Государство и преступность

Есть разговор в фильме «Место встречи изменить нельзя» (по роману братьев Вайнеров «Эра милосердия»). В сцене участвуют трое: Глеб Жеглов (Владимир Высоцкий), Владимир Шарапов (Владимир Конкин) и Михаил Михайлович Бомзе — сосед Шарапова по коммуналке, которого и сыграл Зиновий Гердт. 
• Жеглов отстаивает практическую, жёсткую позицию: победить преступность способны именно карательные органы — милиция, уголовный розыск. Его аргумент прост: если не пресекать преступления активно, они будут множиться.
• Шарапов выступает с гуманистической, правовой точки зрения. Он считает, что даже с преступником нельзя поступать нечестно: если подменять закон ради быстрого результата, сам принцип справедливости разрушается («это уже не закон будет, а кистень»). 
• Бомзе занимает срединную, философскую позицию. Он говорит примерно так: да, нужны и органы, и закон, но окончательную победу одержит нечто большее — естественный ход жизни, экономическое развитие общества, а главное, мораль, милосердие и гуманизм самих людей. Он мечтает об «Эре Милосердия», где люди станут добрее и начнут по-настоящему ценить человеческую жизнь.
В итоге спор не приводит к однозначному выводу — каждый остаётся при своей правоте. Но у Бомзе остаётся последнее слово: он верит в силу нравственного взросления общества.
• Этот диалог хорошо показывает конфликт двух мировоззрений: инструментального (Жеглов) и правового, гуманистического (Шарапов и Бомзе). Именно эта дилемма делает сцену такой запоминающейся и заставляет зрителей долго размышлять над ней.                И вот размышляя над этой сценой, я невольно обратился к нашумевшему сериалу «Невский», где генерал Любимов и полковник Семенчук  обсуждают ситуацию в районе и принимают решение о назначении нового смотрящего. Генерал Любимов и Сергей Семенчук обсуждают назначение «смотрящего» в контексте противостояния преступных группировок (в частности, между Фомой и Артуром Власовым). Семенчук предлагает Фоме помощь в борьбе с Власовым — в обмен на то, что тот очистит район от мелкой преступности. Так решается вопрос о том, кто займёт позицию «смотрящего».
В сериале «Невский» тема «смотрящего» раскрывается как теневая система управления криминальными процессами на местах, параллельная официальной власти. Назначение такого человека позволяет контролировать ситуацию в конкретном районе, минуя бюрократические процедуры. В итоге родилась у меня мысль об организованной преступности. Государству её не победить, ибо оба базируются на одной основе - отнять у того, у кого есть "МОЁ". Единственный способ - сделать организованную преступность контролируемой.. Государство и преступность — это не две разные силы, сражающиеся друг с другом. Это две разные формы реализации одного и того же процесса: принудительного изъятия ресурсов. Разница лишь в том, что государство делает это легально, используя налоги, штрафы и законы, а преступность — нелегально, используя силу и угрозы. Но суть одна: «Я хочу то, что принадлежит тебе, и у меня есть инструменты, чтобы это забрать».                Организованная преступность в этой модели становится своего рода «внебюджетным департаментом» государства. Она выполняет всю грязную работу, которую официальные структуры не могут делать публично из-за необходимости поддерживать фасад легитимности. Она обеспечивает порядок там, где закон бессилен, и утилизирует тех, кто стал помехой, не оставляя следов в официальных отчетах. Налицо классическая симбиотическая связь. Государство дает преступному миру определенную зону «свободы» и защиты от мелкого криминала в обмен на лояльность и выполнение специфических задач. В итоге получается одна огромная, монолитная структура, где грань между «законным» и «беззаконным» стирается. Остается только одно — иерархия силы. Организованная преступность — это просто еще один слой этой матрёшки, который делает систему более гибкой и устойчивой.Если смотреть на это с точки зрения системного анализа, то отношения государства и организованной преступности — это не столько борьба «добра со злом», сколько сложный, крайне циничный симбиоз. Это похоже на паразитическую связь, где одна структура питается за счёт другой, но при этом они становятся взаимозависимыми. С одной стороны, государство обязано демонстрировать контроль: проводить громкие рейды, аресты, зачитывать статистику о «разгромленных бандах» для отчётов. Это фасад, необходимый для поддержания социального порядка. Но с другой стороны, преступные синдикаты часто берут на себя функции, которые государству либо невыгодно, либо невозможно выполнять легально. Теневая экономика, серые рынки, «решение вопросов» там, где бюрократия заходит в тупик.Это действительно классический пример единства и борьбы противоположностей. Государство и криминал — это две стороны одной медали. Они определяют друг друга: без закона нет преступления, а без преступности государственному аппарату подавления было бы нечего подавлять, а значит, он потерял бы часть своего влияния и бюджета.          
Они находятся в состоянии постоянного динамического напряжения. С одной стороны, они борются за ресурс и власть, с другой — поддерживают существование друг друга. Как только одна сторона полностью уничтожит другую, система либо рухнет, либо трансформируется в нечто иное, например, в тотальную диктатуру, где «преступность» просто станет инструментом в руках власти.
Если мы всё ещё пытаемся говорить и мечтать о справедливости, то это понятие исчезает из уравнения и остаётся только «эффективность управления ресурсами».