Размышления о героях трилогии А. И. Папченко

(Размышления о главных героях трилогии Александра Ивановича Папченко)

Не просто писать про детей-сирот и беспризорников.

В литературе эта тема существует давно. Но сразу вспоминаются романы «Приключения Оливера Твиста» (1837–1839) и «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» (1849–1850) Чарльза Диккенса. «Джейн Эйр» (1847) Шарлотты Бронте. «Маленький оборвыш» (1866) Джеймса Гринвуда…

Английские писатели во всех красках описали невыносимые условия жизни детей бедняков, которые обречены жить, либо в приютах и работных домах, тяжким трудом зарабатывая себе на хлеб, либо идти бродяжничать и воровать.

Впрочем, в других странах жизнь детей сирот не лучше. Помните фильм «Генералы песчаных карьеров» (1971), снятый по роману «Капитаны песка» (1937) бразильского писателя Жоржи Амаду. И, конечно, все помнят повесть «Приключения Гекльберри Финна» (1884) американского писателя Марка Твена.

Так же в этом ряду стоят повести русских писателей «Дети подземелья» (1886) Владимира Галактионовича Короленко, «Странники» (1930) Вячеслава Яковлевича Шишкова, «Рыжий Федька» (1930) Софии Моисеевны Резник, а так же произведения Лидии Алексеевны Чарской, Антона Семеновича Макаренко, Валентина Петровича Катаева, Альберта Анатольевича Лиханова…

…Одним из современных российских писателей, пишущих на тему беспризорников и сирот, является Александр Иванович Папченко (род. в 1960 г.) Для него сиротское детство не пустой звук. Оно давно стала важной частью в его литературном творчестве. Он сам рано остался без родителей. Прошел через детский дом и школу-интернат. И в этом главная особенность прозы А. И. Папченко. Цикл его рассказов «Мы — инкубаторские» (1988), опубликованный в первой книге писателя «Принцип Портоса или последний свидетель» (1997), принес писателю известность в литературных кругах. В этих рассказах нашел свое отражение суровый, не сказать жестокий, мир обитателей школы-интерната. Во всяком случае, таким запоминается читателю, изображенный А. И. Папченко сиротский мир.

Потом, А. И. Папченко пишет и публикует в журнале «Уральский следопыт» повести «Кузнечик» (1992), «Две пригоршни удачи» (2000), «Лит» (2002), «Сокровище призрака» (2005)…

Пару лет назад три повести, вышедшие отдельными изданиями, «Две пригоршни удачи» (2006), «Жил-был принц» (2007) и «Последний детектив лета» (2024) составили трилогию, объединенную двумя главными героями, сиротами и беспризорниками: девочкой Яной Сорокиной и мальчиком Колькой Федоренко.

И в этом эссе мы рассмотрим то, какими своих героев в трилогии изобразил писатель А. И. Папченко.

Образы этих героев получились не совсем материальными, лишенными словесного описания. Писатель, словно умышленно избегая подробностей, двумя-тремя мазками набрасывает портреты героев и их психологические характеристики. А на первый план выходит череда событий, в которых участвуют литературные герои. И мы, читатели, не отрываясь, следим за приключениями Яны и Кольки…



ЯНА СОРОКИНА

…Первая часть трилогии, повесть «Две пригоршни удачи», начинается с того, что «на лестничную площадку вылетела босая девочка лет десяти. На девочке были футболка и юбка в широкую красно-зеленую шотландскую клетку». Чем же она заслужила, чтобы её вышвырнули на улицу? Нетрезвый мужской голос, матерно ругаясь, объяснил, что девочка принесла в дом брошенных щенков, и это стало последней каплей. И слово-то какое нашел: «наприваживала».

Итак, маленькую девочку буквально вышвыривают на улицу, как ненужную вещь. И только ничейный кот Япончик, живущий в подъезде, выражает ей своё сочувствие и провожает «девочку до входной двери подъезда».

Зовут девочку Яна Сорокина. Она сирота. Её только что выставили за дверь приёмные родители. Но подробностей автор не объясняет.

И вот теперь она босиком идёт по нагретому праздничным майским солнцем асфальту, и, оглядываясь кругом, постепенно осознаёт, что в один миг всё изменилось и уже не будет как прежде. Это не должно было случиться, но случилось. «Все эти дома, магазины, да и сами прохожие еще мгновение назад такие привычные и понятные этой своей обыденной привычностью, вдруг представились Яне чужими и как будто незнакомыми». И перед Яной встаёт вопрос: Куда же теперь ей идти? Сначала она по привычке пошла в школу. Но там пожалеёт, повздыхают и отправят домой или в детприёмник. Вернуться домой? Но оказывается, дома у неё нет. И невозможно вернуться домой, если дома нет.

И эта десятилетняя девочка осознаёт, что от неё в который раз отказались приёмные родители.

Благодаря писателю А. И. Папченко, описывающему размышления Яны над своей горькой сиротской судьбой, читатели ощущают всю гамму кипящих в ней чувств. И мы не просто сопереживаем девочке, сопереживаем писателю, за которого о горькой сиротской судьбе говорит, а по сути дела кричит маленькая десятилетняя девочка. Здесь разом выплеснулось всё наболевшее и о себе, и о своих товарищах по школе-интернату…

…Замечу кстати, что приёмные родители показаны здесь абсолютно безответственными людьми. И более того, на спине Яны обнаруживаются следы побоев. Вряд ли это авторское преувеличение. Но тогда, после майских праздников, которые приёмные родители красиво отметили, они решили все проблемы, в буквальном смысле, переложить с больной головы на здоровую. Конечно, возможно, они погорячились, поскольку именно они несут полную ответственность за маленькую девочку. И позже раскаялись в своих действиях. Но автор об этом не упоминает. Он о них забывает, как о страшно сне…

И Яна их оставляет в прошлом. Она прячет свои слезы и бежит к остановившемуся автомобилю, водитель которого побежал звонить из таксофона. В те времена смартфоны были не у всех.

А потом, «находясь в каком-то странном затмении, не понимая, зачем она это делает, встала и решительным шагом направилась к машине». Яна открыла дверцу машины и спряталась внутри салона… Конечно, садясь в чужую машину, эта бедовая девчонка не осознавала, что вот так просто можно оказаться в центре шпионско-криминальных приключений.

Так Яна Сорокина познакомилась с Николаем Сергеевичем Куликом, которого она сначала приняла за шпиона, потом за киллера…

С первых глав Яна Сорокина заявляет о своей личности, она показывает свой особенный характер.

В трилогии нет подробного описания, а лишь штрихи к портрету девочки. А остальное писатель предоставляет читателям самим дофантазировать. Но А. И. Папченко уделил бОльшее внимание характеру Яны Сорокиной, основные черты которого проявляются в её действиях и отношении других персонажей и случайных свидетелей. Автор, очевидно, посчитал, что внутреннее содержание важнее внешности, и поэтому последней уделил меньше внимания. Яна так и не обретает плоть и кровь, она до конца трилогии остаётся на положении «призрака». Может быть, автор так специально придумал, чтобы подчеркнуть, что это на первый взгляд обычная, ничем непримечательная девочка. Не буду с ним спорить, как говорится: «жираф – большой, ему видней».

В трилогии характеры персонажей – на первом месте.

…И это подтверждается тем обстоятельством, что дети, оказавшись без родительской опеки, проявляют в ранние годы повышенную самостоятельность и находчивость. Они часто ошибаются, но в решительности им не откажешь. Многие эпизоды трилогии свидетельствуют об этих качествах Яны. И мы видим, как она отчаянно преодолевает жизненные трудности. Например, авария с «Мерседесом», путешествие по просёлочным дорогам, помощь Андрею на берегу реки, освобождение из лап «банды художников», схвативших её, выступление на записи телевизионного шоу. И она не сдается, не пасует, а становится только сильнее.

Временами Яна оказывается очень разговорчивой. Болтает без умолку. Рассказывает разные истории про себя. Заткнет за пояс любого ди-джея на радио, не остановить. Особенно если начнёт говорить про удачу. Вспоминает, как помогла воспитательнице найти клад.

Этот случай как нельзя лучше характеризует главную героиню. Он показывает, что Яна Сорокина умеет сопереживать людям и радуется, когда им хорошо.

А ещё Яна очень любознательная девочка. И в трилогии она, движимая любопытством, берется разгадывать тайны и загадки, связанные со старинными кладами почти как настоящий детектив.

…Она давно привыкла прятать свои чувства и не доверять людям потому, что часто наталкивалась на жестокое к себе обращение. Она с трудом откликаются на доброту взрослых. Яна часто вспоминает, как её удочеряли. В своём рассказу она избегает подробностей и детали, которые ей неприятно вспоминать. И всё равно о своих приёмных родителях она говорит без злобы и обиды.

«А что вы скажете на то, как меня два раза удочеряли? Только удочерят, а у них свой ребенок появляется. Они его лет десять ждут и никакого намека, а тут сразу. Два раза. Разные люди. Или тоже совпадение? Им, конечно, радость, а меня обратно…» (в школу-интернат – прим. А. А.).

Но одновременно с этим Яна ведет себя, как капризный ребенок. И бунт против Николая Сергеевича тому доказательство. А может быть, все дело в том, что она просто боится привязаться к доброму порядочному человеку, который проявляет по отношению к ней отцовскую заботу. Испуганная улитка забралась в свою раковину, и створки закрылись.  И только из небольшой щелки поглядывают на мир два недоверчивых глаза. Слишком больно, чтобы кого-то постороннего впустить в свой мир.

Не ошибусь, если скажу, что в Яна Сорокиной, есть что-то общее с героиней фильма Люка Бессона «Леон».

Она не сразу, конечно, но привязалась к Николаю Сергеевичу и Дедусю в третьей части трилогии «Последний детектив лета».

И хочу добавить, что именно благодаря Дедусю Яна Сорокина феерически триумфально выступила на телевизионном шоу талантов с песней из кинофильма «Последний дюйм» по одноимённому рассказу Джеймса Олдриджа.

Уже выбежав из телецентра, Яна стала постепенно понимать произошедшее на сцене. Она думала: «Мне аплодировали! Может, я победила?»

И тут же автор холодно замечает: «Яна огляделась — окружающий ее ослепительный мир не спешил падать к ногам новоявленной звезды. Торопились по своим делам прохожие... Все были заняты собой и не обращали внимания на Яну». Она почти равнодушно восприняла и блистательную победу и горькое поражение. В этом заключена сила характера Яны, её стойкость и мужество маленькой девочки.

…А ещё у неё есть большое, доброе, сострадательное сердце, способное любить. И оно позволяет ей сохранить верность своим друзьям и не остаться в стороне от чужой беды. Поэтому Яна пришла на помощь раненому охраннику Андрею, которого преступники бросили умирать на берегу реки.

Именно о таком сострадании, которое присуще только русским женщинам, написала в своём очерке «Мой Пушкин» Марина Ивановна Цветаева: «С пушкинской дуэли во мне началась сестра. …даже простое «болит живот» меня заливает волной содрогающегося сочувствия, исключающего всякий юмор. Нас этим выстрелом всех в живот ранили».

И завершить разговор об этой девочке, Яне Сорокиной, героине трилогии писателя А. И. Папченко, я хочу самой трогательной романтической сценой в повести «Жил-был принц» (второй части трилогии), когда Яна и Колька прячутся от ливня под старым дубом. Именно здесь Яна и Колька встречаются лицом к лицу. А накануне ночью Яна видела Кольку купающимся в реке среди звезд, он был как доверчивый маленький принц, тот, из песни.

«А подумала она о том, что случаются в жизни такие моменты, когда ты точно знаешь, что сейчас счастлив. Что это дерево, этот человек, этот дождь сейчас не просто дерево или дождь, а гораздо что-то большее, более значимое, то, что будешь вспоминать, да только вспоминаться оно будет вроде бы и так же, но все-таки немного по-другому...

Дождевые струи кипели на асфальте, словно масло на раскаленном противне.

Сорокина ткнулась губами в Колькину щеку... С закругленного края дубового листа медленно соскользнула дождевая капля и полетела вниз. Колька видел ее подрагивающее в полете бисерное тело...

— Я люблю тебя... — сказала Сорокина и, сорвавшись, бросилась прочь. И исчезла за пеленой дождя…»

…А Колька Федоренко, этот маленький принц так и остался стоять под дождём. Наверное, он и сейчас стоит там. Первое робкое чувство проявляется несмело, стеснительно, прячась от посторонних глаз…

Это самая романтическая сцена в трилогии.

…Потом, когда Колька увидел, как Яна Сорокина исполняет песни в телевизионном шоу (уже в повести «Последний детектив лета»), в нем просыпается запоздалое сожаление, что «они так и не поговорили толком…» Просто всё произошло стремительно, и они расстались.

Но это уже был другой Колька.

Отмотаем время назад, в начало трилогии, когда «бесхозная» Яна Сорокина в растерянности брела по майской улице города Верхнеямска…



КОЛЬКА ФЕДОРЕНКО

…Именно тогда, где-то на окраине к изрядно заросшему берегу речки Самарки причалил самодельный плот. «Когда-то это плавсредство было воротами». Так написал автор и потом детально описал «ворота-плот».

А вот про Кольку Федоренко всего пара скупых фраз, также как и про Яну Сорокину:

«Было Кольке лет двенадцать. Его замурзанное лицо особых примет не имело, если не считать приметой голубые глаза и курносый нос…»

Вот и всё. Наверное, это потому, что на таких детей мало обращают внимания. Они кажутся ничем не примечательными, обычными. Но это не так.

На этом плоту путешествовал самый настоящий марктвеновский персонаж.

…И когда Колька пришвартовался свой плот к берегу и пошёл разведать окрестности, он неожиданно оказывается втянутым в очень опасную историю. Почти как герой фильма Альфреда Хичкока «К северу через северо-запад». И нам остаётся внимательно следить, как Колька Федоренко будет выпутываться из всех этих неприятностей.

…Как только камеры видеонаблюдения зафиксировали неожиданного гостя и к нему тут подбегают из особняка два охранника. «Хвать стрельца, и во дворец волокут».

А дальше просто по тексту песни В. С. Высоцкого»:

«И король ему прокашлял: «Не буду

Я читать тебе морали, юнец,

Вот если завтра победишь Чуду-юду,

Так принцессу поведёшь под венец».

В этом самом особняке обитал то ли олигарх, то ли бизнесмен, которого звали Иннокентий Порфирьевич. И был у этого новорусского нувориша сын Владик, которого какие-то злодеи замыслили похитить, чтобы таким выпытать у Иннокентия Порфирьевича (чуть не написал Порфирия Петровича). И вот Колька показался Иннокентию Порфирьевичу самым подходящим кандидатом на роль этого Владика, чтобы, значит, если похитят, то пусть Кольку. Босяка не жалко. И для убедительности приставил к лже-Владику «шкаф с антресолью», охранника по имени Андрей, бывшего военного, толи вэдэвэшника, толи морпеха.

Иннокентий Порфирьевич подробно объяснил, что Кольке нужно будет делать:

«— Ничего от тебя особенного не потребуется. Попрыгаешь здесь. Перед домом, на лужайке. Поиграешь в этот... в мяч, или там... <…> Я не умалишенный, — успокоил Кольку Иннокентий Порфирьевич, — Если бы не так срочно, проще было бы взять ребенка в детском доме. <...> И еще, заметь, за это удовольствие я плачу хорошие деньги».

Колька был тёртый калач и знал, что по чём. Он торговался со знанием дела:

«— Сколько? — заинтересованно шмыгнул носом Колька. Едва разговор зашел о деньгах, Колька сразу понял, что перед ним здравомыслящий человек с которым можно иметь дело.

— Двести долларов, — улыбнулся понимающе Иннокентий Порфирьевич.

— Что? — обиделся Колька. — Двести? Ага, за кого вы меня держите — двести. <…> За двести ищите в детдоме дураков. <…>

— Сколько же ты хочешь?

— Сколько?! <...> — Колька рубанул кулаком по столу. — Триста!

— По рукам! — презрительно усмехнулся Иннокентий Порфирьевич…»

…Тут-то всё и завертелось. Кольку отмыли, переодели в дорогую одежду, чтобы он больше походил на сына богатого человека.

Днем, когда Колька изображая Владика играл в мяч, во двор дома ворвался черный американский джип, превратив ворота в щепки. Началась пальба-стрельба. И Колька побежала со всех ног к реке…

…И вот уже Владик и Колька плывут на лодке «Каролина» по реке Самарке навстречу опасным приключениям. И естественно бандиты (а это без сомнения были они) преследуют несчастных мальчишек на своём чёрном джипе.

Сплавляясь по реке, мальчишки сдружились, как водится. И Колькак перед нами предстает во всей красе.

По дороге он рассказал Владику историю своего детства. Писатель А. И. Папченко очень подробно расписал первые Колькины двенадцать лет. Судьба мальчишки была печальной, жилось ему очень несладко. Он ещё ходить толком не научился, а уже во всю зарабатывал деньги, прося милостыню у прохожих.

Первые годы жизни с мамой он помнил плохо. В памяти остался лишь запах железнодорожных шпал и постоянное чувство голода.

Потом он жил с неким дядей Лёшей.

«Ну, он ничего мужик оказался, — рассказывал Колька. — Дал мне работу. Сначала придурочного, но потом на психичных перестали клевать, так как их всамоделешних развелось немерянно-несчитанно, и я заделался простым калечным. Калекой, значит. Дядя Леша приезжал, забирал меня и бабки забирал. Жил я у него на хате. Нас там таких восемь штук жило. Только ты не думай, что дядя Лёша сам банковал. Фигушки. У него была крыша, его хозяин. Когда денег давали мало, тот прямо зверел, козлятина… Потом, чего-то в его бизнесе пошло наперекосяк. Стал он распродавать мелюзгу. Больно много возни с мелкими. Болеют, дохнут... Потом я тоже заболел. Дядя Леша стал меня носить по переходам — просил на мое лечение. Потом, когда я уже совсем стал подыхать, мне повезло — меня купила Бабдаша. Он меня ей за три пузыря загнал…»

Колька в ярких деталях расписал, как он помирал и как его выхаживала Бабдаша.

«…Ну, вот она меня вылечила, и стали мы хорошо жить. Днем она на рынке, вечером я в переходе — работаем. Много она с меня не требовала. Что, говорит, принесешь то и хорошо. А то, кто ж тебя даром кормить будет? А по воскресеньям Бабдаша покупала чакушечку. Раздавит ее маленько, и мы с ней «Санта-Барбару» смотрим…»

А когда Бабдаша померла от старости, Колька стал сам по себе, бесплатный.

«…Вот и плыву, потому что люблю. Эту речку. И все вокруг. И люблю, как берега вот так выходят из-за поворотов. И все всякий раз другое и новое. Или привык я? Не знаю. Но, как-то я не думаю, чтоб мне опять понравилось на вокзале или в переходе. Внутри у меня произошли такие изменения, и мне хорошо...»

Сплавлялись мальчишки ночью, чтобы те из чёрного джипа их не поймали, а днем играли, отсыпались, резались в карты… Вели себя как обычные мальчишки. Если не считать, что в карты они играли на деньги. И Владик обычно проигрывал. Писал Кольке расписки.

У Кольки была главная цель — иметь как можно больше денег. Ради денег он готов был на всё. Наголодался, намучился, бедный, за эти годы.

Мошенничество стало его второй натурой. Эгоизм и алчность — основными чертами характера.

…А потом Кольку подстрелили, охотившиеся за Владиком вооружённые тёмные субъекты в масках на черном джипе. И беспризорный мальчишка оказывается в больнице.

После ранения Колька впадает в амнезию и становится другим человеком. Теперь он больше походит на Владика, примерного мальчика из благополучной семьи.

Когда Кольку подстрелили, он внезапно резко меняется. Словно по волшебству. Он даже не знает кто такой Колька Федоренко. Конечно, так не бывает. Автор избрал простой лёгкий путь. А, может быть, так повлияли на мальчика несколько дней общения с Владиком? Почему бы нет.

Новый Колька забыл про свои прежние привычки профессионального попрошайки. Картины нищего детства заменились придуманными картинами счастливой жизни мальчика из обеспеченной семьи. Он даже описывал квартиру, в которой он жил с родителями. Со старым Колькой его объединяло одно, он не умел ни читать, ни писать. Впрочем он этому быстро учится, общаясь с писательницей Галиной Валентиновной Селезневой.

Подмена личности — это одно. Но совершенствование личности процесс довольно трудный и долгий. А особенно самосовершенствование. Человек должен осмыслить свою жизнь и многому научится. К сожалению, волшебство тут не поможет.

Колька он другой. Задиристый, хамоватый, любящий деньги. И не удивительно, он вырос среди профессиональных мошенников и попрошаек, людей злых, эгоистичных. И он перенял повадки этих жуликов.

И вот этот другой Колька, добрый, отзывчивый, вежливый, встречает девочку Яну… И вспоминает, кто он есть на самом деле.

Только теперь в нём пробудились добрые чувства. Он начинает изменяться…

В повести «Жил-был принц» Колька приходит на помощь Яне Сорокиной, оказавшейся в беде.

А потом он спасает беспризорных ребятишек, оказавшихся во власти злого Карабаса-Барабаса по прозвищу Бахмач.



ЭТО ИХ ШАНС

Яна Сорокина и Колька Федоренко — это герои, которые плывут по течению.Они ещё малы сопротивляться жизненным обстоятельствам, в которых они оказались. Они просто в них существуют. Это их обычная жизнь. И другой они не знают.

И только когда перед ними встаёт вопрос выживания, появляется мотивация к сопротивлению, и они совершают невероятные поступки…

Это их шанс.

Яна Сорокина спонтанно садится в машину к Николаю Сергеевичу. И все последующие события разрушают привычную рутину её жизни. Она находит двух любящих её людей.

Действия Кольки тоже спонтанны. Но он в душе рад, что смог вырваться на свободу из затхлого мирка окружавших го попрошаек. Плывя по реке на своём плоту, он ощущает свободу, независимость. Он впервые предоставлен сам себе.

Но одновременно с этой свободой и в Яне, и Кольке начинает формироваться чувство ответственности, они робко, нерешительно проявляют свою заботу о других людях. О тех, что им дорог.



***

…А. И. Папченко уникальный писатель. Это заметил тридцать с лишним лет назад известнейший писатель Владислав Петрович Крапивин. Кроме Александра Ивановича никто из литераторов не пишет о сиротах и беспризорниках. Это его главная тема.