Дежавекю

   —  Ну что, мой дорогой сын! Тебе сегодня исполнилось шесть лет, и уже пора приобщаться к великому! — сказала мама.
   — Хорошо, мама, — ответил я. К чему такому великому надо приобщаться, мне было совершенно неизвестно. Ведь только сегодня мне исполнилось шесть лет.
   А на следующее утро началось это самое приобщение. Как раз была суббота. Сразу после вкусного завтрака мама заявила:
   —  Одеваемся красиво. Мы идём в музей!
   —  Ура! В музей! — закричал я и побежал одеваться.
Что такое музей, я ещё не знал, ведь только-только исполнилось шесть лет.
   И вот музей. Огромный — с колоннами, ступеньками, львами и много с чем ещё. Мы с мамой встали в очередь у кассы и купили билеты. Потом прошли в гардероб, где оставили верхнюю одежду.
   Быстро глянув в зеркало, мама взяла меня за руку, и мы пошли смотреть музей.
   У входа нас встретила тётенька, которая взяла билеты, на секунду посмотрела на меня и аккуратно надорвала их. Затем сняла со столбика красную плюшевую полосу ограждения — как будто делала это уже бесконечное количество раз — и сказала:
   — Экспозиция музея направо, а затем по стрелке к началу осмотра.
   Мы с мамой направились туда и почему-то перешли на шёпот.
   Долго ходили по залам. Мама что-то рассказывала, а я почти её не слушал. Мне было скучно и неинтересно. И это великое?
Я был разочарован.
   Но вдруг… Вдруг мы попали в зал с картинами. Большими и красивыми. Одна из них привлекла моё внимание. На ней был безмятежный пасторальный пейзаж с зелёными лугами, голубым небом и стадами лениво пасущихся овец. Сразу захотелось лета и к бабушке на дачу.
   Дальше была выставка современного искусства. Один экспонат представлял собой пустую белую комнату с табличкой: «Погрузитесь в свой внутренний мир». Мы зашли, посмотрели, удивились и вышли через три минуты. Мама ничего не поняла. Я тем более. И если мама знала, что такое «внутренний мир», то мне это точно было неведомо.
   А когда уже шли на выход, то прошли мимо мумии какого-то египетского жреца. Он лежал в каменном саркофаге и было видно, что ему неудобно.
   Тётенька опять откинула красную плюшевую ленту и спросила:
   — Ну, что? Понравилось?
   Я пожал плечами.
   * * *
   Мне уже было шестнадцать, и я пригласил Машу в музей.
   —  Одеваемся красиво. Хорошо. Мы идём в музей!
   —  Конечно! А как же по-другому? — ответила Маша и убежала.
   Мы пришли в музей ровно в десять, как того требует неписаный закон музейной дисциплины. Купили билеты.
   У входа нас встретила тётенька, та самая, которая взяла билеты и надорвала их. Затем сняла со столбика красную плюшевую полосу ограждения и сказала:
   — Экспозиция музея направо, а затем по стрелке к началу осмотра.
   Мы с Машей пошли и сразу перешли на шёпот.
   Конечно, мы попали в зал с картинами. Большими и красивыми. Одной из них была картина с безмятежным пасторальным пейзажем с зелёными лугами, голубым небом и стадами лениво пасущихся овец. За окном было лето и каникулы. А значит — бабушкина дача.
    Дальше была выставка современного искусства. Один экспонат — пустая белая комната с табличкой: «Погрузитесь в свой внутренний мир». Мы зашли, посмотрели, удивились и вышли через три минуты. Мы с Машей уже знали, что такое «внутренний мир», но всё равно ничего не поняли.
   А когда уже шли к выходу, то прошли мимо мумии египетского жреца. Он смиренно лежал в каменном саркофаге и было видно, что ему всё равно.
Тётенька опять откинула красную плюшевую ленту и спросила:
   — Ну, что? Понравилось?
   Мы пожали плечами.
  * * *
   Мне уже тридцать и дочке те самые шесть лет.
   —  Ну что, моя дорогая дочь! Тебе сегодня исполнилось шесть лет, и уже пора приобщаться к великому! — сказала Маша.
   — Завтра с папой идёте в музей.
   — Хорошо, мама, — ответила дочка.
   А на следующее утро началось это самое приобщение. Как раз была суббота. Сразу после вкусного завтрака Маша заявила:
   —  Одевайтесь красиво. Вы же идёте в музей!
   —  Ура! В музей! — закричала дочь и побежала одеваться.
   И вот он. Всё тот же — с колоннами, с теми же ступеньками, львами и много с чем ещё. Мы с дочкой встали в очередь у кассы и купили билеты. Потом прошли в гардероб, где оставили верхнюю одежду.
   Я взял дочь за руку, и мы пошли смотреть музей.
   У входа нас встретила, как будто не стареющая, тётенька, которая взяла билеты и аккуратно надорвала их. Затем сняла со столбика всё такую же красную плюшевую полосу ограждения и сказала:
   — Экспозиция музея направо, а затем по стрелке к началу осмотра.
   Мы с дочкой пошли и начали говорить шёпотом.
   Долго ходили по залам. Я что-то рассказывал, а дочка, казалось, не слушала. Ей было скучно и неинтересно. Мне тоже.
   Я не удивился, когда мы попали в зал с картинами. Большими и красивыми. И конечно же безмятежный пасторальный пейзаж с зелёными лугами, голубым небом и стадами лениво пасущихся овец никуда не исчез. Я заметил, что овечка на переднем плане за это время так и не съела, понравившийся ей цветок.
   — А мы летом поедем к бабушке на дачу? — спросила дочка.
   Дальше была выставка современного искусства. Один экспонат — пустая белая комната с табличкой: «Погрузитесь в свой внутренний мир». Мы прошли мимо. Я всё равно ничего бы не понял, а дочка ещё не знала, что такое «внутренний мир».
   Уже на выходе нас встретила мумия египетского жреца. Она продолжала неудобно лежать в своём каменном саркофаге.
   И тётенька опять откинула красную плюшевую ленту и спросила:
   — Ну, что? Понравилось?
   * * *
    — Дед, ты знаешь, что мы завтра идём в музей! И надо красиво одеться! — заявила внучка.
    — Пойдём, пойдём.
    А самому стало интересно — овцы объели за это время луга? И очень хочется, чтобы цветок на переднем плане овечка уже съела.
   Смогу ли я погрузиться в свой «внутренний мир» в белой пустоте?
   А египетская мумия нашла наконец удобное положение в своём саркофаге? Или ей до сих пор всё равно.
    И я почти уверен, что нас встретит та же тётенька — никуда не уходившая всё это время — и откинет красную плюшевую ленту.
    А на выходе она спросит:
   — Ну, что? Понравилось?
   И вдруг понимаю, что раньше всегда пожимал плечами.
   И она это знает.
   Но сейчас — нет.
    Отвечу:
   — Да.