Последний листок

черновик

16+

Внимание! Текст может содержать сцены курения, упоминания чрезмерного употребления спиртных напитков, сомнительные научные открытия, исторические неточности и другие проявления авторской фантазии.
Рекомендуется для лиц старше 16 лет. Желательно — значительно старше 61 года

***

- Нет, ну ты погляди: вчера обещали пургу, а на небе - ни единого облачка.

- Мало ли кто нам что обещал? А уж синоптики - они ошибаются точно три раза в день.

- Так и есть! Бездельники. Не то, что раньше. Вот раньше в Темире жил «Бог погоды» - знаешь?

- А кто ж его не знает - Дьяков. Как его?

- Кажись, Александр. Да это неважно. А ведь какой был человек: давал точные прогнозы по все планете. Слышала, даже французы...

- Что там за шум?

- Не знаю. Вроде «Скорая» проехала.

- Опять кто-то напился. Уже утро понедельника, кто-то с пятницы не может остановиться. Эх, молодёжь

- Да, а потом «неотложку» вызывают.

- Не пойму я: что-то машина все мечется по двору? Куда она приехала, к кому? Это поди Колька-алконавт опять чудит?

- Интересненько. Ладно, пошли  - посмотрим.

***

Подходили к концу последние дни августа. Было солнечно и безветренно - самая подходящая погода для пеших прогулок. Однако улицы были почти пусты. Казалось, что люди совсем покинули город.

- «У лукоморья дуб зелёный…», - читала по слогам девочка. – Баб, а баб! Где дуб? – спросила она, поведя пальчиком вокруг себя.

- Дубок стоит напротив нас, Софочка! – чуть помедлив, ответила бабушка, глядя в сторону стоящей у входа в парк линии торговых киосков.

- Баб, а баб! – девочка ткнула пальчиком в книжку. – Это кот?

- Да, кот, - мельком заглянув в книжку ответила бабушка и продолжила кого-то высматривать.

- А это цепь? - не унималась девочка.

- Цепь, Софочка! Златая цепь. И кот учёный, - не отрываясь от наблюдения, женщина по памяти описала иллюстрацию словами поэта.

- А это русалка? - девочка продолжала настойчиво вовлекать бабушку в сказочный мир.

- Да, Софья! Это русалка, - бабушка обречённо кивнула.

- А это? - коснулась пальчиком страницы девочка.

- Это желудь, - бабушка проявляла несгибаемую стойкость.

- А это? - лукаво улыбаясь, спросила внучка, понимая, что замучила бабушку расспросами.

- Это листочек дуба, - выдохнула та, теряя терпение.

- Они его дети? - воскликнула девочка.

- Кто, Софья? Чьи дети? - недоуменно переспросила бабушка.

- Желудь и листок? Они дети дуба? - внучка с любопытством заглянула в глаза бабушке.

- Видишь ли, Софа! На ветке дуба, действительно, растут и листок, и желудь. Но дети … Если так рассуждать, то сыном можно считать, наверное, лишь жёлудь, - неуверенно ответила бабушка. Она вновь бросила беспокойный взгляд ко входу в парк.

- А листок кто? - внучка явно была настроена окончательно прояснить этот вопрос.

- Листок помогает расти дереву и желудю. Жёлудь вырастает и падает. Потом из него появляется маленькое деревце. Сначала тонкое как травинка, - закончив краткое изложение жизненного цикла дуба, бабушка ласково погладила внучку по голове.

- А потом большое дерево? - подсказала сообразительная девочка.

- Да, потом большое дерево. Вот как этот дубок. Скоро он вырастет ещё больше. И ты тоже, - с улыбкой добавила бабушка.

- А листок? - с тревогой в голосе поинтересовалась внучка.

- Листок желтеет и падает, - тяжело вздохнув, ответила бабушка.

- Из него ничего не вырастает? - Софья недоверчиво посмотрела на неё.

- Ничего, - ответила она.

- Совсем ничего? - удивлённо переспросила девочка.

- Совсем, - подтвердила бабушка.

Девочка замолчала. Она что-то внимательно рассматривала в кроне молодого дуба.

- Не хочу будь листочком, - сказала Софья сердито.

- Но ты не листочек, а человек, - мягко возразила бабушка.

- Бесполезный листок! - произнесла упрямая девочка, и насупилась.

- Что у вас за спор? - к лавочке подошел приятный пожилой мужчина интеллигентной наружности. В руках у него был старомодный кожаный портфель.

- А мы тебя уже потеряли! - обрадовалась бабушка. - Наша Софочка не хочет быть дубовым листком! – она поведала о планах внучки голосом, словно уже не в силах повлиять на решение девочки.

- Да! – звонким голосом подтвердила Софья.

- Вот как? - мужчина удивленно вскинул брови. Он отложил портфель в сторону и присел на корточки около внучки. - Это почему же?

- Хочу орешком. Или шишкой. А листок бесполезный! – решительно заявила Софья.

- А вот и нет! Он нужен дереву...

- Бабушка уже это говорила! - Софья нетерпеливо перебила деда. - Все равно, желудь полезный, а листок нет. Из желудя будет маленькое дерево.

- Листья дуба используют для лечения... - попытался привести новый аргумент дедушка. Но девочка вновь не дала ему закончить мысль.

- Все равно! Деда, а дед? Вот ты бы кем хотел стать - листком или орехом?

- Что за странная фантазия? Ни листок, ни желудь не могут знать, не могут выбирать, кем они будут! Ведь сначала должно вырасти деревце, потом отрасти ветка... Что я такое говорю? Софья, ты нас совсем запутала, – схватился за голову дедушка.

- Бесполезный листок! Я буду желудем! – подвела спору итог внучка.

Дедушка встал и пристально посмотрел на дуб.

- Знаешь, внучка! А ведь не каждый желудь становится деревом. Желуди любят кушать все, - дедушка обернулся к внучке, состроил смешную гримасу и протянул руки с растопыренными и согнутыми, словно когти, пальцами: - А-а-ам! - он шутливо рыкнул и, нежно прихватив внучку за голову, поцеловал в макушку.

Девочка весело рассмеялась.

- Серый волк? - угадала знакомый образ девочка.

- Ну, нет! - ответил дедушка с таинственным видом.

- Кто, белочка? - робко предположила Софья.

- Правильно! И белочки, и кабанчики, и мишки косолапые и много-много кто ещё. Птички, например.

- Не-е-ет! - замотала головой девочка, плаксиво сморщив лицо.

- Ну-ну-ну! Конечно, не все жёлуди съедают зверушки! Кое-какие остаются. А знаешь почему?

- Почему? - глаза ребёнка широко распахнулись от любопытства.

- Когда осенью дуб сбрасывает со своих ветвей листья и плоды, опавшая листва словно одеялом укрывает часть желудей и надёжно защищает их от животных и непогоды. Вот видишь, дубовый листок тоже очень полезен. Он помогает жёлудю спастись и вырасти бо-о-ольшим дубом, - завершил увлекательную экскурсию в мир природы мудрый дедушка.

- Софа, тебе дедушка понятно объяснил? - бабушка с благодарностью посмотрела на мужа.

- Понятно, - послушно закивала девочка.

Наконец, дедушка перевел дух. Он немного постоял, с напряжённым вниманием глядя то на дуб, то на бабушку. Вдруг он спохватился и всплеснул рукой, едва коснувшись своего лба:

- Чуть не забыл! Я же вам пломбир купил. В шоколаде. Будете? - и дедушка раскрыл портфель.

Вскоре вся замечательная троица дружно принялась уплетать мороженое.

***

- Дед, мы с Лёшей нашли тебе такой хороший пансионат.

- Правда, Павел Николаевич. Эту компанию держит мой приятель. У нее филиалы по всей стране. Вот мы с Софой и решили: вам там будет не так одиноко.

- А где Машенька?

- Дед, ну зачем она здесь? Она маленькая ещё. Играется. Кричит. Неугомонная. С ней Людмила Васильевна кое-как справляется. А тебе с одной ногой... Ну не возражай! Да, ты молодец: зарядку каждый день делал, спортивный и моложе своих лет. Но после инсульта - ты же сам говорил...

- Ну правда, вам там будет хорошо. Хотите, съездим на разведку?

- Я подумаю.

- Дед, ты столько уже думал. Надо уже что-то решать.

- Я решу.

- Ну когда уже? Давай, хотя бы в Лёшину квартиру переедешь? Зачем тебе такая обуза - убираться каждый день в огромной трёшке? И что-то тут трёшь? Ты можешь хоть сейчас отвлечься от своих занятий?

- Окно мою. Ты же видишь. Помнишь тот дуб? Вот посмотри: его видно отсюда. В парке.

- Ну и что?

- А помнишь ты спрашивала про то, что полезней - жёлудь или листок?

- Дед, не пугай меня. Лёша, кажется он впадает в маразм.

- Извините, Павел Николаевич. Мы тут посоветовались и пришли в выводу, что вас оставлять без попечения уже нельзя. Поэтому...

- Алексей, спасибо! Я всё понял. Подожди еще немного. Я скажу, когда буду готов.

- Ну, наконец-то, дед! Какой ты у меня молодец! Дай я тебя чмокну!

- Вы увидите, что зря переживали. А потом еще вспомните наш разговор и рассмеетесь.

- Хорошо. Жаль, что Марусю не привели.

- Приведем, дед! Как только переедешь - сразу приведем. И все вместе отпразднуем новоселье.

***

Павел Николаевич сделал это еще одной традицией совсем недавно. Раньше он просто кормил голубей и разговаривал со своим дубом как со старым другом.

Он не говорил другу о горестях и тяжелых мыслях. Старался беречь его. И дуб это очень ценил.

По-своему, конечно! Он приглашал к себе птиц. Они сидели и скрашивали компанию мужчин. Не ахти какие птицы - вороны, галки, сороки, но весной бывали и поголосистей создания. Особенно любил Павел Николаевич слушать ночами варакушку - сибирского соловья. Как затянет тот свою песню, так сердце зайдется в истоме.

А сейчас улетели все. Толко изредка прилетает ворона и смотрит, как Павел Николаевич кормит голубей на карнизе. Посмотрит посмотрит, да и подлетит к дому - голуби птицы суетные, небрежные - глядишь, что и уронят на землю. Тут как тут ворона - хвать и на дуб. Сядет на ветку, положет кусочек мякиша на сучок да лапкой зажмет.

- Кар! - зычно крикнет Павлу Николаевичу.

- Да на здоровье,  - ответит тот.

Осень как старость обнажает могучую голову дуба: что с человека облетает волос, так и с дуба листва.

Вот и подумал Павел Николаевич: упадет последний лист, так и ему в дорогу. Пусть будет, как решила внучка с мужем. Дочь с зятем Микеле из Неаполя - тоже уже позвонили. Поздравили с будущим переездом.

Жена. Уже три года прошло, как полыхнуло на Западе. Вызвалась сама - майор мед службы. Он полковник. Поехали вместе. Вернулся один. 

А как иначе. Офицеры. Обидное словосочетание «в запасе» он не любил. А теперь он - инвалид после ранения. Пока мог ходить - ходил в форме. После инсульта даже с костылём - по квартире и только. Вот и осталось ему - смотреть из окна на центральный вход парка.

Каждое утро Павел Николаевич вставал и шел к окну. Как там старый друг - держится?

Дуб и не думал сдаваться, словно знал о задумке своего друга. И тогда Павел Николаевич радостно принимался за обычные дела: зарядка - одна рука есть, почти две ноги, но силы в нем - на двоих молодых.

Потом ванная и на кухню - готовить он любил и готовил очень вкусно. Раньще дети восхищались, а потом и внучка.

- Офицер должен уметь все, - коротко отвечал Павел Николаевич.

Когда Павел Николаевич сделал ремонт в квартире, внучка с мужем просто рты пораскрывали: как же ты сумел -  с одной-то рукой.

Павел Николаевич отшутился тогда - давно это было: чтобы деда вспомнили хорошим словом.

- Ну что ты, дед! Ты только живи подольше - и вся нам радость! - была тогда Софа уже беременная Машенькой.

***

Однажды ночью зашумел ветер. Павел Николаевич встал и подошел к окну. Ничего особо не разглядишь - темно и темно. Насилу дождался утра.

Утром увидел, что дуб почти весь облетел. Ворона сидела у самой макушки и тревожно озиралась - ветер все еще был сильный. Она каркнула и вспорхнула: невидимая сила понесла ее против воли куда-то вдаль.

Голубей видно не было. Укрылись, должно быть, от непогоды по крышам.

Павел Николаевич заметил, что на кроне всё же осталось несколько листков.

С того дня он уже не мог толком заснуть. Каждую ночь он лежал в кровати и с тревогой ждал утра.

Листья убывали неравномерно: то опадут сразу несколько штук, а бывало что ни один за целую неделю.

Подошли холода, но дуб все еще держался. Лишь ближе к самой зиме на нем остался последний листок.

Теперь уже Павел Николаевич полностью собрал все свои вещи. Пересмотрел фотографии. Сжег их вместе с дневниками и письмами - он знал, что никому они не будут нужны. Жаль было библиотеку, но с этим уже ничего не поделаешь: следовало ему раньше, пока ещё мог ходить, раздать книги людям.

Накануне он по радио услышал, что к ночи погода изменится: «Прогноз: шторм. Видимость нулевая. Метель». И так — на целую неделю. Тогда Павел Николаевич еще раз внимательно осмотрел свой походный набор и спокойно лег спать.

Синоптики ошиблись. И это утро начиналось как обычно. Только он впервые за долгие годы не взглянул на своего старого друга.

Завершив утренние процедуры, он позавтракал и надел парадку.

Он медленно обошёл квартиру. В одном из книжных шкафов он заприметил уцелевшую после разбора архива пожелтевшую бумагу. Ею оказался боевой листок с репортажем о супруге из полевого госпиталя - затаился поверх книжных переплетов.

Павел Николаевич достал хлеб и сел за стол. Он медленно крошил буханку — тшательней и дольше обыкновения. Иногда он останавливался и осторожно вдыхал аромат свежего хлеба. Затем критически осматривал результат своего труда и вновь  принимался за работу.

Телефон в коридоре без умолку трещал. Но старик словно и не слышал ничего. Его глаза раз за разом скользили по маленькому уголку газеты, свободному от хлебных крошек. Он силился понять, что значат эти обрывки слов и предложений.

Наконец, он встал и двинулся к окну: за стеклом с нетерпением следили внимательные глаза его пернатых друзей.

Когда рама распахнулась, голуби шумно вспорхнули и облетели двор. Он аккуратно присел на широкий подоконник и тряхнул рукой газетку.

Павел Николаевич наклонился, чтобы смахнуть с карниза остатки птичьего угощения, когда гулко хлопнула входная дверь.