие себя связи, вроде того же института брака. Впрочем, он не исключал, что в таких союзах есть обоюдная выгода. Во всяком случае, его союз с Кар-до-Рисом был именно таким. Ради его бойцовских талантов и идеально выдрессированного гарема глава хранителей спустил ему с рук даже массовую резню, которую он, разозлившись, устроил среди жрецов Солнца.
Даджи прокрутил в памяти подслушанный разговор и улыбнулся. «Слава богу, Мирелла вернулась из небытия. Вот уж не ожидал такой эскапады от Делии. Ну а то, что Владычица ночи теперь обычный человек, очень даже кстати. Главное, держать их подальше друг от друга. Итак, что ни делается, всё к лучшему», — пришёл он к выводу и смежил ресницы. Спустя минуту он уже спал беззаботным сном, и ничто из кровавых злодеяний не терзало его чёрную душу, изъеденную грехами, как сыр эмменталь дырками.
Кар-до-Рис с отеческой досадой посмотрел на строптивого демона-лиса, который был его личным исследовательским проектом. «Вот ведь избалованный говнюк! Ну совсем распустился! Мало того, что дрыхнет как у себя дома на моей кровати, так ещё влез на неё с грязными сапогами», — беззлобно проворчал он и, забывшись, мысленно переключился на межгалактический канал, за что был наказан болезненным уколом. В первичной форме не рекомендовалось прибегать к таким ментальным манипуляциям с оборудованием станции; из-за размытости мозговых импульсов иногда сбивались настройки устройств, и они теряли связь с ЦУ Хранилища. Всё бы ничего, но это влекло за собой дотошное разбирательство со стороны Делии, которая отвечала за техническую работу станции. Выявив виновного в сбое, она, как правило, закатывала такой грандиозный скандал, что желающих повторить свой подвиг больше не находилось.
Поскольку Делия была нелицеприятна и не делала поблажек никому, Кар-до-Рис в экспресс-режиме протестировал поле связи и с облегчённым видом смахнул со лба выступивший пот. Перейдя в энергетическую форму, он связался с АЦУ  Хранилища. Среди директив начальства больше всего его порадовало разрешение на дальнейший эксперимент с демонической формой «Владычица ночи». Правда, вердикт сопровождался жёстким выговором за самоуправство, а сам эксперимент имел гриф «высокая опасность», что требовало ежедневных отчётов. Тем не менее хранитель был рад, что сумел обойти изменщицу-жену, которая бросила его ради многоликого бродячего духа, чья уникальность, по его мнению, заключалась лишь в том, что тому были не нужны никакие приспособления, чтобы существовать практически вечно.
На радостях Кар-до-Рис сразу же связался с Делией, но та снова утёрла ему нос, сказав, что, как технический инспектор, имеет полное право на первоначальное исследование древней поделки, представляющей опасность, а сколько это займёт времени, она затрудняется сказать, но обещает уложиться в разумные сроки, мол, по её прикидкам это займёт где-то лет двадцать-тридцать, но не больше.
Торжество в голосе бывшей жены было невыносимо. Из вежливости Кар-до-Рис буркнул положенную фразу на прощание и, приняв первичную форму, сначала смёл всё, что было на столе, а затем призвал к себе старшего жреца.
— В низовьях Священной реки засуха по-прежнему продолжается? — вопросил он таким тоном, что абориген мгновенно распростёрся на полу.
— Да, Великий! — пролепетал жрец, взирая на него глазами преданной собаки.
— Тогда готовь церемонию жертвоприношения, — распорядился Кар-до-Рис и на его лице появилось злорадное выражение. — Поскольку Господин Солнце слишком долго гневается, это говорит о том, что виноват кто-то из вашей братии, и что-то мне подсказывает, что этот тип находится в Небодаре. На этот раз передо мной должны предстать не только жрецы, но и охотники за нечистью.
— Слушаюсь и повинуюсь! — жрец стукнулся лбом о пол и ползком попятился назад. Через положенные десять шагов он встал и закрыл глаза.
Спустя мгновение солнцепоклонник оказался в своей резиденции и его стошнило в тазик, подставленный расторопной служанкой. Когда спазмы стихли, он с сожалением посмотрел на остатки роскошной трапезы, за которой его застал вызов к Сыну Неба.
***
Не подозревая о смертельной опасности, нависшей над его головой, Кат Ворон радовался тому, что Клермон Ястреб, которого он уже мысленно похоронил, пришёл в себя и медленно, но верно идёт на поправку. И хотя ему крайне не нравилась его неожиданно объявившаяся родственница, он терпел её присутствие, видя, что девица искренно заботится о его товарище.
На всякий случай он проверил, кто она такая.
Действительно, в соседнем поместье гостила Катейя род-Лесная Гора, которая приходилась дочерью красноземельскому князю Микесу род-Лесная Гора. Так что у него не было причин не верить рассказу девушки. Вот только он никак не мог отделаться от ощущения, что она фальшивка.
Впрочем, куда больше его тревожило внезапное исчезновение Шейры, но затем он решил, что она зачем-то понадобилась демону-лису. Лишь это объясняло, почему она оставила Клермона, да ещё среди ночи, — ведь лишь слепой не заметил бы, что она его беззаветно любит.
Так как Катейя род-Лесная Гора появилась утром, Кату Ворону даже не пришло в голову связать с ней исчезновение Шейры. К тому же он не мог представить, чтобы изнеженная аристократка могла хоть что-то противопоставить такой подготовленной убийце, какой была нюй-куй.
Войдя в комнату, где лежал новоявленный североводский князь, Кат Ворон обнаружил, что девушка уже на своём добровольном посту.
— Сударь! — в знак приветствия Катейя вежливо склонила голову.
— Здравствуйте, барышня, — отозвался он.
Судя по усталому лицу и покрасневшим глазам, она дежурила около Клермона всю ночь. «Надо же, какая самоотверженность. Вот только непонятно, с чего вдруг. В конце концов, они с Ястребом даже не кровные родственники», — подумал он, с подозрением глядя на девушку, которая, в свою очередь, сосредоточенно наблюдала за тем, как служанка готовит лечебный отвар. 
— Кат! — раздался слабый голос, и охотник встрепенулся. Обрадованный, он обошёл кровать и сел рядом с товарищем.
— Дружище! — стиснул он его ладонь. — Слава Матери-земле, ты очнулся!
— Думал, что я откину копыта? И даже не надейся! — отозвался Клермон.
Повернув голову, он посмотрел на златовласую красавицу, и на его лице появилось озадаченное выражение.
— Прошу прощения, барышня, а где Шейра?
— Не имею ни малейшего понятия, — последовал хладнокровный ответ, и девушка, взяв чашку из рук служанки, склонилась к нему. — Пейте... Ну, в чём дело?
— Я хочу знать, где Шейра, — требовательно проговорил Клермон, отведя её руку.
— В чём именно я похожа на фокусника? — насмешливо осведомилась она и, воспользовавшись тем, что он отвлёкся на Ката Ворона, влила в него лечебный отвар.
Поперхнувшись, Клермон закашлялся.
— Что вы себе позволяете? — просипел он, сердито глядя на нахальную незнакомку.
Будь это служанка, он приказал бы её выпороть, но, судя по платью и манере держаться, это была отнюдь не служанка.
— Кто вы и что здесь делаете? — спросил он с ледяной вежливостью в голосе.
— В загробном мире вы были не столь надменны, — сказала Мирелла на старо-керамийском и добавила с такой же вежливой миной: — Лекарство стынет и значит теряет свои лечебные свойства. Так что давайте без вопросов, потом поговорим.